Достойны ли мы отцов и дедов (СИ) - Сергеев Станислав Сергеевич - Страница 691

Глубина там была небольшая и погрузившись по самую рубку возле стенки, мощнейший линкор османского флота нашел свою стоянку на долгие годы. Все это в высоком качестве мы видели со стороны и результат удара превзошел всякие ожидания. Образцово-показательно мощнейший корабль мира был отправлен на дно в порту, под защитой целой системы батарей.

— Феникс, цель поражена. Дальнейшие действия? — подал голос пилот.

— Таран, отрабатываете по плану, Цели Один и Два уничтожить.

— Вас понял Феникс, работаем.

Еще через несколько минут «Утенок» сбросил менее мощную, по сравнению с «полторашкой» КАБ-500 на казармы султанской гвардии, оставив там после себя огромный кратер и возвращаясь засадил последнюю бомбу в одну из береговых батарей, где после детонации боеприпасов тоже остался огромный кратер.

По моей просьбе, «Утенок» снизился и с ревом пролетел над султанским дворцом, свечкой ушел вверх и с грохотом взяв звуковой барьер ушел в сторону Севастополя.

В комнате стояла тишина. Я повернул голову к Николаю, который все еще завороженно смотрел, как камера самолета с высоты десять километров показывает море.

— Ну как вам? Думаю, «Гебен» больше никого не побеспокоит.

— Эффектно. Ну что, Сергей Иванович, теперь дело за вами, надо сделать последний шаг.

— Конечно, Николай Александрович, а вам, я думаю надо более детально поговорить с родственником.

Я покинул их, хотя разговор слушался и писался, и император про это прекрасно знал. Чуть позже всю аппаратуру свернут и уберут, а мне нужно было отправляться опять в Польшу, там как раз начиналась финальная сцена нашей операции.

Переход на базу под Плоцком прошел как всегда буднично: включение контура, проверка обстановки с помощью выдвижной штанги и пошли и люди, пешком и грузовики, забитые под завязку боеприпасами.

Меня встретили — были конечно предупреждены, и проводили в уже знакомую бетонную землянку, где фактически располагался центр управления операцией.

Все наши, прекрасно знали, чем я занимался во время отлучки, а вот несколько человек из этого мира, специально привлеченных для того, чтобы хоть как-то показать, что операция совместная. Войдя в просторное помещение, где уже в нашем стиле были установлены столы, мониторы, рабочие места операторов, кофемашины и складированы бутерброды, я с удивлением уставился на нового генерала, ранее здесь не появлявшегося.

Причем совместно с Лукичевым и поддакивающим ему Дегтяревым, они активно работали с одним из больших сенсорных экранов, рассматривая карту, открывая ролики сделанные разведывательными беспилотниками и что-то спрашивали друг у друга, уточняя нюансы. Боевой генерал, а это точно были он, настолько был поглощен работой с техникой пришельцев, дающей огромные возможности, что, просто элементарно, пропустил мое появление.

Но когда офицеры стали вскакивать, все наконец-то повернули головы, и Лукичев привычно скомандовал:

— Товарищи офицеры!

— Вольно!

— Вольно!

Я подошел к новому действующему лицу, вглядываясь ему в лицо, тщательно рассматривая азиатский разрез глаз, прекрасно понимая кого я вижу перед собой — Лавр Георгиевич Корнилов. Умный, волевой, деятельный, именно генерал войны. Потом узнаю, как он оказался у нас в штабе, я абсолютно не против, что его сюда затащили.

Корнилов от работы нашей системы явно получал удовольствие, с присущей профессиональному военному проницательностью, понимая, какое преимущество мы получаем по отношению к противнику.

Мы отдали честь друг другу и пожали руки. Ритуал соблюден. Тут влез Дегтярев, который не выдержал — его переполняли эмоции.

— Серега, ну вы там с императором дали. Мы тут краем уха слушали трансляцию, жестко вы там союзничков опустили, особенно Бьюкенена. Сейчас, наверно, Мария Федоровна прорабатывает передовицы газет?

— Ага. Удивительная женщина и чем-то мне напоминает Екатерину Великую своим государственным подходом.

Дегтярев хмыкнул. А я краем глаза наблюдал как Корнилов наблюдал за таким нарушением субординации, что полковник по имени при посторонних разговаривает с командующим. На что я сразу отреагировал.

— Лавр Георгиевич, не удивляйтесь. У нас в армии несколько проще относятся к таким вещам, тем более с полковником Дегтяревым нас объединяет долгая дружба. В военном училище, где мы все начинали, учились вместе и в казарме наши кровати стояли рядом и сейчас воюем плечом к плечу, и то что погоны немного различаются, это не беда. Олегу, как и всем собравшимся здесь офицерам Корпуса, я доверяю на двести процентов.

— Да, со стороны заметная некоторая вольность в обращении, немного шокирующая, но как я понял, это даже помогает в процессе.

— Именно. Кстати, видели, как в Константинополе добили «Гебена»?

Корнилов усмехнулся.

— Это было впечатляюще. С такой высоты так точно попасть очень трудно.

— У нас для таких целей есть специальные высокоточные боеприпасы в которых реализована система самонаведения. Поэтому линкор был обречен изначально. Ну и султану мы так жирно намекнули.

Тут Корнилов покачал головой.

— Если он согласится с вашими требованиями, его могут посчитать трусом и просто свергнут.

— Ну значит прилетит еще одна бомба. У нас руки длинные и как по мне, так лучше выбомбить там все, чет лить кровь русских солдат.

— Согласен с вами, Сергей Иванович.

— Ну что, теперь вернемся к нашей операции. Владимир Леонидович, — обратился я к Лукичеву, — вкратце обрисуйте ситуацию.

В принципе я и так был в курсе, постоянно читая оперативные сводки, но мнение Лукичева, его видение ситуации были намного ценнее. Бывают нюансы, которые в сводки не попадают, но очень интересно освещают оперативную обстановку.

Я слушал Владимира Леонидовича с огромным интересом. По большому счету на счет стратегической внезапности и полному отсутствию ПВО у противника, мы им устроили фактически лето 41-го наоборот. Удали мобильными механизированными отрядами в разных местах создавали неразбериху, для парирования прорывов германское командование гоняло оперативные резервы по всей линии фронта, а мы их методично множили на ноль прямо на марше. И обычная маскировка веточками им не помогала — тепловизоры прекрасно все видели.

Как мы и планировали то моего отъезда, группа майора Васильева с частями 50-й пехотной дивизии, за два дня прорвали фронт и с боями дошли до остатков Влоцлавска, где закрепились и отбили несколько серьезных контрударов противника. Потери были серьезные и в людях, и в технике. Из десяти танков на ходу осталось всего четыре, но к безвозвратным потерям можно было списать всего три единицы, остальные спешно ремонтировали в полевых условиях. Погорельцев конечно утащили в наш мир через портал по мобильно доставленному вертолетом пространственно-временному маяку.

Введенная в прорыв за 50-й дивизией и повернувшая на юг конно-механизированная группа генерала Келлера, на вооружении которой стояли десять модернизированных Т-34 и столько же собранных по полям БТ-7 и БТ-7М навела жуткого шороху в тылах германских дивизий. Приданная группе буксируемая гаубичная батарея М-30 тоже существенно помогла. В итоге, пройдя пятьдесят километров по рыхлым тылам противника и уничтожая любые воинские соединения на своем пути, группа вышла к нужной точке, соединившись с основными силами сводной механизированной бригады НЭК и приданной ей частями 26-й пехотной дивизии, которые, так же прорвав фронт продвинулись не меньше чем на двадцать километров.

Окруженные семь германских дивизий как могли огрызались, но под постоянными авиационными бомбардировками, особенно ночными, что было для них шокирующим и обстрелами тяжелых орудий без снабжения и связи быстро теряли боевой потенциал. Качественная авиаразведка позволяла более эффективно тратить боеприпасы, что существенно сказывалось на продвижении наших замыслов.

Хотя было понятно, что сводная авиагруппа капитана Архипова не справляется с поставленными задачами ввиду малочисленности и усталости летного состава. Те же ночные бомбардировки окруженных германцев очень выматывают людей. Поэтому было принято решение сформировать резервную бомбардировочную группу из состава приданных 1-й и 2-й армиям авиаотрядов. Естественно их никто сажать на тюнингованные штурмовики и истребители сажать не собирался. Тут мы, опять используя опыт Великой Отечественной Войны, собирались использовать шесть имеющихся в наличии У-2, которые спешно поднимали на крыло и переделывали в ночные бомбардировщики, хотя я что-то сильно сомневался, что мы что-то успеем сделать и обучить людей, тем более ночные полеты очень трудная вещь.