Без времени - Елшин Олег Игоревич - Страница 29

Арина была рядом. На мгновение ей передалось это неуловимое чувство, она словно прозрела, почувствовала это прикосновение и трепетала от неожиданной волны, захлестнувшей все ее существо. Впервые в жизни она почувствовала это “время”, и теперь в нем растворялась. А время для нее остановилось. Оно стало послушным и отдавало, дарило ей себя, как солнце над верхушкой горы, которое так любило ее, как черная гора, по которой неслась она без оглядки, как картина, которую нарисовала по мановению или чудесному прозрению. В этот миг словно двери или врата открывались перед ней, а там… Оставалось протянуть руку…

– Как хочется вернуться к нему, проснуться, снова быть молодой и подарить эту длинную жизнь ему, – думала она, возвращаясь из чудесного места, из волшебной страны, захватив с собой частицу маленькой звезды. Может быть, не звезды – искры. Но очень и очень яркой…

Кровь разливалась по телу. Он держал ее за руку, и вены их превращались в сообщающиеся сосуды. Тепло передавалось от руки к руке, крепко сжимавших друг друга. Кровь переливалась по их телам. В этот миг они стали единым целым. Ощущали друг друга каждой клеточкой, биением сердца, каждым вздохом. Линии на их ладонях разгладились и готовились нарисовать новый рисунок в их судьбе. Только мысли у каждого были свои…

Она проснулась и почувствовала невероятный прилив энергии. Легко вскочила с кровати и бросилась к большому зеркалу. Заглянула в него и остолбенела! Молодое лицо, юное тело, черные волосы. Сейчас она была какой-то необычной, воздушной и призрачной. Совсем не походила на людей в этом замерзшем городе, заснеженном мире, ее словно легким ветерком занесло сюда. Ее присутствие отличала мимолетность и нереальность. Она была из другого времени, другой жизни, планеты, другого измерения. Кожа ее была загорелой, а глаза светились теплой улыбкой. Она с восторгом повернулась к нему. Ее глаза с пронзительной нежностью смотрели на этого зимнего человека, и он не мог оторвать от нее своего взгляда. Он любовался ею, отдаваясь всецело созерцанию юного существа, и временами казалось, что это мираж, сказка – сейчас она вспорхнет и улетит, растворится в зимнем дне. Поэтому, не отрываясь, вглядывался в ее удивительные синие глаза цвета морской волны. Волны, когда предгрозовое море становится черным, иссиня-черным, и уже готовится нетерпеливо накатить на берег, снося и низвергая все на своем пути. Но, пока только готовилось к буре, и частичка лета мерцала, улыбаясь в ее волшебном взгляде. Жаркого, сумасшедшего лета, которое хотелось удержать, продлить на долгую жизнь и раствориться, оставшись там навсегда…

Он сидел у изголовья кровати и смотрел на нее, а из глаз катились слезы. Они текли по морщинистым щекам, падали на одеяло, на руки, украшенные старческими жилками и прозрачной кожей. Он издал тихий стон. Его длинные волосы были абсолютно седыми. Она в ужасе отшатнулась, и вдруг в сознании промелькнуло:

– Боже мой! Как он красив! Так может быть красив только старец с юными глазами, мокрыми от слез.

Он долго любовался ею, а она им, они смотрели друг на друга не в силах вымолвить ни слова. Потом он собрал остатки сил и тихо произнес:

– Прости меня, мы снова немножко разминулись.

Больше он не проронил ни слова…

А в это время на картине, стоящей в углу, поблекли краски. Еще вчера они были так выразительны, светились улыбками маленьких людей, забравшихся на свою скалу, на верхушку горы, на вершину мечты, но теперь осыпались. И вот уже желтый песок заструился, наносимый чьей-то безжалостной кистью. Снова серый фон, словно желтый туман.

Но вот замелькали картинки какой-то жизни. Они сменяли друг друга, были красочны, но мимолетны. Словно кинолента листала кадры немого кино, а песок все сыпался, сменяя одну картинку другой:

Вот автобусы везли сонных туристов к стенам Старого Города. Те лениво потягивались, смотрели в окна, постепенно просыпаясь – сегодня они будут Там. Они прикоснутся, они увидят! Им будет, о чем рассказать!

И снова кисточка нежно и ласково наносила серый песок…

Море плескалось, разбивая волны о скалы и широкие пляжи. Старый еврей уже вышел из своего домика и, потягиваясь, смотрел на солнце, подставляя ему загорелое, сморщенное лицо, на волны, на кафе, куда скоро заглянут первые туристы выпить чашечку утреннего кофе, а он, как и прежде, будет обслуживать их, готовить еду, зарабатывая на хлеб свой нехитрый.

И снова только размеренное шуршание. Снова сыпался серый песок…

Где-то высоко в горах неслись горнолыжники, рассекая черные трассы, покрытые толстым слоем снега. На высоком вулкане ослепительным факелом засияла верхушка горы, встречая одинокий рассвет в океане.

А где-то далеко-далеко плыл маленький белый кораблик. Ветер трепал его паруса, штурвал указывал направление в бесконечной водной стихии, нос его уверенно разрезал беспокойные волны океана. И только палуба его была пуста…