Рябиновая невеста - Зелинская Ляна - Страница 33

− Моя дочь − Олинн Олруд.

Несколько оглушительно тихих мгновений они смотрели друг другу в глаза. А может Олинн просто показалось, что в зале повисла мёртвая тишина? И в этом взгляде они одновременно и узнавали друг друга, и отдалялись так, как будто увиделись впервые, потому что в один миг оказались по разные стороны правды.

Ухмылка стаяла с лица Игвара, и он медленно, даже слишком медленно, опустил кружку на стол. А потом посмотрел на своих людей и скомандовал коротко:

− Все вышли из зала! Мне надо перемолвиться словечком с ярлом Римондом… наедине.

Последние слова он произнёс с такой зловещей интонацией, что воины без возражений вскочили с лавок и, бряцая оружием, спешно стали покидать зал. И только коротышка в красной рубахе хотел, было, возразить и подойти поближе, чтобы рассмотреть королевскую невесту, но Игвар одним коротким движением набросил Олинн накидку на лицо и, обернувшись к своему спутнику, рыкнул:

− И тебя это тоже касается, Хейвуд! Или зубы во рту лишние?

− Я всего лишь хотел… Но как скажешь, командор, как скажешь… Ничего такого… Уже ухожу.

Коротышка попятился к двери, продолжая любопытно вглядываться в скрытую под покрывалом невесту. И пока он шёл, его преследовал тяжёлый, мрачный взгляд командора. А когда дверь за Хейвудом захлопнулась, Игвар схватил кружку и с такой силой ударил ею о стол, что она разлетелась на куски.

− У тебя что, Римонд, голова лишняя? Ты собрался подсунуть королю экономку вместо собственной дочери?! Не знаю даже, то ли отрубить тебе голову сразу, то ли сначала посадить на цепь во дворе, на потеху моим воинам? Чтобы остальные не думали, что со мной можно шутить!

− Она не экономка, − попыталась возразить эйлин Гутхильда мягко, − вернее, да, экономка, но она и правда дочь ярла Римонда!

− «И правда дочь ярла»? Это как понимать, женщина?! — грозно спросил Игвар, поворачиваясь к Римонду.

− Она моя дочь, − ответил тот глухо.

− Незаконнорожденная, очевидно?

− Почему же, вот бумаги, они подтверждают всё, − ярл протянул командору свитки. — Я дал ей имя своего рода.

− Что-то, я чую, чернила даже не просохли, − произнёс Игвар, поднеся свиток к носу и не сводя с противника глаз, − сильно торопился, ярл? А куда же ты свою-то законную дочь подевал, раз тебе пришлось принарядить в невесты этого воробья?! Припрятал, чтобы сосватать за кого-то из северян-мятежников?

− Я обещал королю старшую законную дочь и земли, − ответил ярл, с прищуром ненависти глядя на своего врага, − и вот она пред тобой. По бумагам она законная дочь, и земли идут ей в приданое. Чего же ещё ты от меня хочешь? Я обещал — держу слово. И ты клялся королю — так тоже держи слово. Забирай её и уезжай. Чем ты недоволен?

− Ты, видимо, думаешь, что наш король такой дурак, что поверит в это? В то, что всё это — правда. А может, он подумает, что ты решил по глупости его перехитрить и взял первую попавшуюся девку со двора, выписал на неё бумагу, чтобы потом объявить договор вне закона?! Она на тебя даже не похожа! — Игвар схватил Олинн за локоть и развернул к ярлу лицом, а потом откинул накидку. — Как думаешь, что скажет наш король, когда посмотрит в эти глаза? А, ярл? Не держи и меня за дурака, она тебя такая же дочь, как я монах!

Игвар отошёл, взял меч и пристегнул его к ремню, а потом сказал, уже тише, без ярости в голосе:

− За этот обман, ярл, твой сын лишится головы…

Но он не успел договорить, эйлин Гутхильда шагнула ему навстречу, рухнула на колени и обхватила его ноги руками.

− Молю вас, командор! Не убивайте его! Он же не со зла! Так вышло! Возьмите, что хотите! Все богатства замка! Драгоценности, меха! Только оставьте его в живых! У меня есть ещё дочь, возьмите её! Но она… не слишком красива, а другая ещё мала! Мы сделаем всё, что скажете! Только не губите Харальда!

Никогда Олинн не видела, чтобы эйлин Гутхильда так унижалась. И в какой-то момент ей даже стало жалко мачеху. Она представила, как Игвар отрубит голову Харальду прямо здесь, в замке, во внутреннем дворе, где они когда-то все вместе играли с деревянными мечами и плетёными из лозы щитами, и ужаснулась этому видению. И мысль, что на руках Игвара будет эта кровь, иглами прошила вены.

Это безумие какое−то! Игвар — это тот самый командор Грир, что стоял на Перешейке рядом с красноволосой ведьмой и руководил битвой? Это о нём ей рассказывал Свен. И получается…

А ведь это она виновата во всём! Если бы она не помогла бежать Фэде, а рассказала всё мачехе, Харальду бы не грозила сейчас смерть. Если бы она не привела Игвара в замок, кто знает, как бы оно всё вышло. Олруд мог выстоять, а болотный мор погубить войско короля Гидеона. Если бы она послушала Торвальда, то их командор сгинул бы в болоте и Север мог победить. А теперь Игвар стоит здесь, как хозяин, и говорит о ней, будто о вещи! Разумеется, такая, как она, без надобности его королю. И что ещё хуже, таких, как она, его король с лёгкостью отправляет на костёр!

И если бы только это! Но Игвар солгал ей. Он с самого начала её обманул! Как же, не помнил он, как сюда попал! Помнил! Знал! Знал о гончих, знал, что это дело рук их колдуньи, а они ведь погубили Тильду! А он ещё и утешал её там, у воды, сочувствовал. Подлец! Она-то думала, что он погиб, а он… Эти гончие его бы и не тронули. И, скорее всего, он видел, куда она ушла, там, у реки. Сидел, наверное, в зарослях и наблюдал, и обнаружил тайный ход. Так его воины и попали в замок. А она была такой наивной и доверчивой! Глупая, глупая Олинн!

И осознание всего этого перевернуло её мир и заставило посмотреть на Игвара с ненавистью. В этот момент она готова была стать женой короля, украсть то, что просил отец, чтобы отомстить за Тильду, а потом бежать с этим камнем обратно на север.

«Кто ещё отомстит за твою старуху, если не ты?»

− Так куда делась настоящая дочь? — спросил командор жёстко.

− Она сбежала. А я ей помогла, − ответила Олинн с вызовом, глядя Игвару прямо в глаза, и, содрав с головы накидку, швырнула её на пол. — А теперь она уже далеко. В Эгельстайне. Я помогла ей добыть лодку и нашла воина, чтобы её сопроводил.

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​

− Ты, пичужка? — Игвар посмотрел на Олинн тяжёлым взглядом, и снова пронизывающая зелень его глаз будто пригвоздила её к полу.

Наверное, она только что подписала себе смертный приговор, ведь отец тоже смотрел на неё, и в его глазах она легко прочла, как к нему постепенно приходит понимание… Он понял, что она видит Игвара не впервые, и что как-то причастна к тому, что он стоит хозяином посреди Медового зала.

Но теперь и она понимала: Игвар — враг. Лживый, коварный и подлый враг. И во всём этом её вина. Она рассказала ему о том, чем дорожит Белый Волк, и он всё это использовал против него. Она своими руками сделала всё это!

− Да, я. Я и тебе помогла, или ты забыл? Я тебе жизнь спасла, а следовало сбросить тебя в болото! − произнесла она со злостью, что ей теперь терять! — И ты сам сказал, что у меня в долгу, Игвар. Так сдержи своё слово — верни долг.

− И что же ты хочешь в уплату этого долга? — он прищурился, усмехнулся зло и сделал шаг назад, освободившись от цепких рук эйлин Гутхильды.

− Пообещай, что не тронешь никого в замке. Ни Харальда, никого, − ответила Олинн. — Оставь их всех в живых. Я дочь ярла Олруда, любой в замке это подтвердит, да и вон, бумага у тебя в руках, а раз есть уговор с королём, то и будь добр его исполнять.

− Ты не можешь мне приказывать, пичужка. А просишь очень многого, − ответил Игвар, бросив на ярла короткий взгляд. — Но раз я дал слово…

Он стоял и смотрел на Олинн тяжёлым взглядом, в котором почти не осталось зелени. Смотрел так, словно она только что вонзила нож ему в сердце, и думал о чём-то, и молчал. Как будто не знал, что делать дальше. И все застыли, не понимая, что происходит и что за этим последует.

Игвар положил пальцы на рукоять кинжала и сжал её, а потом продолжил негромко, но в голосе звучала скрытая угроза: