Выбор девы войны - Вебер Дэвид Марк - Страница 162

Зурак взвизгнул, когда это великолепно украшенное драгоценными камнями и сверкающее лезвие, украшенное гораздо большим сапфировым великолепием, вонзилось в его неестественные легкие, сердце и позвоночник в ослепительной вспышке очищающей ярости. Его позвоночник выгнулся дугой, когда та же самая ярость вырвалась обратно из его груди, разлилась между лопатками и взорвалась вверх через его торс и приземистую, толстую шею. Он постоял еще мгновение, обезглавленная, разорванная в клочья фигура, изрыгающая ярко-синее пламя ярости и неприятия Томанака... а затем склонился вперед над телом своего противника.

Глава сорок вторая

<Вейжон!>

Тихий, полный боли крик Уолшарно эхом отозвался на боль Базела Бахнаксона. Золотая нить, такая же часть его, как его собственный пульс, оборвалась, ее обломанный конец отлетел в сторону, даже когда он тщетно пытался ухватиться за нее. Это ушло, исчезнув между одним вздохом и следующим, и он почувствовал боль от того, что это прошло даже сквозь фокус его Ража.

Тем не менее, не было времени позволить себе почувствовать это в полной мере, потому что даже когда Вейжон пал, забрав с собой один из оставшихся фокусов Тьмы, вопящий таран упырей врезался в плотно сжатую линию фронта перед ними. Линия изогнулась, растянулась, начала ломаться... и за ней, шагая к ним, окутанный собственным болезненным зеленым огнем, появился последний и величайший из их врагов.

Аншакар зарычал, когда Зурак был стерт с лица земли так же тщательно, как и Кимаж. Он понял, что волшебник солгал им. Даже когда он скулил и предупреждал их, что это не обычные защитники Томанака, он ни разу не предположил, что они были убийцами душ. Возможно, он сам этого не осознавал, по крайней мере тогда, но Аншакар знал это сейчас. Он никогда не видел этого раньше, но понял, что произошло. Это было не то же самое, что убийцы душ Тьмы, потому что Зурак и Кимаж были просто уничтожены, а не поглощены, но в конце концов разница не имела большого значения. Теоретически, этот Базел и его спутник-скакун могли бы уничтожить даже Аншакара Великого.

Но только в теории, потому что теперь он был более чем достаточно близко, чтобы его чувства подтвердили способ, которым уничтожение Кимажа истощило и Базела, и скакуна. Они быстро восстанавливались, быстрее, чем он мог себе представить, но все равно пройдет много минут, возможно, даже час, прежде чем их смертные тела смогут снова направлять и генерировать достаточно энергии, чтобы уничтожить такого, как он. Причинить ему боль, да; они могли бы это сделать. Но на самом деле убить его было бы выше их сил, и поэтому он хлестнул своих рабов перед собой, стремясь пробиться сквозь обороняющуюся пехоту и добраться до своей добычи.

Карие глаза Базела были мрачны, когда еще одна чудовищная фигура вырисовалась среди постепенно редеющих рядов упырей. Он знал так же хорошо, как и Аншакар, как убийство первого дьявола истощило и его, и Уолшарно, и этот был намного сильнее, чем первый. Его сила тянулась к ним, как руки душителя, колотя по ним, пытаясь раздавить их страхом своего прихода. Тот же самый страх охватил защитников перед ним, заставив дрогнуть даже самых стойких градани, несмотря на Раж. Они стояли на своем, их союзники сотойи были с ними, но ярость их обороны ослабла, и в этот момент Аншакар направил свой последний резерв им в глотки.

- Они проходят, - сказал Брандарк рядом с Базелом.

- Да, это так, - согласился сэр Келтис.

Всадник ветра, человек отбросил свой лук в сторону, чего не сделал бы ни один сотойи, кроме как при самых ужасных обстоятельствах, чтобы поставить свой щит на место. Вэйлэсфро топнул передним копытом под ним, и Келтис выхватил свой меч.

Базел взглянул на двух своих товарищей, затем снова на приближающегося Аншакара, когда один из огромных дротиков с барж, вооруженных баллистами, попал прямо в того. Он вонзился на два фута в бок голого дьявола, но он только вытащил его, слизнул с него собственную кровь, а затем швырнул обратно в баржу, откуда он появился. Она попала в баллисту, которая ее запустила, раздробила брашпиль, пробила палубу судна и полностью вышла с другой стороны корпуса ниже ватерлинии.

- Вы двое, держитесь позади нас, - резко сказал он. - Просто вы будете держать остальных подальше от нас.

- Ты уверен в этом? - тихо спросил Брандарк, без тени своего обычного подшучивания, и Базел мрачно улыбнулся.

- На этот раз тебе лучше поверить мне на слово, малыш, - сказал он. - Тебе бы не понравилось, что случилось, если бы ты оказался между нами и вон тем ублюдком.

Кровавый Меч бросил один взгляд на выражение лица своего друга и серьезно кивнул. Затем он посмотрел на Келтиса, и сотойи кивнул в ответ.

- Мы будем держать их подальше от тебя, - пообещал Брандарк.

Бешеная атака обрушилась на пехоту передовой линии как раз в тот момент, когда ужас, исходящий от Аншакара, поразил защитников. Тяжесть этого двойного удара была слишком велика, и поредевший батальон, удерживавший фронт, рассыпался. Он не сломался, не побежал даже тогда; он просто распался на мертвые тела и отдельные группы все еще отчаянно сражающихся людей, когда упыри отбросили их назад одной лишь численностью и самоубийственной свирепостью. Прозвучали новые сигналы горна, отправляя с грохотом на прорыв две трети оставшегося резерва Трайанала под командованием сэра Яррана Бэттлкроу. Но опять же, для прибытия подкрепления потребовались бы драгоценные минуты, а этих минут у Базела Бахнаксона и Уолшарно не было.

- Отойдите подальше!

Чистый, оглушающий слух звук громовой команды Базела пронесся сквозь хаос битвы. Вместе с этим раздался свирепый свист Уолшарно, и конные воины сотойи между ними и Аншакаром подчинились этой двойной команде, даже не задумываясь об этом. Это не имело бы значения, если бы они захотели колебаться, не с волей Уолшарно, направленной на их боевых коней со всей безжалостной властностью табунного жеребца и защитника Томанака. Эти лошади разбежались в стороны, и Уолшарно, сын Матигана и Йортандро, избранный спутник Базела Бахнаксона из градани-Конокрадов, прорвался через этот промежуток подобно грому.

Глаза Аншакара расширились от удивления, когда конные войска перед ним рассеялись, вместо того чтобы двинуться навстречу упырям. Он не ожидал, что они сломаются так быстро, так легко, и упыри, которые прорвались мимо все еще сопротивляющихся групп пехоты, взвыли от собственной изумленной победы и огромного облегчения, когда воины на их пути рассеялись.

Но затем из этого отверстия вырвался одинокий всадник, и облегчение упырей сменилось паническим воем, когда они увидели его.

Он обрушился на них с сотрясающим землю, раскатистым, разбрызгивающим грязь громом и ужасной короной синего огня. Оно потрескивало вокруг него, струясь на ветру его пути, стекая по ногам могучего жеребца, собираясь вокруг его копыт и выплескиваясь наружу с каждым гулким шагом. Он потянулся в обе стороны, этот огонь, и простерся перед ним, и вопли паники превратились в вопли агонии от его прикосновения.

Упыри, окутанные этой сверкающей волной силы, извивались и корчились, корчась и сгорая, как трава в печи. Он пожирал их плоть, опалял их кости, бросал их обгоревшие скелеты в грязь, кровь и траву. Кости захрустели под сапогами уцелевших пехотинцев, когда та же самая ослепительная волна не слишком мягко оттолкнула их с пути всадника, и в его руках появился могучий меч.

- Томанак!

Базел Бахнаксон и Уолшарно с грохотом понеслись к Аншакару, и эта сверкающая синяя волна впереди последовала за ними.

Аншакар был ошеломлен яростью атаки своих ничтожных врагов. Он ожидал бы, что даже один из защитников Томанака будет тянуть время, стараясь держаться подальше от него достаточно долго, чтобы набраться сил и встретиться с ним лицом к лицу. И все же казалось, что этот Базел, этот Уолшарно, были еще глупее своих собратьев, и он раскинул руки и побежал им навстречу с отвратительной улыбкой. Этот голубой штормовой фронт мог наводить ужас на упырей, мог даже быть смертельным для таких презренных существ, но Аншакару он не внушал страха. Он был слишком слабым, чтобы даже ранить такого, как он, не говоря уже о том, чтобы уничтожить его.