Весь Гамильтон Эдмонд в одном томе (СИ) - Гамильтон Эдмонд Мур - Страница 895

— Обычное влияние научной лекции, — объяснил Гарлэнд. — Пожалуйста, не извиняйтесь, я к этому привык. Когда я начинал рассказывать слишком подробно, морфей всегда овладевал моими слушателями.

— Это скорее результат моих сегодняшних приключений, — смеясь, возразил Рассел. — Спать я должен в той комнате, где переодевался? Утром я, видимо, уже буду в состоянии посмотреть ваш эксперимент.

— Не беспокойтесь, вы отлично выспитесь, — с улыбкой ответил доктор. — Прошла неделя с тех пор, как я последний раз общался с людьми, поэтому я буду надоедать вам немилосердно!

Раздеваясь, Рассел заметил, что без конца зевает и непроизвольно потягивается. Едва коснувшись головой подушки, он тут же заснул. Ложась, Рассел слышал какое-то царапанье и шорох за стеной или под полом…

Первым ощущением после пробуждения была тошнота и странное одеревенение тела. Он шевельнулся, чувствуя себя странно неуклюжим, протер глаза и сел. Рассел в удивлении широко раскрыл глаза, замигал, осмотрелся вокруг… Разозлился, что ничего не может понять… А через мгновение остолбенел. Сердце у него заколотилось…

Он был не в своей постели, а совершенно обнаженный находился на толстом слое какой-то, в несколько раз сложенной ткани, лежащей на полу. Он был не в комнате, в которой ложился спать. Пол помещения образовывала гладкая, очень толстая стеклянная плита. По бокам поднимались блестящие стены большой стеклянной комнаты, залитой солнцем.

Рассел неуверенно встал и невольно вскрикнул. Вокруг него, по крайней мере футов на двадцать вверх, поднимались стеклянные, толщиной в фут, стены, без дверей, окон или какого-нибудь другого отверстия. Вверху стены обрывались. Спотыкаясь, Рассел подошел к стене своей странной стеклянной тюрьмы и тупо посмотрел сквозь нее.

С губ его вновь сорвался хриплый крик. Он видел что-то, что было одновременно знакомым и удивительно странным, гротескным. Большая стеклянная комната, казалось, находилась на длинной и широкой платформе из оксидированного металла, на которой тут и там стояли предметы знакомых очертаний — металлические и стеклянные химические стаканы, реторты, весы и микроскоп, но все было громадным. Большая труба микроскопа была в два раза выше его! В стаканах можно было бы спрятаться..

Он заскользил к другой стене четырехугольного помещения. Вид был другой: неподалеку от стеклянной стены находилось окно — тоже громадное. Сквозь него он видел раскаленный диск заходящего солнца, на фоне которого качались ветви каких-то незнакомых гигантских деревьев!

Рассел, бормоча что-то, подошел к следующей стене и теперь понял — вокруг громадная комната, размером с собор, четырехугольная, с белыми стенами и потолком. Здесь стояли громадные столы и кресла в несколько раз выше, чем сам Рассел. Его квадратная стеклянная тюрьма стояла как раз на одном из таких огромных металлических столов…

Еще не совсем нормально функционирующий мозг Рассела наконец понял… Его озарило: он вспомнил, что говорил Гарлэнд прошлым вечером, как спокойно утверждал, будто обладает своеобразным могуществом. Охваченный ужасом Рассел упал на сверкающий пол.

В следующее мгновение в его воспаленное сознание проник громкий треск и звон, заставивший Рассела вскочить на ноги. Одна из больших дверей гигантской комнаты внезапно открылась и вошел человек громадного роста… Ужасная фигура, ростом, наверное, тридцать или пятьдесят футов. Великан подошел к тюрьме Рассела; шаги — как гром. Это был Гарлэнд. Глаза его горели интересом, когда он наклонился над стеклянным кубом. Когда громадная голова заглянула через открытый верх, парализованный страхом Рассел заметил, что громадные губы двигаются, и до него донесся мощный раскат голоса Гарлэнда:

— Я обещал показать вам что-то, способное убедить вас в целесообразности моей работы. Так посмотрите на это что-то, на самого себя!

— Черт бы вас побрал, Гарлэнд! — Рассел прямо рыдал от бешенства и страха… — Что вы из меня сделали? Какого-то пигмея!

Громкий смех ученого загремел над ним.

— Не стоит принимать это так близко к сердцу, Рассел. Не вы первый обнаруживаете, что стали ростом в один фут. Уоллес, Ловермэн и другие мои уважаемые коллеги не выше вас! Вы не одиноки.

Уоллес и другие… Услышав это, Рассел почти забыл о своем ужасном положении.

— С ними вы это тоже проделали? — воскликнул он.

— Да! — загремел голос. — Вы думаете, я ограничусь проверкой моей теории на животных и никогда не испробую ее на людях? Люди для меня только объект исследований! Морские свинки! Все для правды! — Большие глаза ученого горели.

— Две недели назад я усовершенствовал оба соединения. Тем пятерым я ввел уменьшающий препарат. Впрыснул его, когда они спали под действием наркотика. Так же легко можно было бы испробовать и другое средство, но я хорошо знаю, как они могут отреагировать после пробуждения, если бы я их сделал великанами. Уменьшались на глазах. Я принес их сюда, в лабораторию; когда они перестали уменьшаться, приготовил им временное помещение и хотел применить противоположное средство, когда они проснутся. Для меня не было бы никакой опасности. Как и вы, они были злы и ошеломлены, но я хотел провести второй опыт, даже против их воли. Морские свинки! К сожалению, они сбежали! Ночью они вырвались через дырку, проделанную крысой, и все еще прячутся где-то поблизости. Вы слышали их вчера под дверью? Надеюсь, со временем крысы до них доберутся. Человек в фут ростом не справится со взрослой крысой или змеей. Однако, мне требовался еще один объект для опытов, и судьба послала мне вас. Я бы поплыл вам на помощь, если бы вы сами не выбрались на берег. За ужином вы получили наркотик и отсюда эта сонливость. Вы уменьшались с каждой минутой и стали великолепным доказательством моего открытия. Теперь я могу ввести вам другой препарат, увеличивающий, и таким образом закончу эксперимент с вами.

Говоря это, Гарлэнд положил на стол и открыл узкую, черную коробочку. В ней лежали две стеклянные трубочки, длиной примерно в шесть дюймов, одна со светло-красной, а вторая с поблескивающей зеленой жидкостью и необычной формы игла для уколов.

Рассела трясло от бешенства при виде склонившейся над ним головы.

— Ах ты, дьявол! Ты — сумасшедший! — завопил он.

Между тем, Гарлэнд спокойно вынимал ампулы из коробочки.

— Сумасшествие и гениальность настолько близки, что никому еще не удалось провести линию, разграничивающую их. Возможно, все безумцы это только непонятые гении? Интересная мысль…

— Довольно идиотских экспериментов на мне! — крикнул Рассел.

— Вам не следует забывать, что только от меня зависит обретете ли вы вновь нормальный рост. Ничего не обещаю, но…

Рассел, хоть это было и смешно, погрозил кулаком склонившемуся над ним лицу великана:

— Нет! Скорее я так и умру! Ты сделал из меня карлика, монстра, но довольно этих дьявольских экспериментов.

Гарлэнд невозмутимо вложил назад в коробочку ампулы с препаратами.

— Абсолютно нелогично, — заметил он. — Даю возможность подумать до утра, а если будете упорствовать, думаю мне удастся с вами справиться. Впустить сюда пару больших пауков… В самом деле, это было бы забавно! Подумайте, а чтобы у вас не было надежды сбежать, как сделали те…

Он накрыл верх куба листом сетки из толстой проволоки. Обвязал его цепочкой, закрывающейся маленьким висячим замком. Затем взял черную коробочку.

— До свидания, до утра…

Рассел, безвольно опершись на стену стеклянной тюрьмы, смотрел, как Гарлэнд закрывает за собой двери. Потом пошел вдоль стены своей стеклянной клетки, пока в приступе бешенства не бросился на нее всем телом. Упал и некоторое время лежал тяжело дыша; тьма в лаборатории сгущалась, но через окно напротив все более интенсивной струей вливался серебристый свет луны, наполняя длинную комнату.

Рассел посмотрел вверх, где в лунном свете блестела тяжелая сетка. На гладких вертикальных стеклянных стенах прозрачной кельи не было ни одного выступа, а в самой келье — ничего, кроме ткани, на которой он лежал перед этим. Рассел оторвал от нее кусок, в который завернулся, как в тунику. Это немного подняло его настроение.