Добро Пожаловать На Темную Сторону (ЛП) - Дарлинг Джиана - Страница 67

Слезы жгли мне горло, когда я запустила пальцы в кончики его волос до плеч.

— Но мне нравятся твои волосы.

— Ты любишь свои. Мои отрастут точно так же, как твои.

Мое тело было пропитано любовью, наполнено такой огромной благодарностью, что мне казалось, я утону в ней.

— Что я могла сделать в прошлой жизни, чтобы заслужить такого мужчину, как ты?

Его глаза вспыхнули, когда он наклонился ближе.

— Дело не в этом дерьме. Мы заслуживаем друг друга, потому что мы получаем друг друга. Я знаю твое сердце, а ты знаешь мое сердце. Заслуживаешь или не заслуживаешь, не имеет к этому никакого отношения, и это, блять, не может быть, потому что, если я начинаю думать об этом вопросе, я каждый раз проигрываю.

— Зи, — выдохнула я, обхватывая ногами его бедра и погружая руки глубоко в его волосы. — Не позволяй никому говорить тебе, что ты не тот, кто ты есть.

Он ухмыльнулся мне, забавляясь и чувствуя себя снисходительным.

— И что я такое?

— Настоящий падший ангел, слишком плохой для рая, слишком хороший для ада, застрявший на земле, как живое божество.

— Думаю, я останусь монстром, — поддразнил он.

Но я была серьезна и дала ему это понять, показав ему язык.

Он усмехнулся.

— Ты здесь падший ангел, Лу, и я, блять, никогда не верну тебя на небеса.

— Меня это устраивает.

— Хорошо, теперь давай. Убери этот гребаный бардак с моей головы, — приказал он.

Я наблюдала за ним со своего места, когда он отступил назад и включил ванну. Его ягодичные мышцы были круглыми, мощными полумесяцами у основания сильной спины, а его толстые бедра были покрыты темными волосами, которые конденсировались на его пах и сужался чуть выше его широких коричневых ступней.

Он был богом, чем-то из древних времен, когда боги бродили по земле рядом со смертными и действовали злыми и сильными только потому, что они, черт возьми, вполне могли.

Прямо как мой мужчина.

Он повернулся ко мне, когда ванна была готова, и заявил:

— Ты можешь сначала вымыть мне волосы. Нравится, когда ты делаешь это.

Мне это тоже понравилось. Это был один из маленьких ритуалов, которые мы разработали, когда я переехала сюда, и у нас была возможность разработать распорядок дня. Мы принимали душ вместе, когда могли, потому что Зевсу нравились мои изгибы, и он любил, чтобы они были скользкими. Ему также нравилась моя киска, и его пальцы скользили среди моих складок, якобы очищая, но на самом деле подготавливая меня к траху, прижав к стене или согнув, прижав руки.

Я бы скучала по мытью этой великолепной шевелюры больше, чем по мытью своих собственных, если бы они все выпали.

Но я поняла, к чему он клонит, потому что, я бы тоже хотела сделать это для него.

Итак, я наблюдала, как он опустился в ванну, его тело было таким большим, что его конечности едва помещались в большой ванне. Он перекинул руки и ноги через борта и снова погрузился в дымящуюся воду, выглядя таким же нелепым и странно очаровательным, как гигант, принимающий ванну с пеной.

Я хихикнула сквозь высыхающие слезы и подошла, чтобы сесть на край ванны, положив его большую голову себе на колени. Он заурчал, как какой-то огромный зверь, под моими ласкающими руками, когда я брызнула на них шампунем и провела ими по его локонам, сильно нажимая большими пальцами на его череп. Затем, поскольку я ничего не могла с собой поделать, я провела своими покрытыми пеной руками вниз по его сильной коричневой шее, потирая там бугристые мышцы, а затем еще ниже, чтобы обвести ладонями его мраморные грудные мышцы и плоские коричневые соски.

У него не было никаких татуировок на груди, и когда я спросила его об этом, он сказал мне, что никогда не было ничего достаточно важного, чтобы носить его рядом с сердцем. Он уже носил имена своих детей на обеих точках пульса на нижней стороне запястий. Тот факт, что он был таким хорошим, любящим отцом, заводил меня сильнее, чем следовало бы, учитывая, что мне было всего семнадцать.

Когда я закончила ополаскивать его волосы ручной насадкой для душа, я наклонилась, чтобы открыть слив, и Зевс крепко сжал мои руки.

Мы встретились взглядами.

— Не смей, черт возьми, — предупредила я его.

Конечно, он, блять, посмел.

Я взвизгнула, падая в ванну прямо на него.

Он смеялся так громко, что, казалось, сотрясались стены, а вода плескалась вокруг нас, переливаясь через край ванны.

Я ударила его в грудь.

— Нравится, как ты выглядишь мокрой, — ухмыльнулся он, наклоняя подбородок, чтобы видеть мои соски на своей груди.

Я покачала головой, глядя на него, но не удержалась от желания наклониться и поцеловать его полные губы. Затем, потому что он был Зевсом, и хотя за последние двенадцать часов мы занимались сексом три раза, мы целовались, пока вода в ванне не остыла.

Я слила воду и вытерла своего мужчину полотенцем, потому что возможность сделать это была влажной мечтой любой девушки. Затем я притащила стул в ванную, усадила его так, чтобы его голова покоилась над раковиной, и включила электробритву.

Я уставилась на нее, вибрирующей в моей руке, и почувствовала, как слезы снова подступают к горлу. Зевс открыл глаза от своей удобной дремоты и схватил мою руку одной из своих, полностью поглотив ее.

Он удерживал мой взгляд, когда неуклюже опустил его до середины линии роста волос и прижал к макушке.

Я рыдала, когда мы отрезали дюйм от корня одной длинной толстой полосой. Затем я зарыдала еще сильнее, когда мы работали вместе по всей его голове до тех пор, пока густая копна выгоревших на солнце волос не упала в раковину, и все, что осталось на его голове — это короткая норковая шубка. Я выключила жужжащую бритву и упала в его распростертые объятия, оседлав его и обняв за талию и встав на колени так, чтобы я могла прижать ладони к каждой стороне его бородатого лица и поцеловать все его недавно выбритые волосы.

Мои слезы орошали коротко остриженные локоны, пока они не заблестели, и тогда Зевсу стало достаточно, и он притянул меня в свои объятия, чтобы запечатать мой плачущий рот крепким поцелуем.

— Я держу тебя, — пробормотал он мне в волосы. — Я держу тебя.

Гарро и я собирались позавтракать в закусочной Стеллы, чтобы избавиться от остатков похмелья. Я держала большую руку Зи, хотя все на Главной улице останавливались, чтобы поглазеть на хорошую девочку Луизу Лафайетт, идущую рядом с печально известным Зевсом Гарро. У меня поднималось настроение от того, что я могла так оскорбить их чувства, поэтому я часто останавливала своего мужчину, чтобы крепко поцеловать его, просто чтобы услышать вздохи оскорбленных горожан.

Кресс пыталась убедить меня, что сатана был самым популярным персонажем в истории письменного слова.

— Серьезно, ты должна это прочитать. Честно говоря, я подумываю о том, чтобы сделать это обязательным семейным чтением, — заявила она с уверенностью, которая тронула меня.

У нее не было никаких сомнений в том, что мы все были семьей. Кинг был ее мужчиной, я была девушкой Зевса, и поэтому мы были частью клана Гарро.

Эта мысль согрела меня так, как никогда не согревала жизнь Лафайетта.

— Я не читаю, — заявила Харли— Если только это не журналы.

Кресс ахнула и в агонии прижала руку к сердцу. Харли хихикнула.

— Сатана надирает задницу, — решил сказать Мут.

Мы все уставились на него на секунду, удивленные тем, что он заговорил, и еще больше удивленные тем, что он прочитал такую трудную книгу.

К моей бесконечной радости, он покраснел и посмотрел на меня, чтобы объяснить:

— Кингу понравилось, поэтому я прочитал это.

Его лучший друг обнял его за плечи, потому что именно так он вел себя, близко и непринужденно, даже с человеком, который не любил, когда к нему прикасались.

— Я, блять, согласен. Сатана — это дерьмо. И если кто-то и должен прочитать это, то это ты Харли