Лирелии - цветы заката (СИ) - Алешина Екатерина Евгеньевна - Страница 106

Элинн захихикала.

- Да что мне салатики! – воскликнул наш повелитель цифр. – Салатик я могу и в таверне заказать. Меня куда больше интересуют хорошенькие незамужние, свободные гостьи на вашей свадьбе. Такие ведь будут?

Переглянувшись с Эриком и Элинн, мы дружненько прыснули от смеха.

- Кто о чем, а братик все о том же. Старые песни о главном, - выдавила сквозь смех моя невестка.

- Тебе легко говорить! – с жаром воскликнул Джеран. – А я от одиночества скоро на луну выть буду! Вот ты сейчас придешь домой, тебя там муж ждет и дочки. А меня никто не ждет! Тишина если только. Поговорить не с кем, поделиться тем, что на душе. Включишь кристаллопанель, и даже не смотришь ничего толком, главное, чтобы что-то там телепалось и болтало. Лишь бы только эту тишину не слышать. Родственная душа мне нужна, понимаешь? Чтобы любила меня таким, какой я есть, не пытаясь перевоспитать. Я не хочу строить из себя кого-то там, я хочу быть самим собой, а все женщины, встреченные мной, постоянно пытаются меня переделать. Обидно! Объясняю-объясняю, что здесь вам не тут, да все без толку!

- Будут у нас свободные леди, не переживай, - поспешила я обнадежить Джерана. - Может быть, с кем-то и познакомишься.

В этот момент прямо над нами раздался оглушительный раскат грома такой силы, что я аж подскочила. Стремительно темнеющее небо на миг озарил яркий всполох ветвистой молнии. Черные как смоль тучи окутывали тонкий сияющий серп молодой луны.

- Это точно знамение от самой природы, - заключила Элинн. – Ты точно с кем-то из дам познакомишься.

- Твои слова да Священному Союзу в уши! – промолвил Джеран.

Экипаж затормозил около особняка Свенельда и Элинн.

- Оставайся сегодня у нас. Как раз оценишь новый интерьер гостиной и гостевых покоев. Тем более, что у нас ты давно уже в гостях не был, - предложила Элинн брату, выходя из повозки.

- Не забудьте про завтрашнюю церемонию награждения, ага? - напомнил Джеран на прощание.

Мы с Эриком остались одни. Экипаж тронулся, повинуясь команде Эрика.

- Как ты себя чувствуешь? – в который раз обеспокоенно спросил он у меня.

- Так же, как и полчаса назад, когда ты меня об этом спрашивал. – Спокойно. Умиротворенно.

- Я в последнее время очень за тебя переживаю. А пока ты лежала в госпитале, думал, с ума сойду. Одна лишь мысль, что я могу тебя потерять, способна лишить меня покоя.

- Но ведь все уже хорошо, Эрик, - поспешила я его заверить. – Виновница в нашем несчастье и всех этих кошмарах, сотрясавших Эсфир, теперь мертва.

В ответ он лишь подхватил меня под коленки и усадил к себе на руки. Пальцами дразняще очертил мой подбородок и губы.

- Кстати говоря, ты мне снился тогда, в прошлой жизни, представляешь? Когда я жила в Ленинграде, - призналась я ему.

Брови Эрика удивленно взметнулись вверх.

- В самом деле?

- Да, - кивнула я. – Ты снился мне на корабле в форме морского офицера. Только форма менялась.

Эрик улыбнулся.

- Конечно, менялась. Я ведь начал служить во флоте еще при Российской империи, а в последний раз ушел в отставку уже при Советском Союзе. Начинал я свой морской путь с учебы Санкт-Петербургском военно-морском институте, куда поступал, кстати говоря, несколько раз за свою жизнь. Вот так - получу диплом, потом годы службы от младшего лейтенанта до высших офицерских званий, отставка, годы затишья, а потом снова – поступление, диплом, ну и так далее по кругу. Я б с удовольствием служил во флоте без перерыва, но сама понимаешь, мне приходилось уходить, поскольку на Земле столько не живут. Да и стареют. Про меня и так всегда товарищи по службе шутили, что я, видимо, молодильные яблоки ем каждый день, раз все время в одной поре.

- И за все годы тебя так и не раскрыли?

- Нет, конечно. Я просто сочинил отличную байку о семейной династии моряков. Вот, мол, служил мой отец Эрик, а теперь я иду по его стопам, - мой жених усмехнулся. - Потом, когда к власти в стране пришли большевики, я просто сменил имя Эрик на Эрлен. Ну, чтобы вписаться в атмосферу новой идеологии. Близкие-то и друзья меня по-прежнему звали Эрик. И байка о династии моряков продолжилась.

- Боги, какие сложности! – подумала я вслух. – Эрик, а не проще ли было все же на Эсфир или еще куда-то съехать? И не пришлось бы ничего выдумывать.

- Петербург стоит того, чтобы немного напрячь мозги, - ответил Эрик. – Ну и зад еще немного.

Я не удержалась от смеха. Эрик сначала улыбался, но потом вдруг его лицо посетила тень задумчивости.

- Кстати говоря, ты мне тоже снилась в тот период, - вспомнил он. – Редко, не чаще пары-тройки раз в год. Но в основном, это были наши с тобой общие эпизоды из прошлого. Эти сны напоминали мне скорее воспоминания. Реже ты мне снилась одна. Вот такие сны были как знаки от тебя о чем-то важном, словно это действительно твоя душа пыталась ко мне докричаться. И кстати говоря, если сопоставить время, когда ты жила, то можно сделать вывод, что такие знаковые сны я видел, когда тебя уже не было в живых. Я помню, как накануне прорыва блокады мне приснилось, что ты с какой-то совершенно ангельской улыбкой на губах гладила меня по голове и повторяла, как молитву: «Потерпи, Эрик, еще потерпи, скоро кольцо тьмы падет навсегда! Я уже вижу в нем брешь».

Слышать это было невероятно. Все-таки, миры, куда мы уходим после смерти, действительно существуют.

- Кто знает, может быть, моя душа на самом деле посещала тебя через сны, - подумала я вслух.

Воцарилась пауза. Эрик смерил меня задумчивым взглядом.

- Герда, если хочешь, я могу попросить своих хороших знакомых в Петербурге поднять архивы и найти информацию о твоей прошлой семье. Тем более, что кое-какие факты нам известны, это немного облегчит поиски.

- Не стоит, Эрик, - я покачала головой. - Правда, не стоит. Я не хочу ворошить далекое прошлое и бередить душу. Пусть все останется так, как есть. Это уже прошло и кануло в века. Хватит и того, что мне показали. Это и так слишком много. У нас недаром забирают память о прожитом после смерти. Так и должно быть. Я надеюсь, что души тех людей, что были тогда моей семьей, переродились или заново переродятся для более счастливой жизни. Они это заслужили. Все. Я отпускаю эту память с любовью и благодарностью к тем людям. Пусть они будут счастливы и больше не познают войны. А вот просто в Питер я бы съездила еще с превеликим удовольствием.

- Значит, съездим, когда будет возможность. А когда у тебя учебный год закончится, я могу тебе вообще устроить питерские каникулы.

- Это будут мои самые ожидаемые каникулы, - мечтательно промолвила я, предвкушая грядущее лето и сладко зевнув. – Как же я за сегодня устала!

Эрик, проводив меня до порога дома, умчался в свою Школу мастеров. Восхитительное трудолюбие, которое еще поддерживается вампирской выносливостью. Это всегда меня в нем восхищало. Я же, едва коснувшись подушки щекой, унеслась в царство снов.

Через день, утром в стенах актового зала императорского дворца состоялась церемония награждения. Нам троим и Джерану вручили орден «За заслуги перед империей» и вместе с сестрой Элинн они поднялись на сцену для того, чтобы получить такой же орден для своего отца, полученный им посмертно. Вся информация о деятельности Джерана и Лаира в свете проведенного расследования оказалась рассекреченной, и Совет потомков снял с документов о деятельности лорда Мирайла-старшего гриф «секретно». В дворцовых кулуарах ходили слухи, что император жутко недоволен тем, что Совет потомков скрыл факт разведывательной деятельности семейства Мирайл в пользу своей же Родины. «Зачем же скрывать благие дела?» - недоумевал император со слов кого-то из приближенных.

На церемонии Джеран, одетый в строгий черный костюм, держался непривычно серьезно. Элинн то и дело подносила носовой платок к глазам. Церемония, несмотря на то, была очень массовой и совсем не камерной, прошла в невероятно доброй атмосфере. Сколько было сказано теплых слов о Лаире его коллегами, друзьями, детьми и близкими. Столько прозвучало светлых воспоминаний, отчего мне казалось, что Лаир на миг ожил и находится где-то в этом зале среди нас. Слушает, улыбается. Впитывая всем своим существом эту атмосферу, я подумала, что жить надо так, чтобы после того, как тебя не станет, воспоминания о тебе согревали других.