Достойны ли мы отцов и дедов (СИ) - Сергеев Станислав Сергеевич - Страница 463

Встряхнуло основательно, как будто невдалеке рванула авиационная бомба, и сразу погасли видеокамеры, наблюдающие за многострадальным корветом "Луцк". Через пять минут, когда вроде как все успокоилось и датчики показывали, что никакого радиационного фона нет, я и Санька Артемьев, отвечающий за мою безопасность, вылезли из БТРа и вышли на берег, с интересом осматривая идеально коническую выемку в земле, заполнившуюся водой, на месте, где раньше стояла громада украинского корвета.

Через противогаз и вой ветра я не слышал радостных криков Саньки и бойцов охранения, моряков с "Гепарда", который, чтоб не пострадать от ударной волны, отошел подальше и погрузился достаточно глубоко. После телепортации лодка всплыла и, осторожно пробираясь через ледяную крошку, подходила к берегу, и высыпавшие на палубу матросы и офицеры с интересом наблюдали за местом, где только недавно стояла замерзшая громада подбитого корвета.

На берег выбрался Григорьев в сопровождении трех матросов-охранников, и мы уже вместе с ним залезли в БТР, сняли противогазы и смогли поговорить.

— Ну что, Сергей Иванович, вроде получилось?

— Осталось снова подключиться и проверить, как прошел перенос.

— Много времени надо?

— Час, чтоб поставить палатку, потом прогреть ее, дальше часа два настройка, и можно подключаться, кстати, заодно ваших людей сводите на ту сторону на экскурсию. Подберите человек пять адекватных и пользующихся авторитетом.

— Понятно. Что дальше? Как договаривались, "Бора" возле мыса Аю-Даг?

— Да. А после уже займемся вами.

Продолжать не стал, обоим было понятно, о чем я. Телепортация в прошлое "Гепарда" была чуть ли не мечтой Григорьева, после того как он побывал и на фронте и в осажденном Ленинграде. Тут не трудно его понять: человек, имеющий в руках совершенное оружие, способное кардинально изменить положение на море, умудрился на Невском попасть под бомбежку. С помощью двух приставленных охранников из флотской контрразведки помогал оказывать первую помощь пострадавшим при налете, и вот, с запачканными чужой кровью руками, его застали сотрудники НКВД, которым была дана команда срочно разыскать капитана 1-го ранга Григорьева и обеспечить его безопасность любой ценой. У человека появился пунктик, на который так рассчитывал и я и Судоплатов, опираясь на мой личный опыт: попасть в прошлое и давить гадов, давить, без всякой пощады…

У Григорьева пиликнула радиостанция. Он выслушал ответ, коротко ответил: "Сейчас буду" и повернулся ко мне:

— У нас гости.

— Кто?

— Акустики пару раз слышали шумы винтов подводной лодки, по характерным показателям дизельная лодка типа "Атылай". Сейчас она двигаются в нашу сторону, видимо, турки хотят посмотреть, что же здесь произошло.

— Будете топить?

— А есть варианты? Хотите захватить и предкам сбагрить?

— Было бы неплохо.

— Нет, Сергей Иванович, не тот случай, я не буду рисковать своим кораблем.

— Хорошо. Сколько времени у нас есть?

— Пока не знаю, но лучше вам уйти.

— Понятно, мы тогда уходим к мысу Аю-Даг искать "Бора".

На сборы ушло немногим более часа, и наша колонная отправилась по трассе Алушта — Ялта. На развилке, где до сих пор сохранилась красочная надпись "Артек", повернули к морю, забазировались в небольшом коттеджном поселке, выстроенном на территории, отжатой в свое время у детского пионерлагеря ушлыми киевлянами. Разведчики разбежались по берегу в поисках корабля, на котором я со своей группой из Новороссийска эвакуировал секретный груз, впоследствии оказавшийся комплектом документации по установкам перемещения во времени. Тогда мы попали под мощный ЭМИ ядерного взрыва, обездвиженный корабль выбросило на берег, и я, оставив моряков, стал пробираться в Симферополь. Их судьба для меня так и осталась неизвестной, но место, где сел на мель малый ракетный корабль "Бора", по многим параметрам уникальный в своем классе, я прекрасно помнил, и сейчас, находясь в БТРе, ждал информацию от разведчиков о ходе поисков.

Потребовалось не более двух часов, чтобы найти судно, и еще два часа, чтоб возле него смонтировать установку и разместить накопители, мощный дизель-генератор и обеспечить охрану. Санька как всегда расстарался, устанавливая на возможных путях подхода противника разные минные ловушки. Иногда изучая его конструкции, я, вроде как технически грамотный человек, поражался его изобретательности. Мне иногда приходило на ум определение этого улыбчивого, бесшабашного и, главное, в душе стеснительного парня, до безумия любящего свою жену и ребенка, — иезуит минного дела. Сколько боевиков лишились конечностей и жизней от его взрывающихся штучек, а так ведь если со стороны глянуть, обалдуй еще тот. Сейчас его фирменная ловушка это мина нажимного действия, где подрывной заряд имеет характерную кумулятивную выемку и вражина получит в ногу струю расплавленных газов, способную прожечь броневой лист. Я недавно видел результат его экспериментов — турецкие спецы попытались прощупать систему обороны в Перевальном, и Артемьев умудрился вычислить их маршруты выдвижения и поставил там пару ловушек, так, для намека, что здесь лучше не лазить. Вот обугленный и впоследствии замерзший труп одного такого непонятливого и нашли наши патрули…

В большой армейской палатке, установленной возле замерзшего корабля, так же как несколько часов назад возле корвета "Луцк", я опять настраивал систему, фокусировал волновую линзу. Через четыре часа работы, запустив установку, проверил ее и стал ждать условленного времени, когда там, на берегу Каспийского моря, куда мы по договоренности с Судоплатовым вроде как отправляли наши посылки, должны были каждые два часа активировать маяк, для более точной наводки.

Все происходило привычно и обыденно, не считая, конечно, холода и хлопающей от сильного ветра большой палатки. Включение, поиск сигнала от маяка, настройка, пуск и установление стабильного канала. Десять минут общения, подтверждение, что корвет уже там, на Каспии, и его уже осматривают специалисты РККФ. Маяк сдвинули и готовы принимать второй образец техники из будущего.

Выключив установку, я проверил состояние системы и стал готовиться к новой переброске. От "Гепарда" не было никаких известий, поэтому пришлось работать в автономном режиме, выставив на берегу дополнительные посты, вооруженные ПТУРами, на случай нежданных визитеров со стороны моря. На этот раз все прошло тоже штатно, и никаких особенных проблем не было. МРК "Бора" отправился на 70 лет в прошлое, при этом имея в своих ТПК три неиспользованные сверхзвуковые противокорабельные ракеты "Москит". Думаю, предкам будет интересно покопаться в их внутренностях.

Не дождавшись новостей от "Гепарда", который, наверно, сейчас играл в кошки-мышки с турецкой дизельной подводной лодкой, я дал команду на сбор и возвращение в Симферополь.

Мы двигались осторожно, тщательно изучая дорогу и приборами ночного видения и тепловизорами, выслав вперед дозорную группу. Но ЮБК был мертвым. Люди отсюда давно ушли: война разорила все города и поселки на побережье, а недостаток пресной воды, продуктов и топлива вынудил последних оставшихся в живых, после бомбежек, обстрелов и тяжелых боев, покинуть эти места. Даже немногочисленные бункера и убежища были разоренными и большей частью уничтоженными уходящими турками.

Мы добрались до перевала всего за пять часов, что было неплохим результатом в нынешних условиях, хотя и нервов забрала эта дорога немало. Тут, по договоренности с Григорьевым, мы установили ретранслятор для связи с АПЛ "Гепард", которая по предварительной договоренности должна была "погибнуть" в ближайшее время. Спрятавшись от начавшегося сильнейшего бурана в бункере в Перевальном, я смог спокойно вздохнуть: одна из деталей моего грандиозного плана была выполнена.

В этом бункере в запечатанном зале стояла еще одна стационарная установка, которую Артемьев подготовил пару месяцев назад для наших личных целей. Тут же были сервера, энергостанция и, главное, в охране находились исключительно наши люди, которых благодаря негласной ротации нам удалось сконцентрировать в этом бункере, который мы не без основания считали нашим вторым опорным пунктом. Мало кто про это знал, да и мы, как могли, старались занижать роль этого объекта, выставляя его как некий второстепенный форпост на Алуштинской трассе, куда ссылали нерадивых и не совсем лояльных людей. Даже ремонтную базу бронетехники отсюда перенесли в город, чтоб держать здесь поменьше лишних, несмотря на то что были неплохие ангары и площади. Вот тут и разместили резервную, достаточно крупную установку для путешествий во времени, с которой намечались путешествия в более ранние времена. Можно было, конечно, использовать комплекс в Молодежном, но слишком близко находились наблюдатели российских партнеров, и дополнительные, незадекларированные путешествия будет не так легко скрыть, а пока для Москвы 41-го я был на побережье, готовился отправлять в прошлое образцы боевой техники. Для всех остальных непосвященных я сейчас находился в гостях у Сталина, обсуждая наши дальнейшие перспективы и, как бы между строк поясняя, что в тайне готовил там постройку установки для попыток более глубокого прорыва. В общем, выплескивалось много противоречащей информации, на проверку которой всем фигурантам нужно потратить дополнительное время, стараясь не засветить свои агентурные возможности, что для меня сейчас было жизненно важно.