Полимат. История универсальных людей от Леонардо да Винчи до Сьюзен Сонтаг - Берк Питер - Страница 48

Психология

В конце XIX века, когда психология отделилась от философии, она привлекла внимание последовательных полиматов. Например, Вильгельм Вундт начинал карьеру в медицине и физиологии, затем обратился к экспериментальной психологии, став одним из ее основателей, а после этого – к философии и «психологии народов» (Vö lkerpsychologie)[563]. Уильям Джеймс, обвинявший Вундта в том, что тот стремится стать «своего рода Наполеоном интеллектуального мира», следовал аналогичным путем. Джеймс изучал медицину в Гарварде, преподавал анатомию и физиологию, а затем, в 1875 году, основал, как принято считать, первую лабораторию экспериментальной психологии в мире. Но большинству он известен как философ и автор книги «Многообразие религиозного опыта» (The Varieties of Religious Experience, 1902)[564].

Француз Гюстав Лебон, тоже медик по образованию, писал научно-популярные сочинения и книги о путешествиях, прежде чем сделать себе имя в психологии, особенно психологии масс (интерес к этой теме возник у него, как и у Тэна, о котором речь шла выше, во время событий Парижской коммуны 1871 года)[565].

Еще один полимат был создателем психоанализа. Фрейд начинал свою карьеру на факультете медицины Венского университета, а затем занимался морской биологией в Триесте. Изучая нервные клетки рыб, он обратился к физиологии. По сути, на протяжении двадцати лет Фрейд «был преимущественно неврологом и анатомом». Его первая книга, «Об афазии» (Zur Auffassung der Aphasien, 1891), считается «важным вкладом в традиционную невропатологию»[566]. Когда он занялся психологией и разрабатывал свой метод психоанализа, его генетический подход был обусловлен познаниями в биологии. Фрейд был поклонником Дарвина, а его самого называли «Дарвином души» и «биологом разума».

Интересы Фрейда не ограничивались естественными науками. Полученное им классическое образование отразилось в его поздних работах, главным образом – в концепции «эдипова комплекса». Он был хорошо знаком с современной литературой, писал о Шекспире и прочих авторах. Фрейд изучал историю, в том числе историю искусства, и написал работу о Леонардо да Винчи, а также статью о случае невроза в форме одержимости дьяволом в XVII веке. Он собирал египетские древности. Открыв для себя антропологию, Фрейд написал работу «Тотем и табу» (Totem und Tabu, 1913), в которой рассуждал о «сходстве между психической жизнью дикарей и невротиков» (хотя ведущим антропологам, таким как Франц Боас, она показалась неубедительной)[567].

Антропология

Первое поколение преподавателей антропологии (или этнологии) и авторов книг по этой дисциплине пришло из самых разных наук: среди них были бывшие медики, зоологи, антиковеды и теологи.

Француз Поль Брока, основатель Парижского антропологического общества (Société d'Anthropologie de Paris), пришел из медицины и особенно интересовался физической антропологией, тогда как племянник и интеллектуальный наследник Дюркгейма Марсель Мосс был пионером культурной антропологии, а его «Очерк о даре» (Essai sur le don, 1925) до сих пор остается одной из классических работ в этой области. Интересы Мосса были даже шире, чем у его дяди. Он изучал восточную филологию и преподавал этнографию и историю религий. Он также занимался правом, экономикой и историей. Неудивительно, что студенты говорили, будто Мосс знает всё. Он писал и публиковался сравнительно мало, посвящая свое время изучению новых вещей. Его репутация основана на нескольких основополагающих статьях, которые он не смог бы написать, если бы не читал так много[568]. В США Франц Боас, немецкий эмигрант и еще один пионер культурной антропологии, занимался географией и работал музейным куратором, прежде чем получить должность профессора антропологии в Колумбийском университете в 1899 году. Его ученики и последователи стали крупными фигурами в этой новой науке[569].

Англичанин Альфред Хэддон был зоологом, но, изучая актиний в западной Ирландии, заинтересовался сельской культурой тех мест. В 1898 году его как зоолога пригласили в экспедицию на острова Торресова пролива (сейчас это часть Квинсленда), но и там он изучал местную культуру. В 1900 году Хэддон получил место преподавателя этнологии в Кембридже[570]. Еще одним участником экспедиции в Торресов пролив был Уильям Риверс. Поощряемый Хэддоном, он включил антропологию в свой набор интеллектуальных интересов, куда на тот момент уже входили медицина, неврология и психология. Его труд «Тода» (The Todas, 1906) стал весомым вкладом в этнографию Индии[571].

Еще один путь в антропологию пролегал через область антиковедения, как это было с Джеймсом Фрэзером. Он заинтересовался сравнительной мифологией и религией, написал знаменитую «Золотую ветвь» (The Golden Bough, 1890) и благодаря ей теперь считается если не основателем, то одним из родоначальников социальной антропологии[572]. Некоторые из многочисленных публикаций еще одного антиковеда (снова шотландца), Эндрю Лэнга, были посвящены антропологии и фольклористике – дисциплинам, которые в начале XX века еще не окончательно отделились друг от друга. О Лэнге говорили как о «рейдере, „свободном художнике“, пересекающем все границы, созданные людьми»[573]. Он писал о мифологии, исследованиях психики и шотландской истории[574]. Бронислав Малиновский занимался математикой и физикой в Кракове, но после прочтения «Золотой ветви» совершил свой знаменитый поворот к антропологии. Той же книгой вдохновлялся Джек Гуди, который начинал с изучения английской литературы в Кембридже и лишь потом занялся антропологией (впоследствии он также писал книги по истории и социологии).

Как и Лэнг, самые яркие из английских полиматов, работавшие в сфере антропологии в годы ее становления, никогда не занимали связанных с ней должностей. Уильям Робертсон Смит, еще один шотландец, в 80-е годы XIX века какое-то время был главным редактором «Британской энциклопедии». Его коллега-ученый отмечал «редкую многогранность» его познаний, а в некрологе было сказано, что «профессор Смит по глубине и обширности своих познаний не имел себе равных среди живущих ныне людей»[575]. Смит прошел интеллектуальный путь от математики до теологии и кафедры библеистики в Абердине, откуда его уволили за «еретические взгляды». Он стал профессором арабского языка в Кембридже и опубликовал исследование «Родственные отношения и брак в Древней Аравии» (Kinship and Marriage in Early Arabia, 1885). Стимулом для обращения Смита к антропологии стала его дружба с Фрэзером[576].

Компьютерные науки

В середине XX столетия целая группа полиматов занялась новой и быстро развивавшейся областью информатики и искусственного интеллекта. Это были (в порядке старшинства) Норберт Винер (род. в 1894 году), Джон фон Нейман (1903), Алан Тьюринг (1912) и Клод Шеннон (1916). Кроме того, эта сфера привлекла внимание таких полиматов, как Герберт Саймон, Аллен Ньюэлл и Марвин Мински.

Винер получил диплом по математике в возрасте четырнадцати лет, написал докторскую диссертацию по логике и перепробовал целый ряд занятий, от инженера до журналиста, пока не обосновался в должности профессора математики в MIT. Исследования по автоматическому наведению зенитных орудий в годы Второй мировой войны привели его в сферу, которую он окрестил «кибернетикой». Начиная с 1946 года он участвовал в ежегодных конференциях, организованных Фондом Мейси, и обменивался идеями с Джоном фон Нейманом[577].