Рябиновая невеста - Зелинская Ляна - Страница 42

− Но куда же я пойду? — устало спросила Олинн. — Неужели ты меня выгонишь?

А что будет, если Фэда, и правда, её выгонит? Судя по всему, она и сама всего боится, и может статься так, что откажет ей в гостеприимстве. И такого поворота от судьбы Олинн никак не ожидала.

− Ладно, ладно! Я поговорю с мужем. Оставайся на ночь здесь. Утром что-то придумаем, − ответила Фэда, направляясь к двери. — Ложись спать, я приду завтра.

Фэда ушла, а Олинн так и осталась сидеть на кровати. Нехорошее предчувствие шевельнулось в груди, и, будто вторя ему, ветер ударил в окно и завыл где-то в дымоходе. Но у Олинн больше не осталось сил на переживания. Завтра утром она убедит Фэду в том, что никому не помешает в замке. Узнает, где найти вёльву и сразу поедет к ней…

Если она избавится от проклятья, а воины короля покинут Бодвар, то опасаться будет нечего.

А сейчас всё, что она может — спать.

Утром Олинн проснулась непривычно поздно. И первое мгновенье удивилась — где это она? Балдахин над широкой кроватью, большой камин и много подушек. За окном всё ещё шумит дождь… И почему-то болит нога.

А потом вспомнилось всё и сразу, и Олинн рывком села на кровати.

Она в Бодваре. У Фэды. А нога болит потому, что она вчера шлёпнулась с лошади.

Ночь, дождь, всадники в кольчугах и страх… Всё это было вчера. И в то же время, всё, произошедшее за последние два дня, показалось сейчас каким-то далёким и нереальным. Будто и не с ней произошло. Может, потому, что слишком много всего случилось. Олинн потёрла лицо ладонями, прогоняя остатки сна и окончательно осознавая, где она.

В чужом доме.

Сердце сжалось от тоски. И ей вдруг отчаянно захотелось оказаться не здесь, не в этой чужой комнате и пышной постели, а где-нибудь в знакомом месте, в избушке Тильды, например. Чтобы там привычно горел огонь в очаге, и пахло травами, и впереди ждали простые повседневные дела. Ни войны, ни побега, ни предательства, ни проклятий…

Кто-то осторожно постучал, и следом отворилась дверь. Вошла служанка, держа в руках ворох одежды: платье, туфли, какие-то ленты и гребень. Она поклонилась, пожелала доброго утра, быстро повесила наряд на высокую спинку стула и исчезла за дверью, чтобы снова появиться уже с кувшином воды для умывания.

− Эйлин Фэда меня прислала, − ответила она на вопрос Олинн, для кого всё это. — Велела помочь вам одеться.

− Да не нужно мне помогать, − усмехнулась Олинн.

Кто ей помогал одеваться в Олруде? У неё никогда не было служанок, так что справится сама. А Фэда слишком быстро взяла на себя роль хозяйки Бодвара.

Но платье, которое прислала ей сестра, было таким, что самой тут не справиться. Глубокий зелёный цвет, золотая вышивка вокруг выреза и по краю широких рукавов, а сзади шнуровка, руками не дотянешься. К платью прилагалась тончайшая льняная рубашка и пояс, тоже расшитый золотом, и туфли из тонкой оленьей кожи. Это был слишком дорогой наряд, и слишком для неё непривычный. Да и ни к чему ей сейчас в нём щеголять, только привлекать лишнее внимание. И Олинн, осмотрев его, спросила у служанки:

− Чьё это платье?

− Эйлин Фэда сказала, что ваше.

− Как тебя зовут? — просила Олинн служанку, продолжая разглядывать шелковистую ткань.

− Ислид, госпожа.

− Послушай, Ислид, а где моя одежда? — спросила она, откладывая платье. — В которой я приехала?

− Так вот же, — махнула служанка рукой на сундук, — да тут только рубаха и пояс, а остальное ещё не высохло, сыро-то вон как! Все веревки и так тряпьём завешаны, одних плащей натащили королевские вояки целую гору!

− А где сама эйлин Фэда? Ты можешь её позвать?

− Не могу, госпожа. Король прибыл в замок, так что она не может сейчас прийти.

− Король?!

У Олинн всё внутри сжалось от страха. Вот только встречи королём ей сейчас не хватало!

— Ну да. А к вечеру ждём ещё гостей. Чуть ли не всё войско короля соберётся здесь. Так наша экономка говорит. Вон даже за стеной крепости шатры поставили. А я сейчас завтрак принесу и справлюсь у госпожи, когда она освободится, — Ислид присела в коротком поклоне и исчезла за дверью.

Вернулась она быстро, неся в руках деревянный поднос, уставленный едой. И Олинн посмотрела на него с удивлением, не привыкла она так плотно завтракать. В Олруде встаёшь с рассветом, быстро перехватишь, что будет на кухне, и пора бежать по делам. А тут…

Она посмотрела на мёд и сливки, и пышные овсяные блины c голубикой. А ещё тонкие ломтики холодной оленины с брусничным соусом, свежий хлеб и рыбу, запечённую с мёдом и мятой. Служанка поставила поднос на столик у окна и приоткрыла ставень, впуская свет пасмурного дня.

— Эйлин Фэда просила вас никуда не выходить, она сама к вам придёт, когда сможет. А то в замке суматоха, и полно воинов короля, к вечеру будет пир, — добавила Ислид. — Я сейчас ещё дров принесу, а то зябко стало, растоплю камин. Ветер-то как вчера лютовал! Всё тепло из покоев выдул! После духоты-то совсем сыро, дождь, видно, надолго зашёл. Я сейчас кликну остальных — принесём горячей воды и лохань. Вас надо пропарить после вчерашнего и волосы отмыть.

Волосы отмыть, и правда, не мешало бы. Олинн вчера упала спать, даже не просушив их как следует, и на голове теперь был настоящий колтун, даже гребень его не взял.

Пока две другие служанки таскали воду в лохань, Ислид помогла ей примерить платье, покачала головой, видя, что оно длинновато, и послала за рукодельницей, а Олинн взялась за завтрак, почувствовав, как разыгрался аппетит. Ещё бы! Вчера в дороге она и не ела ничего толком, а вечером кружка мёда да миска похлёбки свалили её в сон.

Олинн завтракала и смотрела, как девушки таскают воду. И раздумывала…

Наверное, так даже лучше, что ей не надо никуда выходить. Пересидит здесь, король же не навсегда в Бодваре. Пару дней будет пировать, а потом уедет либо на север, завоевывать новые земли, либо на юг, до весны. А что такое два дня! Зато она пока расспросит служанок о том, есть ли тут поблизости какая-то вёльва. Должна быть. А как только король уедет, так она сразу к ней и отправится. Главное, никому не попасться на глаза.

Она почему−то подумала об Игваре. А что, если он будет её искать? Но тут же себя успокоила. Во-первых, вряд ли он подумает, что она уехала в Бодвар. Он же не знает про Фэду. Во-вторых, здесь, как говорят служанки, замок полон народу, тут легко затеряться. Единственный, кто может о ней рассказать, это тот командор, который подобрал её вчера. Но, скорее всего, он уже давно и думать о ней забыл, и имя её тоже вряд ли запомнил. Не великого она полёта птица, чтобы её помнить. Да и не станет Игвар у каждого командора о ней расспрашивать. С чего бы? Он, конечно, пообещал её найти, если она сбежит, но у главного командора короля должны быть дела и поважнее, чем искать сбежавшую экономку.

И правда, чего она так волнуется? Здесь никто её не найдёт и не увидит. Нечего и переживать.

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​

Она вздохнула, посмотрела на свою ладонь, где пряталась невидимая звезда, и почему-то ощутила покалывание. Как будто звезда была с ней не согласна.

— Тебя забыла спросить, — буркнула Олинн и быстро сжала руку в кулак, видя, что служанки непонимающе на неё смотрят.

Низ платья подшили быстро, в остальном же оно оказалось ей как раз. И пока была занята шитьём, рукодельница рассказала, что наряд принадлежал одной из сестёр нынешнего ярла. У Хельда Бодвара две младших сестры, и, хотя они ровесницы Селии, но видно, что ростом уже куда больше Олинн. А ещё рукодельница сокрушалась, что теперь они остались совсем без женихов. Придётся девушкам выходить замуж за черноволосых южан. И дети у них станут тоже черноволосыми, а что может быть хуже?

И правда, что может быть хуже? Олинн только усмехнулась. Вот уж цвет волос — это меньшее, за что стоит переживать. Бодвар избежал куда более худшей участи благодаря предательству Хельда. Так что цвет волос его будущих племянников — это всего лишь малая плата за мирный договор. Да и тёмные волосы не так уж и страшны. Она и сама такая, не золотоволосая, как Фэда.