Слабо влюбиться - Джонсон Линда - Страница 10

Психанув после очередной неудачной сцены, Виктор встал из-за монитора и вышел на улицу. Скоро должны были привезти пиццу. Виктор угрюмо уставился в безоблачное небо. Где-то там, на расстоянии многих тысяч километров от Земли, насмешливо мигали звезды. Им, холодным и равнодушным, не было дела до человеческих страстей и желаний.

Виктор недовольно фыркнул. Приехали. Даже здесь, в одиночестве, на улице, он мыслит заезженными фразами. Словно робот какой-то.

Повернувшись лицом к дому, Виктор отыскал глазами окна журналистки. В них горел свет.

«Интересно, чем она занята?», – пришла в голову совершенно нелепая мысль. Как будто ему не все равно, что она делает. Двое суток прошло. Осталось еще пять, и они расстанутся навсегда. Она отправится сдавать свое дурацкое интервью, а Виктор наконец-то прекратит не менее дурацкий спор.

При мысли о журналистке настроение предсказуемо испортилось. Виктор заставил себя отвлечься, опять переключиться на героев. Неудачная сцена не выходила у него из головы. Герой, жесткий и наглый бизнесмен, должен был послать героиню в пешее эротическое путешествие. А он почему-то так и норовил уложить ее в постель. Повествование пошло вразрез с намеченным планом. И Виктор тщетно пытался понять, где именно допустил ошибку. Не понимал.

Виктор раздраженно выругался. Он терпеть не мог отклонения от плана.

На подъездной дороге, в свете фонарей, показалась синяя «лада» с эмблемой пиццерии.

– Как раз вовремя, – пробормотал Виктор и полез в карман брюк.

Сейчас расплатится, и можно будет идти ужинать. Одному. А эта… Журналистка… Захочет – сама придет…

Приняв такое решение, Виктор со спокойной душой стал ждать доставку.

Глава 17

Когда Неверящий зашел на кухню с двумя коробками пиццы, Аня заваривала кофе.

– Чайник только что вскипел, – она посмотрела на коробки многозначительным взглядом. – С чем пицца?

– С сыром и грибами, – буркнул Неверящий, кладя коробки на стол.

Аня любила и то, и другое, но из-за вечной экономии позволяла себе по куску пиццы на день рождения и Новый год. И все. А тут – такая роскошь.

– Растолстеете, – насмешливо заметил Неверящий, перехватив ее взгляд.

– Ой, моя мечта, – в тон ему ответила Аня. – Может, хоть тогда мама перестанет женихов навязывать.

– Хотите сказать, они сами от вас сбегут?

– Надеюсь. Я пока замуж не стремлюсь.

Взгляд Неверящего Аня расшифровать не смогла. Но и плевать на взгляд. Главное ж то, что делали руки! А руки уже раскрыли одну из коробок и сейчас резали специальным ножом горячую пиццу!

– Надо было четыре заказывать, – задумчиво проговорил Неверящий, наблюдая, как Аня с аппетитом вгрызается в сочную начинку и мягкое тесто.

Аня не ответила: много чести. Она, вообще-то, занята. Ест. А он и дальше пусть умничает. В одиночку. Ей больше достанется.

В том дешевом кафе, возле универа, настолько вкусную пиццу не подавали. А потому Аня сейчас находилась на седьмом небе от счастья. Ее любимая еда, да еще и такая вкусная!

– Борщ вы так не ели, – не желал отставать Неверящий.

Вот же прилипала! Пришлось отвечать.

– Борщ мама готовит дома постоянно. И я его ради экономии часто варю. Надоел, – объяснив, Аня потянулась за вторым куском.

Неверящий наконец-то отстал, взял один из кусков, с сыром, и начал с умным видом жевать. Ну вот и пусть займет рот, раз уж ничего полезного от него не услышать.

После третьего куска Аня блаженно улыбнулась и откинулась на спинку стула. Она наелась.

– Кофе остыл, – с ехидцей заметил Неверящий.

– У вас такой вкусный кофе, – честно ответила Аня, – что я и остывший его литрами пить готова.

– Сердце посадите.

И вот какое ему, спрашивается, дело до Аниного сердца?

– Это было преувеличение. Гипербола.

Очередной непонятный взгляд, и Неверящий молча утыкается в кружку с чаем.

Журналистка оказалась любительницей вредной пищи. Кто бы мог подумать. А выглядела такой домашней девушкой, любящей стоять у плиты и мечтающей выйти замуж. Выглядела, да. Все же внешность часто бывает обманчивой.

Виктор наблюдал за тем, как она с жадностью поглощала большие куски пиццы с грибами, и думал, что такую жену проще пристрелить, чем прокормить. На нее ж продуктов не напасешься. И бедный тот муж будет, который рискнет ее в жены взять. Его доход точно должен быть выше среднего.

Сделав себе в уме отметку вставить эту сцену в нынешний роман, Виктор стал наблюдать за тем, как журналистка пьет остывший кофе. Нет, ему и раньше было ясно, что жила она, не шикуя. Но пить кофе, который холодный… Почему б не вылить его и не варить свежий?

«Экономия», – подумал Виктор. Никому не нужная и часто бессмысленная экономия. В кои-то веки Виктор почувствовал благодарность к брату. Все же чудесный образчик для наблюдений у него появился. Да, журналистка постоянно его раздражала. Но теперь он мог с большей достоверностью описывать в романах если не мысли и чувства, то уж точно действия тех, кто постоянно нуждается. Сам Виктор даже не додумался бы до холодного кофе. И его герои, тоже далеко не богачи, заварили бы новый. А тут вон оно как, оказывается.

– У меня рога появились? Или хвост? – прозрачно намекнула журналистка.

– Кофе. Остывший, – ответил Виктор, встал, доковылял до холодильника, достал оттуда бутылку холодной минералки и с удовольствием выпил два стакана. Потом, оставив бутылку на столе, вернулся в кабинет.

Его ждали файл с книгой и герои. Мысленно Виктор довольно потер руки. Что ж, он напишет, о, он многое напишет. И образы наконец-то оживут, обретут краски, станут «настоящими» людьми.

Определенно, Антону в этот раз следует сказать «спасибо» за такой великолепный образчик нуждающейся журналистки! Это ж какая героиня выйдет!

И Виктор увлеченно застучал по клавишам, выплескивая на «бумагу» все свои мысли, чувства и наблюдения.

Глава 18

Аня мысленно покрутила пальцем у виска вслед Неверящему. Дался ему этот кофе. Ну холодный. И что? Теперь его выливать? Так тогда только на кофе и тратиться всю жизнь, с Аниной-то рассеянностью и забывчивостью. «Писатели – народ странный, обычным людям не всегда понятный», – любил объяснять действие того или иного классика вузовский препод по литературе. До встречи с Неверящим Аня сомневалась в сказанном, а теперь… Теперь думала, что препод был прав на все сто процентов.

Покосившись на четвертый кусок пиццы, лежавший вместе со своими двумя собратьями на тарелке, Аня помедлила, но все же стянула его.

Поставив остатки в холодильник, она отправилась в свою комнату, жуя по дороге пиццу. И плевать на фигуру. После недели у Неверящего ей предстоит возвращение к родителям. А там и сад, и огород… Несколько часов раком на прополке или сборе урожая, и вся пицца забудется. Так что набрать лишние килограммы Аня не боялась.

Закрывшись в выделенной ей комнате, она вытерла носовым платком руки от крошек теста и снова принялась за чтение. Теперь, лично знакомая с Неверящим, она пыталась читать его книгу, как некую автобиографию.

За этим занятием она провела полночи, заснула поздно, часа в два-три, сразу же вырубившись.

Снился Ане Неверящий, ругавшийся из-за холодного кофе и лишнего куска пиццы.

– Приснится же такая дичь, – пробормотала Аня, утром вставая с постели.

Солнце за окном намекало, что пора, пора подниматься и заниматься делом. Неверящий обещал закончить сегодня с интервью, а Аня не до конца продумала вопросы для него.

К завтраку она вышла, удовлетворенно улыбаясь. Все было готово для финальной части.

За столом ее встретил угрюмый Неверящий. «У него, похоже, не бывает хорошего настроения. В программу не заложено», – иронично подумала Аня.

– Доброе утро. Когда будем заканчивать интервью? – усаживаясь за стол, спросила она.

– Горло, – последовал ответ.

Говорил Неверящий сипло. И, в принципе, и так было понятно, что с ним произошло, – вода из холодильника сыграла свою роль.