Помещицы из будущего (СИ) - Порохня Анна - Страница 33

- Даже если у нас что-то и выйдет, проблема с опекуном не решена. У нас будут связаны руки до самого совершеннолетия, - подруга спрятала книгу в ящик и поднялась. – Надежда только на пропавшего дядюшку. Вот это могло быть нашим шансом. Причем довольно неплохим.

- Будем искать дядюшку, а параллельно станем думать и о других вариантах, - я воспряла духом. Теперь мне казалось, что в конце тоннеля забрезжил свет. – Главное, не опускать рук. Первейшая задача подготовиться к зиме, чтобы ни мы, ни люди, живущие в усадьбе, ни в чем не нуждались. Нам нужен хороший урожай. Добрая хозяйка дом сбережет, а худая рукавом растрясет.

Глава 34

Таня слушала меня, а сама ходила возле полок, заставленных книгами, разглядывая темные корешки. Остановившись где-то посередине, она достала толстый фолиант и показала мне.

- Смотри, книга по праву. Может здесь есть что-то по поводу опекунства.

- Возьми, после обеда в своей комнате прочтем, - я сложила расчетные книги в ящик стола и закрыла его на ключ. – Нужно Ваньку отправить к Сашку, чтобы парнишка разузнал: в сознании он или нет. И если в сознании, то пусть скажет, что произошло тогда в комнате Вари. Нам ведь все равно в табор больше не попасть. Вот только Сашко может и не сказать ничего Ваньке. Записку бы ему передать, что он от нас, но вряд ли цыган читать умеет.

- Мы можем какую-нибудь Варину вещь с ним передать, чтобы поверил, - предложила Таня, продолжая рассматривать библиотеку покойного барина Засецкого. – О, как!

- Ты чего? – я с любопытством подошла ближе. – Опять нашла что-то?

- Ага, - подруга достала еще какую-то книгу и улыбнулась, глядя на обложку с золотыми буквами. - «Добрая помещица или подробное описание того, как сельская хозяйка должна смотреть за своим домом и за всем к нему принадлежащим».

Она раскрыла ее, а я заглянула через ее плечо.

- «Сие сочинение особливо может служить молодым девицам, определившими себя быть Помещицами. Она возбудит в них также любопытство, одушевит рождающийся их вкус; через него, наконец, приобретут они дух Помещицы, прежде нежели достигнут таких лет, когда могут быть сами таковыми», - прочла Таня и многозначительно взглянула на меня.

– Как ты считаешь, мы уже приобрели «дух помещицы»? – рассмеялась я, читая оглавление. – Смотри, в книге три главы. Первая – о внутреннем домоуправлении, вторая – о кухне и экономии, а третья – о ведении скотного двора. А ну-ка… «Хозяйка, которая беспрестанное имеет попечение о благе своего дома, которая полагает свое счастие в счастии своего мужа, своих детей и своих служителей и которая вместо того, чтобы иметь к ним холодную и бесплотную любовь, прилагает о них свои попечения, поощряет их к труду, показывая собою оного пример, и водворяет между ними мир, изобилие и радость».

Таня перевернула страницы и тоже со смехом прочла:

- «Хлеб, сделанный из ржаной муки, смешанной с некоторой частью пшеничной, есть весьма сытен, здоров и не так скоро черствеет. Благоразумная хозяйка должна иметь более муки в запасе, нежели сколько требует действительная нужда». Нет, ну с этим я согласна. Запасы должны быть всегда.

- «Должно иметь скотины столько, сколько позволяет количество паств и корму. Лучше иметь меньшее число хороших отборных коров, нежели большее число худых», - я захлопнула книгу и поставила ее на место. – Мы это и сами знаем. А вот право почитаем обязательно.

Бегая с тарелками, Глашка все поглядывала на наши лица, но что-то спрашивать не решалась. Я видела, что она похихикивает, отворачиваясь, и у меня руки чесались, от желания отвесить ей подзатыльник. Но что уж… Скоро нас и остальная дворня увидит. Разговоров будет на несколько дней.

Нянюшка не переставала вздыхать, видимо представляя реакцию Потоцкой. Мы все-таки были барышнями, а тут такая оказия… Когда Глашка вышла из столовой, она еще раз попыталась нас уговорить воспользоваться пудрой.

- Голубушки мои, может, все же пудрами матушкиными присыплем? Гляди ж, и не так видно будет это безобразие? Барыня как увидят, спрашивать начнут, что да как… А оно вам надобно?

- Ладно, посмотрим мы на эти пудры, - пообещала Таня. – Может, и воспользуемся.

Настроение Аглаи Игнатьевны моментально улучшилось, и она взялась потчевать нас пирогами.

- Вот и хорошо… вот и славно… а я бадягу приготовлю. Перед сном положим на синяки, она все вытянет…

Плотно пообедав, мы с Таней улеглись на кровать и взялись за чтение книги по праву. Раздел об опекунстве и попечительстве был довольно большим, но нужное именно нам тоже нашлось.

- Все движимое и недвижимое имение малолетнего опекун принимает в смотрение свое и ведомство по описи, составляемой им вместе с Членом Дворянской Опеки или Сиротского Суда по принадлежности, при двух посторонних свидетелях, приглашенных по правилам об описях имений, изложенных в Положении о Взысканиях Гражданских; одна копия описи, за общим всех их подписанием, вносится в Дворянскую Опеку или в Сиротский Суд, а другая, за таким же подписанием, остается у опекуна, - прочитала Таня, после чего провела пальчиком по странице и прочла еще:

- «Учреждения для управления губерний Всероссийской империи». Учреждал дворянскую опеку сиротский суд и другие органы, обязанные следить за деятельностью опекунов. Опекунами могли стать родственники сироты или посторонние лица, зарекомендовавшие себя с положительной стороны. Закон запрещал определять опекунами расточителей собственных имений, лиц, находившихся в ссоре с родителями сироты, и лиц, совершивших неблаговидные поступки.» И вот, что самое интересное: «Малолетний, приобретал по достижении четырнадцатилетнего возраста право испросить сам себе попечителя, обращается о том с просьбой в Дворянскую Опеку!»

- Так это хорошо! Значит, мы можем сами выбрать себе попечителя! – я схватила книгу и еще раз пробежала глазами по написанному. – Это выход!

- Да, только кого мы в попечители попросим? Дядьку не нашли, а больше никого здесь не знаем, - резонно заметила подруга. – И вот еще что… Я уверена, что у Потоцкой есть связи, и она вполне может провернуть какую-нибудь аферу с этим опекунством. Родственников у нас нет, а значит, стоит ей увидеть в нас нечто такое, что можно представить как недееспособность, она этим воспользуется.

- Например?

- Например, вот это! – Таня ткнула себя в синяк и поморщилась. – Возможно, она явится сюда не сама, чтобы при свидетелях уличить нас в чем-то, а тут такой подарок в виде фонарей!

- Это не показатель нашей недееспособности, - возразила я. – Мало ли каким образом мы их поставили?

- В купе с чем-то еще, вполне, - парировала подруга. – Не стоит недооценивать Потоцкую. Я даже уверена, что сегодня она явится сюда не одна!

- Тогда Потоцкой не стоило нас предупреждать! Явилась бы неожиданно, тогда у нее было бы куда больше шансов увидеть здесь что-то компрометирующее нас, - я недоуменно пожала плечами. – Тебе так не кажется?

- Нет. Она все делает правильно. Предупредила о визите, как нормальный человек. Она же воспитанная женщина, - хмыкнула Таня. – Все для того, чтобы лишний раз подчеркнуть свой статус. Говорю тебе, Потоцкая перед кем-то это представление устраивает.

Оставалось дождаться вечера, чтобы узнать, подтвердится предположение Тани или нет.

- Так что, пойдем на пудры смотреть? – скептически протянула я, поглядывая на себя в зеркало. – Или в таком виде предстанем?

- Посмотрим… чего уж… - вздохнула подруга. – Может, и неплохо будет.

Но идти нам никуда не пришлось, суетливая нянюшка сама принесла ларец с матушкиной косметикой. Она поставила его на столик и предупредила нас со всей строгостью:

- Маленько намажьте, и все! Девицам молодым не пристало дюже лицо разукрашивать! Это городские красют все подряд! И белила тебе, и пудры, и румяны! Брови сурьмят, а некоторые купчихи еще и зубы чернят! Глядеть страшно! А еще рисуют линии на руках и шее голубою краскою, будто бы кожа такая тонкая, что каждую жилку видно!