Добро Пожаловать На Темную Сторону (ЛП) - Дарлинг Джиана - Страница 60

Я решала уравнение на пятом уроке биологии у доски, когда головокружение обрушилось на меня, как удар ладонью по затылку. Я споткнулась, затем оперлась о стену, чтобы не упасть.

— Луиза? — голос Рииса донесся до меня сквозь туман.

Я попыталась поднести красную ручку для сухого стирания к белой поверхности, но моя рука не поднималась. Нахмурившись, я посмотрела вниз на неё, где она безвольно лежала рядом со мной.

— Луиза? — тогда голос Рииса был ближе ко мне. — Мистер Уоррен, позвоните в больницу.

— Я не нуждаюсь в…. — я попытался сказать своим отяжелевшим языком, но сдалась, потому что я падала, а затем врезалась в черноту.

Когда я проснулась, я не открывала глаза, потому что могла слышать знакомые гудки больницы, и я ненавидела больницу.

Моя первая мысль была о Зевсе.

Я не знала, который был час, и у меня были планы встретиться с ним после нескольких часов с Сэмми в Центре аутизма в тот день. Если бы он не знал, где я, он бы взбесился.

Мои глаза распахнулись, когда я села, а затем снова закрылись, когда началось головокружение.

Когда я снова сориентировалась, я оглядела комнату и ахнула, потому что Зевс Гарро сидел рядом с моей кроватью.

Он уставился на меня злее, чем я когда-либо видела, его суровое лицо стало гранитным от гнева.

— Зевс, — попыталась я, но он немедленно прервал меня, подняв руку в воздух. Он наклонился вперед, его губы растянулись, обнажив зубы, как у волка, готового вцепиться.

— Не знал, где ты была несколько часов. Никто этого не знал. Мут, блять, сошел с ума, разорвал внутренности «Гефестус Авто» в одном из приступов ярости, когда понял, что мы не знаем, где ты, блять, была. Я посылал парней во все гребаные места, какие только мог придумать, чтобы найти тебя. — Он сделал паузу, и его глаза заострились до цвета шрапнели. — Я и не думал заглядывать в больницу, пока медсестра не сказала мне, что слышала, что ты уехала из школы на чертовой машине скорой помощи.

Я вздрогнула, но он не закончил.

— С тех пор как я взял тебя в жены, я ни разу не пожалел об этом и не столкнулся с тем, что ты еще молода. Это первый раз, когда я столкнулся и сильно столкнулся с обоими этими вещами.

Черт.

— Зи, пожалуйста, позволь мне объяснить. Я знаю, что слишком долго ждала, чтобы сказать тебе, но если бы я сказала тебе сразу, ты бы не захотел меня. — Слезы пришли, и они сделали это как тропический шторм, вырывая слизь и тяжелые рыдания, доводя мою грудь до болезненного бешенства. — Если бы ты знал, что тебя привлекает семнадцатилетняя девушка с раком, а потом, что ты трахаешь и трахаешь жестко женщину с лимфомой Ходжкина, у нас не было бы того, что есть сейчас.

Зевс моргнул, глядя на мое заплаканное лицо, и на короткую секунду я подумала, что, возможно, мне удалось достучаться до него.

Он встал с грубым скрипом своего пластикового стула по полу.

— Не знаю, что это у нас такое, любовь всей моей жизни ни хрена не говорит мне о своем здоровье.

С этим последним ударом по моему нутру Зевс покачал головой, повернулся на каблуке и выбежал из комнаты.

Я ударилась головой о матрас и дала волю рыданиям, которые бурлили у меня в горле.

Я не хотела умирать по многим причинам, но ни одна не казалась такой важной, как мое желание остаться с Зевсом.

У нас было слишком много дел, которые нам еще предстояло сделать.

Слишком много поездок на заднем сиденье его мотоцикла с его большим телом между моими бедрами и двойным гулом мотоцикла и его смехом, вибрирующим в моем сердце.

Слишком много ночей, проведенных в «Мокром лотосе», трахаясь глазами через бархатные кабинки и танцовщиц в нарядах.

Слишком много битв, которые нужно выиграть. Слишком много людей, которых нужно убить. Больше всего «Ночных сталкеров».

Я хотела побыть с ним, я нуждалась в этом больше, чем в следующем дыхании, но даже оно было ограничено.

Времени не было, и выбор был невелик, но все, что оставалось, я хотела использовать для того, чтобы быть с Зевсом Гарро.

Мне никогда не приходило в голову, что он, возможно, не захочет проводить это время со мной.

Глава тридцать первая

Зевс

Свет, проникавший сквозь решетчатые занавески, падал жирными серыми осколками на больничную кровать, высвечивая золото волос Лу, но отбрасывая тень на красоту ее лица. Я откинулся на спинку стула, неловко прижавшись широкой спиной к жестким пластиковым контурам, и провел рукой по волосам.

Было тяжело смотреть на нее такой, какой она была, свернувшейся калачиком и хрупкой в белой комнате, лишенной всякой индивидуальности. Это было неловко — избегать прикованного к постели лица, как расизм или сексизм, как угодно. Но я не мог смириться с тем фактом, что у моей девочки был рак.

Снова.

И что она блять, не рассказала мне об этом в первую очередь.

Мне потребовалось пять часов езды на байке по прибрежным проселочным дорогам, чтобы выяснить, откуда она приехала.

Потому что в ее словах был смысл.

Если бы она с самого начала рассказала мне о раке, я бы ни за что не позволил себе пойти туда с ней. Я бы не стал целовать, трахать или обнимать ее так, как будто она была моей женщиной.

Я бы нянчился с ней, говорил ей беречь себя и, возможно, наблюдал бы издалека, как делал первые четыре месяца после того, как снова увидел ее на той вечеринке.

И тогда Лу не была бы моей.

Это было еще труднее осмыслить в моей голове.

Потому что та девушка, лежащая в той постели, была моей, как скульптура, созданная художником, была его. Я сформировал ее мягкую глиняную фигуру своими словами, затем отлил ее в медь своими руками, и, наконец, она приняла свою нынешнюю форму. Маленький воин-бунтарь с душой ангела в теле грешника.

Противоречие и самое прекрасное из всех, когда-либо рожденных в природе.

Вошла медсестра с мягкой, нервной улыбкой, глядя на огромного байкера, сидящего в своей кожаной куртке рядом с кроватью подростка. Она проверила машины и посмотрела на меня так, словно хотела попросить минутку побыть наедине, чтобы сделать с Лу что-то, чего мужчина не должен видеть.

Пластиковый стул заскрипел, когда я отодвинул его назад.

Женщина наблюдала за мной, когда я наклонился, чтобы положить руку на влажный лоб Лу и запечатлеть поцелуй на ее щеке.

— Я вернусь.

Я шел по белым коридорам, засунув руки глубоко в карманы и прижав плечи к ушам.

Чтобы занять себя, я подошел к торговому автомату, потому что забыл пообедать. Поднялся по боковой лестнице и обнаружил, что там стоит затхлый запах смерти.

Считал ступеньки поднимаясь по ним две за двумя.

Задержался на выборе напитка — чай или кофе, молоко или сахар — когда я пил только черный кофе.

Пнул ботинком по торговому автомату, пока он наливал мне напиток, затем постучал пальцами по бедру, когда это заняло слишком много времени.

Все, что угодно, лишь бы не думать о моей маленькой Лу на больничной койке, больной и не в порядке с чем-то, с чем я был бессилен бороться.

Я схватил кофе и быстро поднялся по лестнице обратно наверх, добравшись до ее комнаты с головой, полной паники, как будто что-то могло пойти не так за те три минуты, что меня не было рядом с ней.

Медсестра все еще была там. Ее испуганное выражение сменилось сочувствием, когда она уловила во мне страх.

— Пока с ней все в порядке. Просто немного обезвожена. Мы даем ей жидкости, и после некоторого отдыха она должна быть в полном порядке.

— Спасибо, — буркнул я, поворачиваясь, чтобы снова сесть в это гребаное оранжевое кресло.

Я подтащил его прямо к ее кровати и взял ее за руку.

Медсестра тихо ушла.