Отражение в стекле (СИ) - Черненко Никита - Страница 56

***

Сейчас, я пошарю в аптечке. У меня должна найтись перекись, – сразу как Марго вошла в квартиру, она, не снимая каблуков, побежала в комнату, из которой тут же послышался шум.

– Тебе не стоит так беспокоиться. От носовой кровопотери я уже не умру, а ссадины сами заживут.

– Не обсуждается! Всегда искала повода обработать раны более-менее популярному писателю.

– Похоже, у меня нет выбора, да?

– Нет, и не было! Должна признать, что ты один из тех парней, которым не к лицу синяки.

– Даже не знаю, рыдать из-за этого, или радоваться.

– Радуйся. Это значит, что девушки будут заботиться о тебе с двойной силой.

«Это удар ниже пояса! Я ведь могу ответить чем-то романтичным!»

– Мне много девушек не нужно. В конце концов, я, как и все люди, мечтаю о чём-то простом.

– «Все люди» в своём большинстве думают как раз о чём-то МЕНЕЕ простом и более глупом.

– Разве в глупом нет чего-то весёлого?

– Может, и есть. Но счастья в этом точно нет. И вообще, иди сюда!

– Уже здесь.

– Снимай куртку.

– Женщина, я не такой!

– Хорошая шутка. Я зашить. Но если тебе нравится ходить с дырявой, то…

– … Нет-нет-нет, шутка была ужасная! Я премного благодарен. За всё.

– За всё?

– Да, за всё. За вечер, за куртку, за то, что в припадке раздражительности не скинула меня с крыши в момент знакомства, – Марго хмыкнула. – За то, что вообще позволила влезть в твою жизнь так, словно я давний знакомый, а не случайно подвернулся под ситуацию. Всё ведь могло кончиться раньше и совсем по-другому…. А ещё я говорю так, словно мы не неделю знакомы, а уже несколько месяцев общаемся.

– Угу. И говоришь это так, словно вот-вот предложишь встречаться.

– Это было бы забавно! Цена моей пожизненной признательности – неудачное свидание и заштопанная куртка.

– Почему неудачное? Ты просто не знаешь, как у меня с этим свидания проходили: опуская личные подробности, могу сказать, что это – лучшее свидание в моей жизни.

– Интересно, в какой момент даже я это начал считать за свидание.

– Особенно, если учесть, что это оно и было? Даже не знаю.

Артём вопросительно поднял бровь.

– Простите?

– Что? Я почему-то была уверена, что ты будешь против, или захочешь отшить. Писатели вряд ли отличаются желанием заводить долгосрочные отношения. Тем более так быстро.

«Кто плодит эти стереотипы? Лично бы придушил этого умника!»

– Наверное, всё зависит, в первую очередь, от человека, а уж потом от того, пишет он, играет в театре или просто пьёт, не просыхая. Мне, к примеру, нравятся такие вещи.

– По твоим книгам не скажешь. Да и ты сам сказал, что свидание неудачное.

– Просто я обычно не так их заканчивал. Это было… идеализированно. Что тут скажешь: мы с девушкой были перфекционистами.

– Это которая на фото на столе? Вы выглядели мило.

– Да… было клёво.

– Почему вы расстались?

– Это было не по нашей воле. Она умерла несколько лет назад, но я до сих пор не встречал кого-то хоть немного схожего с ней в плане личности. Она не была заинтересована в этом всём смешении грязи и гнили, в котором все так любят купаться. Здесь мы и были похожи.

– Я тоже не заинтересована…

– Да… я понимаю.

Артём смолк, наблюдая за тем, как затягивается шов. Он знал, к чему всё идёт и не сопротивлялся; впервые за долгое время появилось желание плыть по течению. Чувство было скорее первобытным и неосознанным, чем чем-то разумным и зависящим от него.

Любовь не следит за временем. Она приходит и уходит в один мин, и между этим мигом происходит новая жизнь двух новых людей. И последнее, что стоит делать – это жалеть об уходе этого чувства из жизни. Ибо любовь не приходит вновь к тем, кто о ней жалеет, оборачивается и смотрит на своё прошлое, сравнивает его с настоящим, ища его повторения. Ничего не произойдёт дважды, но то, чему суждено случиться с другим человеком, будет намного важнее того, что случалось когда-то с другим.

– Ладно, с курткой кончено. Покажи лицо.

– С ним всё в порядке. Это точно!

– Не считая ссадины? Я почти уверена, что их стоит обработать.

– Зачем?!

– Как зачем? Это же классика жанра! А ещё я хочу проверить, будет ли щипать.

– Конечно, будет! Я при падении, кажется, слегка содрал кожу.

– Замечательно!

– Тебе просто нравится, да? Нравится ставить на мне опыты, не так ли?

– А кому бы ни понравилось? Это же весело – причинять небольшую боль без последствий своему ближнему.

– Дружеская заповедь… ай!

– Не шипи.

– Даже грустно как-то.

– Почему?

– Заповедь и вправду дружеская.

«Ладно, попляшем под эту старую дудочку. Ты ведь этого добивалась, Марго?»

– А ты… – помогала закончить Марго.

– А я… возможно не хотел бы на этом останавливаться. Вот.

– Возможно?

– Нет, просто я не знаю, как ты отреагировала бы на это предложение и…

– … заткнись.

– Я просто не хочу тебя обидеть, поэтому и поставил…

– Да помолчи ты!

Артём умолк и увидел блеск, отражающий свет настольной лампы.

Она поцеловала его. Без лишних выкрутасов и финтов, но так правдиво, что по телу забегали электрические импульсы. Создалось чувство, словно что-то освобождалось внутри от груза прошлого, давая путь к настоящему и прочищая застывшие когда-то механизмы, запуская их с новым неистовством.

– Тебя иногда невозможно заткнуть. Иначе было уже нельзя, – Марго вся сияла.

– …возможно, – с опозданием вырвался конец фразы. – Просто я пытался разрядить обстановку.

– Я всё понимаю. Но ведь повода волноваться не было, правда?

– Да уж. Видимо, меня и правда легко купить.

– Тебя нелегко заинтересовать. Просто я появилась в удачный момент, и всё.

– Думаю, что это оказалось даже выгодно для нас обоих.