Достойны ли мы отцов и дедов (СИ) - Сергеев Станислав Сергеевич - Страница 645

— Внимательно слушаю вас, Сергей Иванович. Да мне действительно интересно, какова цель всего этого? Вы так и не объяснили, почему там выступили на стороне монархии.

— Цель пока одна и неизменна: на первом этапе используя доступные ресурсы того мира, ослабить давление на экономику и производство Советского Союза, компенсировать отмену ленд-лиза в этом мире. В общем, усилить позиции. Ведь с той стороны, в смысле у наших с вами противников в этом мире, скорее всего, просчитали и мощности по производству боевой техники, оружия и боеприпасов, производства горюче-смазочных материалов, продуктов, прикинули людские ресурсы и мобилизационные возможности, особенно после войны с фашисткой Германией, ну и погнали войска. Думаю, они в курсе и относительно наших возможностей, поэтому будут спешить. И это касается того, что практически все главные промышленные и хлебные районы СССР попали в зону боевых действий и находятся в плачевном состоянии.

— Допустим. Мы тоже пришли к таким выводам, и ваше обоснование лежит на поверхности. И что за причины, которые вас оправдывают, о которых вы говорили?

— Первое и основное, и это я могу подтвердить из своей практики перемещения по разным временным отрезкам — мы с вами более психологически совместимы, нежели с людьми из 1914-го года. Я родился и вырос в Советском Союзе, я был в школе пионером и комсомольцем. Да, в нашем времени коммунистические идеалы осквернены, оплеваны и забыты, но все равно, где-то в глубине мы помним ту страну и часто вспоминаем и сравниваем ту жизнь и то, куда нас завел пресловутый капитализм. Это потом мы поняли, что все те рассказы о мерзостях и гадостях капитализма, от которых нас защищал Железный занавес и о которых предупреждали не совсем умелые и не профессиональные коммунистические агитаторы, оказались сильно приуменьшенной правдой.

Я это говорю к тому, что мы с вами, хоть и разделены большим промежутком времени, но можем быстро адаптироваться друг к другу. А вот в 1914-м году такого не будет, по себе помню, как там было трудно работать. Тут и сказывается научно-технический прогресс, который за двадцатый век сделал колоссальный скачек, что обязательно повлекло за собой перестройку человеческого мышления, и несоответствие на бытовом уровне, ну и конечно идеологическая пропасть, которая нас разделяет. Плюс Первая мировая война и то, что Российская Империя находится в тяжелейшем положении, на грани краха из-за мощнейшего кризиса управления.

В этом мире вы наши природные, безоговорочные союзники, на сторону которых мы стали сразу, без раздумий, а вот то, что происходит там, это уже как-то все более размыто.

Я с удовлетворением заметил, как Сталин расслабился, уже спокойно воспринимая мои слова.

— Если провести аналогию, то, допустим, вы попали во времена раздробленной Руси, и кому вы бы стали помогать? Мстиславу Удатному или Константину Рязанскому? Или другим князькам? Да, они вроде как наши предки, русские, но все же? Нашли бы с ними общий язык? Не уверен. Максимум что бы вас заинтересовало это ресурсы. И конечно пришлось еще защищаться от воинственных предков, которые просто бы не восприняли концепцию перемещения во времени и взаимоотношений предки-потомки. И что им там, махровым отмороженным феодалам можно было бы объяснять про коммунизм, капитализм и различные экономические теории?

Легкий смешок Сталина, и такой же смешок со стороны Берии, дали понять, что моя аналогия пришлась по душе.

— Ну а теперь относительно 1914-го года. Что нас связывает кроме общей истории страны и этноса? Фактически ничего. Голодные бесправные крестьяне, ремесленники, рабочие, реальная дикая эксплуатация, антисанитария, маленькая длительность жизни, засилье западного капитала. Большинство стратегически важных месторождений отданы в концессии иностранцам. Производство, по нашим меркам, примитивно и большинство наших потребностей просто физически не сможет удовлетворить. Качество горючего никакое. Боеприпасы совершенно не подходят: другие допуски по размерам, низкое качество материалов, иные пороха, никак не подходящие для нашего автоматического оружия. Только продукты. Дальше. Высший свет? Хуст французской булки? Ряженные шлюхи и наркоманы-аристократы?

Опять одобрительное фырканье. Разговор шел очень серьезный, и мои собеседники могли себе позволить такую реакцию, тем более я был вполне искренен и они это понимали.

— …Армия, где избиение подчиненных нормальная практика? А теперь мы. Каждый боец, даже простой стрелок имеет фактически по два-три высших образования и несколько смежных специальностей. Все прошли Третью мировую войну, выжили в бункерах и войнах за ресурсы. Это все штучный, очень дорогой, уникальный товар. И представьте, как я им буду морды бить за то, что не так отдали честь? Пропасть просто огромная. Да и послезнание тоже дает о себе знать, особенно как эти, наши предки профукали страну и спустили ее в кровавую кашу сначала Первой мировой, а потом Гражданской войны.

Я сделал паузу, с интересом наблюдая, как Сталин набивает знаменитую трубку, и потом ее тщательно раскуривает.

— Продолжайте, Сергей Иванович, вы достаточно и интересно раскрыли свою мотивацию.

И я продолжил.

— Я не за монархию, я против огромных человеческих и материальных потерь, которые будут сопутствовать при смене государственного строя. Причем большинство этих потерь будут инсценированы из-за границы, когда англосаксы будут поочередно то усиливать, то ослаблять каждую из стороны. Думаю, я достаточно подробно и обоснованно обозначил свою позицию и мотивы принятия некоторых не совсем популярных решений.

Долгий испытывающий взгляд, опять легкое хмыканье. Сталин опять переглянулся с Берией, который согласно кивнул головой — видимо аналитики НКВД проработали эти вопросы, и пришли к схожим выводам, а меня, скорее всего, просто экзаменовали в очередной раз. Да я и не обижался, тут такие ставки на кону, что даже тень недоверия будет иметь огромную цену. Поэтому продолжил свое повествование.

— Ну и по нашим основным делам — наличие мира 1914-го года в данной ситуации становится дополнительным мощнейшим козырем. Но и тут в краткосрочной перспективе наши преференции весьма и весьма невелики. Что мы оттуда можем получить для этого мира? Как я уже говорил, продукты и то в ограниченном объеме. Россия воюет и проигрывает, куча народа на фронтах. Про боеприпасы я тоже говорил — их не хватает и производственная база не самая лучшая, но если что, то боеприпасы Российской императорской армии вполне подойдут для РККА — в основной массе номенклатура совпадает. А вот полуфабрикаты для производств, то же железо, сталь, медь, продукты перегонки нефти, химия взрывчатых веществ — все это вполне можно получить, но так же при условии, если Россия выйдет из войны и все ее производственные мощности перевести для нужд нашего мира.

Конечно, можно проводить закупки через третьих лиц, организовав в той же Латинской Америке или США подставные компании, но те объемы, которые нас интересуют, обязательно вызовут нездоровый интерес у оппонентов в том мире. В принципе это произойдет не сразу и у нас есть время, чтобы разместить заказы, оплатить первые партии и получить их, и при необходимости на первых порах просто уничтожить ненужных наблюдателей. Партии грузов можно дробить, чтоб уменьшить заметность, но там идет мировая война и любые закупки стратегических товаров и боеприпасов у третьих стран все равно вызовут интерес у главных игроков. Поэтому любая отгрузка, отправка будет выливаться в войсковую операцию, где мы все равно, так или иначе, проколемся. Поэтому как временную меру на первых порах это можно и нужно рассматривать и тут как раз необходимо будет задействовать кадры иностранного отдела НКВД, но потом все равно придется выходить на официальный уровень и использовать производственные мощности Российской и Германских империй.

Дальше, еще один важный вопрос — это людские ресурсы. Не уверен, что что-то путное выйдет: опять та же пресловутая идеологическая пропасть, причем между мирами 1942-го года и 1914-го. Все-таки в Советском Союзе за двадцать лет существования сумели кардинально поменять менталитет населения, да и программа всеобщей грамотности сыграла немаловажную роль. В этом плане, кроме огромных проблем, ничего не получим, если разве только не изымать детей и их уже воспитывать в советской культурной среде.