Достойны ли мы отцов и дедов (СИ) - Сергеев Станислав Сергеевич - Страница 459

Захваченных после оперативной обработки быстро допросили, оказалось, ничего интересного: после Перл-Харбора все на военном положении в ожидании нападения японцев на тихоокеанские порты США. Прибывшие в часть три агента ФБР предъявили какие-то серьезные бумаги, что им выделили целый взвод на трех машинах, и они срочно выехали к находящемуся в ста километрах аэродрому, вроде как арестовывать японских диверсантов. Наш самолет уже стоял, и Дегтярева и его людей просто арестовали, развели и стали трамбовать. На вопрос, куда делся руководитель группы "русских археологов", вояки после затрещин и пинков рассказали, что его на втором джипе в сопровождении капитана Адамса, фэбээровца и двух солдат отправили куда-то по дороге в сторону военной базы за час до нашего появления. Очумелый от количества вооруженных бойцов, которые лихо положили практически целый взвод, капрал-водитель подробно объяснил, по какой дороге ушел джип, и прикидочно рассказал о средней скорости, и мы могли хоть как-то рассчитывать о предполагаемом местоположении Дегтярева.

Захваченные ухари, что пытали нашего бойца, все еще были в шоке после применения светошумовой гранаты, поэтому получить внятную информацию относительно того, с какой такой радости они прицепились к нашим ребятам, не было возможности. Единственным светлым пятном было то, что в процессе захвата аэродрома прихватили двух местных механиков и пилота именно того частного самолета, который должен был перебросить нашу группу к мексиканской границе. Пилота и механиков под охраной заперли в ангаре, где стоял самолет, заранее проплаченный и зарезервированный под нас, причем за немаленькие деньги. После особых внушений механики согласились подготовить технику к вылету в максимально короткие сроки, а пилот, тот вообще был рад свалить отсюда подальше, учитывая развернувшуюся перед ним бойню, подкрепленную солидной денежной премией, обещанной до этого советским разведчиком. А вот всех остальных, пленных солдат и сотрудников ФБР, с завязанными глазами, и трупы погрузили в грузовик и отправили через портал в СССР, пусть там следователи НКВД разбираются, откуда у пиндосов такая своеобразная и, главное, оперативная информация относительно нашей экспедиции. Свободные бойцы тщательно, как только можно в таких условиях, стали собирать гильзы, выковыривать пули и убирать следы крови, чтоб максимально осложнить работу специалистам ФБР, которые однозначно будут пытаться определить, что же здесь произошло. Естественно, здесь не должно быть никакого русского следа — все-таки ленд-лиз сильно помог СССР и от него никто отказываться не собирался. На крайний случай сейчас спешно решался вопрос, чтоб подбросить тела немецких солдат и офицеров, для правдоподобности массового применения тут штатного оружия Вермахта. Пусть потом ломают голову, как здесь, на Аляске, оказались немецкие диверсанты.

Пошептавшись с Санькой, я дал ему кое-какое задание, а сам, активировав маяк, стал ждать включения портала и переброски вертолетной группы, срочно снятой с Московского фронта. Тут уже все было отработано и через полчаса на американском аэродроме, на другом конце света, уже стояли три винтокрылые машины из будущего, раскрашенные в зимний камуфляж, разогревали двигатели и готовились к вылету.

Все происходило в какой-то суматохе, решения принимались на ходу, но тем не менее контроль над ситуацией мы не потеряли. Поэтому, чтоб не терять время, два МИ-24 с десантом, на одном из которых была установлена аппаратура для поиска радиомаяка Дегтярева, и МИ-28Н взлетели и пошли вдоль дороги, стараясь обнаружить одиночную машину. В одном из вертолетов находился пространственно-временной маяк, на случай если придется вызывать дополнительное подкрепление.

Мы с Судоплатовым, разместившись в бронированном отсеке "крокодила", отслеживали показания аппаратуры и через тепловизоры осматривали проносящуюся внизу землю. Это было завораживающее зрелище: горы, лес, замерзшие речушки, и все это покрыто снегом, благодаря которому в свете луны создавалась просто фантастическая картина. Но времени любоваться не было, и все, кто мог, прильнули к иллюминаторам со всевозможными средствами наблюдения и старались рассмотреть хоть какие-то следы исчезнувшей машины.

Мы так летели больше получаса, пока на связь не вышел пилот МИ-28Н и не доложил, что его более чувствительные приборы зафиксировали свет фар автомобиля, и в подтверждение его слов пиликнула система радиопоиска, подтверждая, что поблизости находится маяк Дегтярева. Я нажал кнопку, подавая особый сигнал, по которому в каблуке у Олега вмонтированное устройство начало вибрировать, используя те же узлы, что и виброзвонок от простого мобильного телефона, показывая, что мы рядом.

Я, сверившись с картой района, отжал тангенту радиостанции.

— Всем, кроме Сокола-Три, это Феникс. Идем по соседнему ущелью, обгоняем машину, высаживаем группу и устраиваем засаду. Понятно?

Дождавшись подтверждения, связался с пилотом МИ-28Н:

— Сокол-Три!

— На связи.

— Работаете самостоятельно. Ваша задача сопровождать цель, не теряя ее из виду с максимального расстояния.

— Вас понял, Феникс.

Все три винтокрылые машины резко рванули в стороны, и два МИ-24, набрав высоту, перелетели через достаточно немаленький холм и понеслись по ущелью, параллельно дороге, обгоняя найденную машину. Пролетев так минут двадцать, предположительно обогнав цель километров на восемь, мы снова вернулись на дорогу. Найдя подходящую площадку, вертолеты, поочередно зависнув, выбросив на веревках десантников, резко ушли в сторону, набирая высоту.

Бег по глубокому снегу не такая уж легкая и приятная вещь, тем более при двадцатиградусном морозе. Из-за того что подходящее место было чуть в стороне, нам пришлось пробежаться так метров двести по пересеченной местности. Тяжело дыша, я примостился возле огромного дерева невдалеке от дороги, приготовив свой ПП-2000 с глушителем. Рядом с немецким МП-40 пристроился Судоплатов, который, несмотря на строгий приказ Сталина не рисковать жизнями и особенно не позволять мне напрасно лезть под пули, решил лично поучаствовать в операции, увидев мою ослиную непробиваемость, тем более мне его удалось заинтриговать, намекнув, что есть веская причина кое-что по-тихому обсудить. В ПНВ я хорошо видел, как бойцы занимают позиции, зарываясь в снег и тщательно убирая следы нашего присутствия.

Размышляя о сложившейся ситуации, я прекрасно понимал, что, в принципе, нам и не нужно было сюда лезть, но тут остро возникла необходимость решить быстро и эффективно возникшую проблему, показав тем самым тому же Судоплатову нашу хватку и возможности. Поэтому, как грамотные командиры, мы заняли позиции чуть выше по склону горы, с которого великолепно просматривалась дорога, на расстоянии чуть больше тридцати метров от линии наших бойцов. По дороге в обе стороны выдвинулись наблюдатели с ПНВ и тепловизорами, а основную ударную силу составляли три снайпера с ВСС и четверо штурмовиков.

Поворочавшись и выбрав более-менее удобное положение, я расслабился и наконец-то смог нормально оглядеться и прочувствовать всю красоту дикой природы Аляски. Вдохнув полной грудью чистый морозный воздух, я в который раз поразился тем сюрпризам, которые преподносит нынешняя жизнь. Вроде только недавно под Симферополем будущего решал вопросы, а вот теперь в Северной Америке 41-го года охочусь на американских контрразведчиков, которые самым наглым образом вмешались в нашу игру и соответственно должны быть наказаны. Молчание нарушил Судоплатов.

— Что, Сергей Иванович, думаете о превратностях судьбы?

— С чего вы взяли, Павел Анатольевич?

— Сам об этом думаю. Ведь четыре часа назад был в Москве, а теперь у черта на куличках — на Аляску забрался.

— Да, вы правы. Пути Господни неисповедимы.

Он не стал делать паузу и спросил:

— Вы о чем-то хотели поговорить без лишних ушей?

— Да, но прежде чем начинать этот разговор, хотел спросить: у вас есть мысли, откуда янки так пристально заинтересовались этой экспедицией?