У рифа Армагеддон - Вебер Дэвид Марк - Страница 104

Мгновение он обдумывал эту неприятную мысль, затем посмотрел на молодого священника, сидевшего рядом с ним.

Отец Пейтир Уилсин выглядел темно-фиолетовым пятном на фоне епископских белых, коричневых и зеленых землистых тонов других епископов и священников, заполнявших ложу. Конкуренция за места в королевской серии всегда была жестокой, и технически Уилсин был значительно младше некоторых высших священников других церковных орденов, которым не удалось завоевать места в церковной ложе в этом году. Но это не имело значения. Как интендант Матери-Церкви (и инквизиции) в Чарисе, единственным членом чарисийской иерархии, функционально старшим по отношению к молодому, энергичному шулериту, был сам Адимсин.

Что заставляло епископа-исполнителя более чем немного тревожиться. Священники, подобные Уилсину, часто создавали проблемы для своих административных начальников даже при обычных обстоятельствах. Каковых, если только Адимсин сильно не ошибся в своей догадке, в этом случае не было.

- Скажите мне, отец, - сказал он через мгновение, - у вас появились какие-нибудь свежие мысли по поводу вопроса, который мы обсуждали в четверг?

- Прошу прощения, ваше преосвященство? - Уилсин повернул голову к епископу. - Я был сосредоточен на поле и, боюсь, не совсем расслышал ваш вопрос.

- Это совершенно нормально, отец, - улыбнулся Адимсин. - Я просто спросил, есть ли у вас какие-либо дополнительные соображения по тому вопросу, о котором мы говорили на днях...

- О. - Уилсин склонил голову набок, выражение его лица внезапно стало гораздо более задумчивым, затем он слегка пожал плечами.

- Не совсем, ваше преосвященство, - сказал он тогда. - Я очень тщательно обдумал последние депеши и инструкции архиепископа, и в их свете, как вы знаете, я лично беседовал с королем и наследным принцем. Я также исчерпывающе просмотрел свои первоначальные заметки о первоначальном изучении всех новых процессов и устройств. И, как я уже говорил вам, я провел довольно много часов в своей комнате, усердно молясь по этому поводу. В настоящее время ни Бог, ни архангелы... - он прикоснулся пальцами правой руки к сердцу, затем к губам - однако не даровали мне какое-либо дополнительное понимание.

- Первый удар! - крикнул судья, когда питчер "Дрэгонз" пробросил быстрый мяч прямо в центр зоны удара. Поздний, неуклюжий замах Смолта даже не достиг цели, и несколько фанатов застонали слишком громко. Уилсин был одним из них, и затем он покраснел, когда понял, что позволил игре отвлечь его от разговора со своим духовным начальником.

- Сожалею, ваше преосвященство. - Его внезапная улыбка сделала его еще моложе, почти мальчишеским. - Знаю, что я хороший мальчик-северянин из земель Храма, но боюсь, что "Кракенз" отбили мою преданность от "Ящеров-Резаков". Пожалуйста, не говорите отцу! Он бы лишил меня наследства, по крайней мере.

- Не беспокойтесь об этом, отец. - Несмотря на всю мрачность своих собственных мыслей и забот, Адимсин обнаружил, что улыбается в ответ. Несмотря на часто зловещую репутацию ордена Шулера и расстраивающую нечувствительность самого Уилсина к внутриполитической динамике Храма, интендант был очень симпатичным молодым человеком. - Ваш секрет со мной в безопасности. Но вы что-то говорили?

- Думаю, что собирался сказать, - прежде чем судья так грубо прервал нас, - что, несмотря на все мои молитвы и размышления, или, возможно, из-за них, я чувствую себя вполне комфортно с моим первоначальным суждением по этим вопросам.

- Значит, вас по-прежнему не волнуют какие-либо нарушения Запретов?

- Ваше преосвященство, - серьезно сказал Уилсин, - как член ордена и как интендант Матери-Церкви в Чарисе, я всегда обеспокоен возможными нарушениями Запретов. Действительно, орден четко осознает необходимость проявлять особую бдительность здесь, в Чарисе, так далеко от Храма, и уверяю вас, что в этом отношении я самым тщательным образом следовал инструкциям великого инквизитора и архиепископа. Однако ни одно из недавних событий здесь, в королевстве, даже не приблизилось к порогу запрещенного проступка.

- Понимаю, что это, собственно, сфера ответственности шулеритов, отец Пейтир, - сказал Адимсин. - И если вам показалось, что у меня были какие-то сомнения по поводу рвения, с которым вы выполняете эти обязанности, это не входило в мои намерения. - Он задумчиво нахмурился. - Я полагаю, что это просто внезапное появление такого количества инноваций за такой короткий промежуток времени, что вызывает у меня некоторое беспокойство.

И, похоже, теперь, когда слухи о них достигли Храма, для некоторых других людей они кажутся еще хуже, чем простое беспокойство, - подумал он.

- Второй удар!

Стоны толпы стали громче, когда мяч попал в перчатку кэтчера. Не то чтобы на этот раз кто-то особенно винил Смолта. Питчер "Дрэгонз" знал, что даже одиночный промах может сделать с табло, и он подавал Смолту не так, как обычно подавал бы кому-то с такими показателями отбивания Смолта в регулярном сезоне. Этот мерзкий, запоздалый слайдер завязал бы в узлы почти любого отбивающего.

- Я, конечно, могу понять, почему вы, возможно, испытываете некоторое беспокойство, ваше преосвященство, - сказал Уилсин, улыбаясь и криво качая головой, наблюдая, как Смолт выходит из зоны отбивающего, чтобы привести в порядок свои мысли. Затем шулерит снова повернулся лицом к Адимсину.

- На самом деле, - сказал он более серьезно, - я сам был совершенно ошеломлен ими, даже здесь, в Чарисе! Хотя за годы, проведенные здесь, я не видел никаких свидетельств демонического вмешательства, я должен признаться, что энергия, с которой чарисийцы ищут лучшие способы ведения дел, часто бывает довольно пугающей, и этот их королевский колледж только усугубляет ситуацию. У меня были свои собственные моменты сомнений по поводу них, и то, что сразу появилось так много новых идей, было чем-то вроде шока.

- Однако, сказав это, мне кажется очевидным, что все инновации, которые мы рассматривали в течение последних нескольких месяцев, на самом деле являются не более чем применением уже существующих, одобренных методов и практик новыми способами. Каждая из этих техник и практик, в свою очередь, была тщательно протестирована Матерью-Церковью, прежде чем она вообще получила одобрение ордена. И Писание не содержит никаких предписаний против использования одобренных практик для новых целей, если только эти цели не угрожают Божьему плану.

- Понимаю. - Адимсин несколько секунд рассматривал молодого человека и пожалел, что не может задать вопрос, который ему действительно хотелось задать.

С большинством других интендантов он, вероятно, мог бы это сделать, но Уилсин был переведен в Чарис по какой-то причине. На самом деле, по некоторым причинам, включая его очевидное неодобрение того, как старшие прелаты Матери-Церкви, даже в его собственном ордене, позволяли прагматизму окрашивать процесс принятия решений. Его столь же очевидное неодобрение того, что он считал "упадком" образа жизни, которого придерживались те же самые старшие прелаты, было столь же выраженным, и его рождение сделало возможные последствия его отношения потенциально зловещими.

Семья Уилсинов выдвинула не менее шести великих викариев. После последнего из них прошло всего два великих викариата, а один из предыдущих - великий викарий Эвирахард Справедливый - был ярым реформатором храмовых "злоупотреблений" сто лет назад. Его великое викариатство продлилось менее двух лет, прежде чем он каким-то таинственным образом упал со своего балкона и разбился насмерть, но высшие чины епископата до сих пор вспоминали об этом с содроганием ужаса. Будучи прямым наследником святого Эвирахарда "более чем в одном смысле", молодой Пейтир мог бы легко стать главной силой в Храме, если бы решил играть в эту игру. И это создало бы невыносимую угрозу слишком многим уютным отношениям в Храме.

К счастью, он был настолько не заинтересован в политике, насколько это было возможно, и те же самые семейные связи уберегли его от худших последствий неодобрения начальства. С другой стороны, учитывая его семью, его нынешний ранг простого верховного священника вполне может быть истолкован как наказание за его склонность поднимать шумиху. Как и его назначение в Чарис, если уж на то пошло.