Две Наташки и пришельцы (СИ) - Еремеева Рената - Страница 5

Не помня себя, мы ринулись обратно в здание. Там за массивными кирпичными стенами мы почувствовали себя в безопасности. Рассмотрев улицу из окна, мы поняли, из-за чего произошла эта авария и множество других на автовоздушной магистрали. Двухэтажный экскурсионный аэробаз врезался в соседнюю многоэтажку, что высилась напротив нас. Теперь в стене чьей-то квартиры зиял гигантский пролом. А сам спальный автобус грудой искореженного металла лежал опрокинутый на асфальте, охваченный рыжим пламенем и клубами черного дыма. Скорбить о раненных и пострадавших не пришлось. Потому что все туристы, ехавшие в нем, куда-то таинственным способом исчезли. А транспорт в небе все еще продолжал двигаться. Аэромобили хаотично летали сами по себе, раз за разом теряя управление. Удар. Толчок. Сшибка. Крушение… Это даже катастрофой назвать было нельзя. Без людей все было бессмысленно, как в страшном сне.

Странно, что в ресторане даже со столов ничего не убрали. Так и осталось все – недоеденное и недопитое… Мы проторчали там примерно пару часов, в течение которых я обливалась слезами, потому что самые близкие и дорогие люди на свете не брали трубку.

Ташка, у которой особой дружбы с родаками не вышло, мрачно поедала праздничные капкейки. Обнаглев, она пробралась на кухню, где тоже не было ни души, и приготовила нам ароматное кофе со сливками, обильно ароматизировав его сиропами черемухи и вишни.

– Может, попытаемся выйти? – то ли спросила, то ли предложила она. И на всякий случай уточнила.

– Кажется, все, что могло свалиться с неба, уже свалилось… Знаешь…Да прекрати ты реветь! В конце концов, в этой ситуации… есть свои плюсы…

– Какие? – прогундосила я и осталась сидеть с открытым ртом, потому что заложенный и опухший нос был не состоянии дышать.

– Диплом сдавать не придется. А это значит никакой провальной защиты не будет.

– Ничего себе утешила, – буркнула я. – Ты хоть понимаешь, что это уже не имеет значения?! Абсолютно никакого значения! – истерически взвизгнула я и зарыдала уже в голос.

Прошло еще пару недель слез и стенаний, прежде, чем я смирилась с ситуацией. В том числе и с тем, что мои родители не просто ушли из дома, забыв свои мобильники. Они реально исчезли. Насовсем. Как и все остальные люди в городе: друзья, знакомые, прохожие на улицах, продавцы в магазинах, преподаватели в аудиториях, дикторы на телевизионных экранах. Ни тел, ни трупов не обнаружено. Все как будто распались на молекулы, испарились и растворились в окружающем пространстве. Но мы-то остались. А может все наоборот? Может, это мы попали в какое-то другое измерение? А все люди продолжают жить своей прежней жизнью?

Все это не поддавалось объяснению и не укладывалось в голове. И мы решили уехать. Чем дальше, тем лучше.

Мы с тезкой отыскали на ближайшей парковке уцелевший аэробаз, рассчитанный на дальние дистанции, запаслись едой и топливом впрок. И полетели туда, куда давно мечтали слетать – в Америку. Лететь над океаном мы не боялись – теперь над водой парило множество антигравитационных баз с топливными станциями, позволяющими отдохнуть и дозаправиться. Ничем не хуже, чем экзотические парящие острова из фантастических фильмов прошлых столетий – такие же зеленые и цветущие, только с супермаркетами.

Решили совершить путешествие по всем штатам, а заодно решить, где в итоге осядем на постоянное местожительство. Я, конечно же, хотела остаться в Новом Орлеане, но Наташку «обшарпанные» особняки в викторианском стиле не впечатлили. Так что пришлось сойтись на компромиссном варианте – да здравствует Флорида, в которой мы и по сей день обитаем.

Добившись сенсационных высот в искусстве редактирования генома, мы до сих пор так и не поняли, что же тогда произошло, куда разом исчезли почти все люди Земли, оставив после себя аэромобили на полном ходу и недопитые чашки кофе. И, наконец, что же уберегло нас двоих от этой участи – этого мы тоже не поняли…

«Вы только гляньте на это!» – я выхожу на балкон и демонстрирую камере красоты сегодняшнего Майами. Передовые технологии 25 века дают о себе знать – город целиком работающий на системах самообеспечения, все еще полон огней и прекрасен. Небоскребы последних поколений сверкают как новенькие, а те, что постарше, поражают своей живописностью. Можно найти целые районы – такие древние, потрескавшиеся, увитые зеленью… В общем все в лучших романтических традициях постапокалипсиса…»

ГЛАВА 4

2641 год н.э., настоящее время

Ташка пригласила меня на веранду нашей виллы отметить одно важное событие. На стол она поставила похлебку с грибами желтого трутовика и сочными стеблями папоротника. Весной, когда гриб еще мягкий, мы его срезаем с древесных стволов в парке и замораживаем в больших количествах. В Северной Америке он и в прежние времена считался деликатесным. Его ценили за мясной вкус и называли «древесной курятиной» или «лесным крабом». Ну а для нас с Наташкой гриб-трутовик стал ценнейшей находкой.

Стоя передо мной в немыслимо ярком парео, Таша умело открыла бутылку Шампанского – не так, чтобы оно выстрелило пробкой в потолок, облив нас тугой струей обеих, а так, чтобы с легким хлопком заструился газ.

– Наталья! – сказала она торжественно. – Сегодня исполняется ровно сто лет, как мы с тобой чудом уцелели и остались жить на нашей опустевшей планете. Безусловно, это печальная дата. Но сегодня я позвала тебя, чтобы отпраздновать завершение генетической реконструкции моего организма. Ура! Да здравствует наука и современные технологии! – и Ташка с энтузиазмом потянулась через стол, чтобы чокнуться со мной бокалом.

– Поздравляю! – обескуражено пробормотала я. – А я вот еще не завершила. Я, так сказать, все еще в процессе…

– В целом, ты тоже завершила, – заверила меня тезка. – Тебе осталось внести кое-какие легкие поправочки. Но ведь вечной молодости мы с тобой добились! Старости нет! Болезней тоже нет! Мне сейчас –121! – вскочив, она сдернула с себя цветастую ткань, которым было обмотано ее тело. – Зацени-ка мою новую грудь. Идеальная форма для древней старушки – верно? – никакого обвисания! – Ташка-Наташка кокетливо покрутилась передо мной топлесс.

– Ты ж говорила, бодипозитив должен править миром. А теперь сиськи себе увеличиваешь? – подколола я и, зачерпнув половником ароматного супа, налила его себе в тарелку.

– А! – отмахнулась Ташка. – К черту бодипозитив! Мужчин на земле, увы… не осталось. Строить из себя феминистку не перед кем… Теперь никто не сможет сказать, что грудь я сделала для них, – тезка самодовольно оглядела себя в зеркале – повернулась в профиль, приблизилась вплотную, отодвинулась подальше, чтобы видеть себя в полный рост. – В первую очередь, я хочу нравиться себе! Даже если оценить больше некому. Между прочим, на выращивание всего неделя ушла! А ты вот форму носа три месяца корректировала. Хотя изменения-то минимальные!

– Не сравнивай! У тебя – мягкие ткани, а меня – хрящи, – возразила я, задумчиво разглядывая Ташкины бронзовые стройные бедра и идеально плоский животик. Попутно я лениво размышляла, что бы мне еще в себе изменить…

Мимо пролетела Эбони, теперь у нее на месте все четыре лапки. Ради смеха мы снабдили ее второй парой усов, как у жучков. Так что теперь она забавно шевелит «антеннами» и напоминает мышь-байкера с Марса. Да, и гены мы ей отредактировали так, что жить она будет вечность.

…Может, вернуть свой природный цвет волос? А то у меня волосы в результате какой-то генетической ошибки (я пока не разобралась, как это вышло) стали платиново-белыми. А может, дело вовсе не в ошибке… По земным-то меркам так долго не живут. Ташка говорит, что возможно, моя шевелюра поседела от реального возраста.. У нее, значит, не поседела от вечной молодости, а у меня поседела… Это случилось, когда я выводила меланин из кожи. Я тогда хотела получить аристократический цвет лица ну и тела, конечно, эдакий молочно-розовый оттенок. А получился вот такой эффект, когда волосы стали белыми.