Словами огня и леса Том 1 и Том 2 (СИ) - Дильдина Светлана - Страница 190

Горячий ветер плеснул в лицо, едва Ийа шагнул на площадь у Башни-Хранительницы. Къятта стоял, скрестив руки на груди, и смотрел исподлобья.

— Ты…

Жаркий ветер снова ударил, едва не сбив с ног, словно душа младшего вселилась в Къятту Тайау — он ведь не мог, не умел делать такого! Птицы, испуганные, сорвались с крыш, закричали.

— И впрямь сумасшедший, — Ийа непроизвольно провел по лицу, словно пытаясь убрать с него пыль. — Чего ты хочешь?

— Я знаю, что прав. И, раз никто меня не послушал, я буду драться с тобой здесь и сейчас.

— Нет.

— Боишься?

— Как угодно считай.

— Тогда я убью тебя, и все равно, что скажут в Совете.

— Тогда и деда вашего убей заодно, сейчас тебе, может, и хватит сил.

В третий раз пролетел по площади ветер, мерным гулом ответила башня.

— Прекрати! — голос поднялся навстречу ветру, и тот стих, но воздух оставался горячим. Ахатта Тайау в сопровождении нескольких родичей шагнул на площадь, с другой стороны спешили отпрыски Арайа и Рода Икуи.

— Не развязывай войну в родном городе. Я готов был отдать жизнь Кайе, чтобы не допустить ее — ничего не изменилось, Къятта.

— Что же, считай, что именно его жизнь ты и отдал. Рукам этого, — старший внук Ахатты кивком указал на врага своего.

— Уходи из города, Къятта. Уходи и не возвращайся.

— Когда мне понадобится, дедушка, никто не запретит мне снова появиться в Астале. А пока… наслаждайтесь покоем.

Он резко повернулся и ушел — в сторону, где солнце салилось, черным на оранжевом фоне был силуэт. Чем дальше уходил, тем холоднее становился воздух, словно с собою он забирал огонь.

Дом Шиталь

— Думаю, Къятты уже нет в Астале, — сказала Шиталь Огоньку. — Надеюсь, он взял с собой хоть кого-то… лучше бы Хлау тоже был с ним. Или Хлау оставлен в помощь Ахатте?

Шиталь поделилась с Огоньком тем, что произошло — не полностью, но полукровка стал действительно нужен ей. Она волновалась. Бродила по дому между искусно расписанных колонн, звеня браслетами, сплетала и расплетала руки.

В гости пришла сестра Телли с новорожденным малышом, но Шиталь едва могла улыбаться и слушать, и держать племянника опасалась: дрожали руки, не хватало еще уронить.

Она почти поверила, что Кайе может быть жив, и следовал из этого… многое. Не так уж давно она сумела все правильно рассчитать, вытащить свой род из ямы, куда он катился. Сейчас надо быть осторожной. Если она станет союзницей Рода Тайау, что скажут все остальные?

Пока хозяйка дома разрывалась между волнением и гостеприимством, Огонек спустился к маленькому круглому бассейну, укрытому среди кустарника. Из-за черного дна вода здесь прогревалась отлично, но в сам бассейн он не забирался — неловко было. Ему нравилось просто сидеть у воды, сквозь заросли не видя, как снуют домочадцы Шиталь.

Наклонился, чуть не касаясь водной поверхности носом, рассматривал головастиков и водомерок, шустрых обитателей бассейна. Было уютно, тихо, и…

— А!

Ахнул, глотнув одновременно воды и воздуха. Показалось, что задохнулся и одновременно приложился грудью о плиту. Наполовину мокрый, Огонек вскочил, завертел головой, но поверх кустарника видел только домашние постройки и сад. И ничего больше. Но какая-то ниточка в воздухе все дрожала, невидимая-то ли пролетающая паутинка, то ли отзвук чужого сознания.

**

Отроги северных гор

— Ты зря думаешь, радость, что север спит и видит Асталу в развалинах. У меня — у всех нас — есть и другие заботы.

— Ха. Войны не хотели? Къятта придет сюда, не важно, буду ли я еще жить, и ничего не оставит от Тейит.

— Один? Он ведь только человек, ему и до тебя далеко. Не нужна Югу война прямо сейчас, мальчик. Так что людей ваш Совет не даст — если я хоть что-то понимаю, они сейчас заняты… впрочем, неважно. А против маленького отряда Тейит уж как-нибудь выстоит. Так вот, зверек.

— Ты не можешь придумать еще более идиотского прозвища?

Плита в длину и ширину чуть больше человеческого роста — теперь Кайе жил на ней. За пределы не мог и руки высунуть, головоног сразу начинал убивать. А пленник явно решил выжить и выбраться отсюда… поэтому пока сдерживался. Его пламя, конечно, устроило обвал в ущелье, но там камни пронизаны были корнями, а здесь — цельный базальт, ничего не получится. После колец головонога он вроде бы оклемался; целителя бы ему, но здесь — невозможно, и сонное зелье еще раз опасно давать.

Соправитель знал, что будет непросто, но не ожидал, что настолько.

Если бы можно было силой его сломать! Хоть Лачи не слишком любил подобные способы, при таком раскладе все годится. Но толку не будет, он вынослив, а времени мало. Грубо воздействовать на душу и разум тоже не выйдет — тут он, напротив, совсем уж непредсказуем, а Лачи не нужно поломанное оружие. Приходилось вести себя осторожно, обращаться с пленником чуть ли не бережно, а потом сбрасывать злость и усталость под ледяным водопадом, пенистыми мощными струями. Хорошо хоть зацепка оставалась: Кайе был слишком живым, чтобы гордо отмалчиваться. Снисходил до беседы, если так можно сказать… Лачи уже не раз ловил себя на мысли — “вот погоди, я получу власть над тобой и тогда!” — но сам себя обрывал. Делить шкуру неубитого зверя и глупо, и опасно.

Кайе ненавидел снисходительно-ласковое обращение, хоть этим Лачи мог его поддевать; и сейчас словно кислую ягоду раскусил, легкая гримаса свела лицо. Лачи смотрел на него долго, с прохладной и в тоже время приветливой улыбкой.

— Я сам себе поражаюсь — до чего ты мне по душе. Там, в Долине, после обвала — думаешь, я возненавидел тебя?

— Ты же намеренно отправил к нам Айтли? — глухо спросил Кайе.

Не ожидал такого вопроса.

— Для гарантии мира. Месторождение Солнечного камня в Долине…

— Так уж хотелось избавиться от племянника?

— За кого ты меня принимаешь? — нетерпеливо откликнулся Лачи. — Близнецы росли на моих глазах.

— Да ну? Специально прислал его к нам, когда расспросил Огонька о том, как мы расстались? Надеялся, я Айтли убью и начнется война?

— Кто тебя сказал такое?

— Никто.

— Ладно… Не совсем так. Но ты все же немного умеешь думать…

— Ты спрашивал об этом в долине Сиван!

Лачи выдохнул глубоко — и взглянул на пленника почти с восхищением. Уже не в первый раз он внезапным поворотом мысли разрывал всю тщательно выстроенную Лачи цепочку. Вопрос за вопросом, ответ за ответом благодаря нужному узору самоцветных камней отнимал у Кайе внимательность, делал его податливым и доверчивым… и каждый раз все приходилось начинать с начала. И становилось все тяжелее — и узоры приходилось изобретать новые, и в созданной головоногом клетке мальчишке становилось хуже день ото дня. Другому бы вовсе сошло за отдых — ничего делать не надо, двигаться в пределах плиты можно свободно, воду приносят, еда хорошая, — но не ему.

— На что ты надеешься? — спросил Лачи.

— Я не надеюсь.

— Думаешь, брат сделает все, что нужно? Придет за тобой, например?

— Я верю ему. Но не жду.

— Ну хорошо, — Лачи слегка склонил голову на бок, по-птичьи — словно прислушиваясь, что творится в сердце у дикой зверушки. — Хорошо. Есть еще тот твой полукровка… ты сам его вспомнил очень кстати. У меня с ним свои счеты, как понимаешь — а до него добраться не то что до тебя, все в десять раз проще. Может быть, он…

…Северянин шарахнулся, позабыв о достоинстве, когда бронзово-смуглое тело кинулось вперед. Кайе даже не попытался воспользоваться Силой — то ли понял, что бесполезно, то ли просто среагировал, как привычно энихи. Пальцы метнулись к горлу Лачи… удар, который убивает мгновенно. Самую чуточку не успел. Бездна… он почти порвал кольца головонога. Лачи вытер лоб, внезапно ставший мокрым, и понял, что рука вздрагивает.

— Йишкали таю, — хрипло проговорил Лачи, неотрывно глядя на мальчишку. Кажется, тот был без сознания… кольца отшвырнули его назад — лежал на спине, раскинув руки, и все еще пытался шевелиться. Изо рта, ушей и носа шла кровь, и, судя по прерывистому неглубокому дыханию, треснули ребра.