Изменщик (СИ) - Лазари Диана - Страница 4

— Твой с тобой? — С завистью спросила она, углядев в камере мужа, качавшего нашего первенца на руках. — А мой сказал, что будет ремонт в детской делать… Сам, небось, напивается…

С мужем ей, увы, не повезло — кардинально. Он ее бросил, когда малышу едва исполнился год. Маринка особенно не грустила: деловито подала на алименты, наняла на них няню и отправилась во все тяжкие.

Мужики у нее менялись быстрее, чем я успевала запоминать их имена. Все оказывались какие-то не такие. Один детей не любил, другой пил, третий все пытался пригласить к ним третью в постель. Четвертый и пятый проскочили — меня с ними даже не познакомили, а потом и вовсе все слились в единую череду мужских неразличимых лиц.

— Ты подружку-то свою держи подальше от семьи! — Советовала мне аккуратно мама, отпуская меня на гульки с Маринкой и оставаясь посидеть с Ванечкой, пока Миша на работе. — Нельзя одиноких впускать в свою жизнь.

— Она моя лучшая подруга, мама! — Возмущалась я. — Ну что ты говоришь?

— Вот найдет себе мужа, тогда и будете дружить!

А на самом деле, конечно, дело было не в подруге. Дело никогда не в женщине, с которой мужчина изменяет. Дело в самом мужчине. Теперь я это понимала.

— Вот видишь… — горько сказала Маринка, совершенно верно поняв мое неловкое молчание. — Потому и не рассказала. Ты мне слишком дорога, чтобы разрушать нашу дружбу. Я знала, что однажды этот козел проколется еще раз. Вестнику, приносившему дурные новости отрубали голову, знаешь?

Я не знала, сердиться мне на нее, что я столько времени ходила дура дурой — или согласиться. Теперь нам обеим предстояло с этим как-то жить.

Но тут в прихожей послышался шум и скрежет замка.

— Ой! — Ахнула я в трубку. — Мариночка… Кажется, Миша вернулся. Что мне делать?!

Давай поговорим

Я вышла в коридор, где Миша уже снимал ботинки. Как всегда, отставлял черный кожаный портфель, с которым ездил в офис, присаживался на банкетку и первым делом расслаблял галстук, а потом уже стаскивал ботинки. Когда я подходила к нему, он уже начинал рассказывать о том, что произошло на работе. Но сначала тянулся поцеловать, пока я доставала тапочки из шкафа. Так и в этот раз потянулся, но я ловко увернулась, захлопнув шкаф чуть резче обычного.

Он вроде бы не заметил моей реакции и не заострил внимания на том, что я избежала поцелуя.

— Чемоданы уже разобрала? Троглодитам отдала их подарочки? — Со смехом спросил он, отставляя ботинки в сторону. Натереть их кремом — моя обязанность. — Что на ужин будет?

— Заказала пиццу, — отозвалась я настороженно.

— Вот и молодец! Устала от перелета, не до плиты, — похвалил меня муж.

Он всегда был таким. Заботливым, любящим. Как всегда.

Я с опаской приблизилась к нему, еще сидящему, и он поймал меня в свои объятия, глядя снизу вверх сияющими глазами.

— Но ты своими ручками хоть чаю мне заваришь? Без твоей любви вложенной — невкусно!

Я обнимала его и одновременно подозрительно принюхивалась. Видение любовницы, обнимающей его, все же не выветривалось у меня из головы.

Но он всегда пах свежестью и чистотой. Однако я подумала, что это и странно. Весь день проводит на работе — а возвращается будто ушел пять минут назад? Неужели он принимает душ прямо в офисе? Или… не в офисе? Или он смывает запахи своей любовницы, возвращаясь ко мне с виду невинный?

Я потянулась, чтобы понюхать его за ухом. По Ваньке знаю — мальчики забывают там мыть. Но и там не было запаха чужих духов. Только Миша обернулся с недоумением:

— Что ты делаешь?

Глаза у него были совершенно невинные. Невозможно так играть. Невозможно сохранять такое хладнокровие, уже зная, что жена тебя подозревает!

А я вспомнила, что мне быстро-быстро тараторила Маринка, когда он уже заходил в квартиру. Учила, как следить за ним, как поставить на телефон программы-шпионы, чтобы узнать пароли от мессенджеров. Рассказывала, как проверить, нет ли у него второго телефона. Как заказать детализацию звонков и выписки из банка, чтобы посмотреть, за что он платит в командировках.

Много-много женской мудрости, отвоеванной в боях, с горечью добытой в страшных ситуациях она мне принесла, я только успевала запоминать.

Мне предстояло начать полномасштабную партизанскую войну. С этой минуты.

Войну против моего любимого мужа.

Того, кто всю мою сознательную жизнь был мне самым близким человеком.

Кто поил меня чаем, когда я болела, кто укачивал детей, когда я уставала.

Кто носил меня на руках даже беременную.

Если он невиновен? Если кто-то позавидовал нашему счастью и подставил его?

Ведь сейчас такие технологии — даже президентов вставляют в смешные рекламные ролики, чего стоит так же вставить Мишу в видео, где он даже в постели с другой?

Если я ошибаюсь?

То кем я, получается, буду? Сукой-ищейкой, которая предала нашу любовь, наше доверие?

Я так не могу!

Но что, если он виноват?..

Тогда вся эта возня с тайными программами, слежкой, вынюхиванием — просто унизительна!

Мало мне будет унижения от измены, так еще и самой себя выставлять сумасшедшей женой, которая нюхает трусы мужа, не пахнут ли они другой женщиной?

Миша уже снял пиджак с галстуком, вымыл руки и прошел на кухню — ужинать. Я услышала, как пищат кнопки микроволновки. Видимо, увидев мое странное настроение, муж решил сам позаботиться о подаче ужина.

Я же говорила — он идеальный.

Поэтому я решилась.

Зашла в кухню, аккуратно прикрыв за собой дверь, села напротив него за стол и спокойно сказала, глядя прямо в глаза:

— Миш, я все знаю. Давай поговорим откровенно, больше нет нужды скрываться.

В его карих глазах я не смогла уловить никакого ответа.

Он как будто не удивился и не испугался.

Все знаешь?

Миша спокойно отпил чаю из его огромной чашки, подаренной детьми на 23 февраля, с надписью «Лучшему папе на свете», помолчал и поднял на меня глаза:

— Все знаешь?

— Все, — кивнула я.

— Тогда скажи, кто президент Уганды.

— Что?!

Я отшатнулась, а в теплых карих глазах мелькнуло жесткое торжество, которое меня даже испугало.

— Тогда не кидайся такими словами, Лен. Давай выкладывай, что ты себе нафантазировала. Я был уверен, что истерику ты мне днем устроила из-за недосыпа и джет-лага. Но смотрю, ты продолжаешь выкаблучиваться.

— Почему ты так со мной разговариваешь? — Дрожащим голосом спросила я.

В первый раз за всю нашу семейную жизнь, а скандалила я за эти пятнадцать лет немало, вместо терпеливого мужа я видела напротив себя холодного и жесткого бизнесмена, которым он был только за пределами дома.

Неужели…

— Миш, мне написала твоя любовница. Она говорит, у вас уже давно связь и с самолета ты не на работу поехал, а к ней.

Фуххх, вот и все высказала. Сразу стало намного легче.

Терпеть не могу всю эту партизанщину, уловки, копания в телефонах.

Я иду напрямую. Если да — значит, да. Если нет… Что ж, лучше узнать об этом как можно раньше.

И я смотрю в глаза моему самому любимому, самому надежному мужчине, рядом с которым я планировала провести всю жизнь… И жду.

Жду, что он как всегда решит все наши проблемы, одним движением руки разведет тучи, разгонит беды и притащит солнце за хвост — сиять над нашим домом.

Но он медленно говорит:

— Любовница, говоришь, написала? Куда написала-то?

— В контакте…

— И как зовут мою любовницу?

— Там не было имени, какой-то странный ник.

Хотя мне жутко слышать даже в шутку сказанное «моя любовница».

— Как она выглядит?

— На аватаре был цветочек.

— С чего ты решила, что она моя любовница?

Цепкий взгляд не отпускает меня, вопросы вроде бы спокойные, но я чувствую, что будто удавка обвивается вокруг моего горла.

— Там было написано.

— И ты поверила цветочку на аватарке, а не пятнадцати годам со мной?