Рябиновая невеста - Зелинская Ляна - Страница 57

А ещё она вспомнила, как рассказывала ему о том несчастном, которого ярл Римонд посадил на цепь посреди двора. Вспомнила лицо Игвара, каким оно было, когда он слушал её рассказ. Она и подумать не могла, что всё это ему известно не понаслышке.

− А когда это было, Ваше Величество? Когда он сбежал из плена? — спросила Олинн тихо, глядя на то, как Игвар сходится с последним противником на ристалище.

− Он вернулся несколько лет назад. И сказал, что Север можно завоевать и навсегда избавить Балейру от постоянных набегов ольхов. И, как видишь, он был прав, − король повернулся к Олинн и снова дотронулся до её руки. — Как думаешь, что пожаловать ему в награду за эту победу? Может быть, отдать Бодвар? Место здесь хорошее, дорога через Перешеек — ворота Севера.

− Я… я не знаю, Ваше Величество, − пробормотала Олинн, глядя королю в глаза.

Сейчас они снова казались орехово-карими, и не было в них никакой темноты. Гидеон ей улыбнулся, а Олинн смотрела на него и не видела.

Все мысли её были заняты только одним: сегодня она назвала Игвара захватчиком… Но после того, что узнала от короля, всё стало выглядеть совсем по-другому. Если Игвар был в рабстве… Эти старые шрамы на его теле, они от плётки. И с ним это сделали люди её отца…

Ох, лягушка глупая!

Значит, тот его рассказ был правдой по своей сути. Он сказал, что был в плену, только не у людей с Солёных островов, а у северян. Но тогда он и не мог рассказать ей всей правды.

И Олинн стало стыдно за свои слова, за ту пощёчину, потому что она внезапно поняла, чего стоило Игвару отпустить ярла и его сына живыми и невредимыми. Другой бы, не задумываясь, отрубил головы своим мучителям. А он отпустил их, хотя и мог казнить, и даже король удивился. Неужели он сделал это только потому, что пообещал ей?

Последний противник вылетел из седла, и толпа одобрительно взревела. Олинн посмотрела на Игвара, как он подцепил остриём копья рябиновую ветвь, украшавшую ограждение, и под радостные крики направил коня к королевскому помосту. Он поклонился Гидеону и, остановившись напротив Олинн, опустил рябину ей на колени. И толпа снова радостно взревела, а воины принялись стучать по щитам рукоятями мечей, одобряя действия своего командора. Олинн посмотрела на Игвара и готова была провалиться сквозь землю. Все вокруг разглядывали их с жадным вниманием, и от этого хотелось куда-нибудь спрятаться. Ведь по её лицу сейчас, кажется, можно прочесть абсолютно всё! Ей было так стыдно и страшно от всех тех чувств, что нахлынули на неё в этот момент. От того, как колотится сердце и щёки заливает краска смущения.

Звезда в её руке совсем растаяла, растворилась и наполнила кровь жаром. Одно мгновенье они с Игваром смотрели друг другу в глаза, и, не зная, как повести себя в этой ситуации правильно, Олинн взяла в руки рябиновую ветвь и поднесла к губам.

Ей показалось, или в глазах Игвара вспыхнул огонь?

Она отвела взгляд, окончательно смутившись, и в тот же миг герольд протрубил в рог, зычно крикнув:

− Победитель − Игвар Нье'Айрх из клана Дуба! И по правилам, победитель королевского турнира, если захочет, может выбрать себе любого противника, и тот не имеет права отказаться.

Никто не думал, что Игвар захочет драться с кем-то ещё. Но он направил своего коня вдоль помоста, остановился напротив Хейвуда и указал на него копьём. Олинн видела, как Хейвуд побледнел и даже выронил яблоко, от которого только что смачно откусил кусок. Толпа зашепталась, а потом сразу же раздались смешки, свист и улюлюканье.

− Игвар? — спросил король удивлённо. — Ты же не будешь всерьёз драться с моим племянником?

− Ну почему же… хотя… хорошо, я буду драться не всерьёз, — хмыкнул Игвар, бросил кому-то копьё и спешился. — Посмотрим, что за кровь течёт в его жилах. Пожалуй, обойдёмся без копий. Дайте ему меч!

Хейвуд что-то пробормотал о том, что подвернул ногу и у него болит колено, но толпа, почуяв развлечение, начала скандировать его имя, и тому ничего не оставалось, как принять вызов. Но, когда Хейвуд вышел на ристалище, ноги его, и в самом деле, едва держали. Толпа потешалась, подбадривая его криками и свистом, а кто-то даже залез на столб, изображая неприличные жесты.

Рог протрубил, и поединок начался.

Игвар ударил своего соперника мечом по плечу, плашмя и не сильно, а Хейвуд в ужасе отшатнулся. Смех и свист понеслись со всех сторон, а Олинн смотрела на соперников, и внутри всё сжалось от нехорошего предчувствия.

Зря Игвар решил унизить королевского племянника! Ох, зря!

Хотя она понимала, почему он это делает, и не могла заставить себя не усмехнуться. Но предчувствие крутилось в желудке тошнотворным клубком, и Олинн одну за другой отрывала рябиновые ягоды, молясь только об одном, чтобы Хейвуд не сделал какую-нибудь подлость.

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​

Игвар гонял коротышку по ристалищу, с лёгкостью отбивая его неумелые атаки, и то и дело бил его мечом плашмя, то по плечам, то по спине. И когда Хейвуд, выбившись из сил, поскользнулся на выбитой лошадьми земле и упал прямо в грязь, король поднял руку:

— Довольно!

Игвар склонился к Хевуду, и видно было, что-то произнёс тихо, а потом схватил его за шиворот, рывком поставил на ноги и подтолкнул в сторону помоста.

— Он сдался на милость победителя, — с усмешкой произнёс Игвар, отдавая меч оруженосцу.

Вверх полетели шапки, и радостные возгласы слились в одно имя: «Грир! Грир! Грир!», а король раздражённо махнул племяннику рукой, чтобы тот ушёл. Олинн выдохнула, но, проходя мимо неё, Хейвуд посмотрел взглядом, полным ненависти и злобы, и дурное предчувствие вернулось с удвоенной силой, накрыло её волной дрожи и сжалось в желудке холодным комком.

− Что ты хочешь в награду за победу над Севером? — король встал и, указав рукой на стены позади себя, спросил: — Может, этот замок?

В толпе разнёсся шёпот удивления. И одобрения. А Олинн почти ощутила плечом, как от Фэды и ярла Бодвара исходят такие же дрожащие волны злости, как недавно от Хейвуда.

− Нет, Ваше Величество, мне не нужен замок, − ответил Игвар, вытирая тыльной стороной лоб и отбрасывая волосы назад. — Я воевал не ради награды, а ради Балейры. И пусть мой наградой будет ваша милость.

— Да будет так! — произнёс король, и его слова утонули в радостном крике толпы.

Глава 26

Король опустился в кресло, и праздник продолжился. Гостей развлекали метанием ножей, жонглированием факелами, лошадиными скачками через барьер, но Олинн всё это мало интересовало. Она видела, как Хейвуд вернулся с кровоподтёком на лице и посмотрел в её сторону взглядом, полным затаённой злости, как Фэда ёрзала на месте, то и дело поглядывая на Олинн и короля, а внизу, где расположились найты, Гленн Нье'Лири тоже оглянулся несколько раз на неё.

А ей казалось, что вокруг сгущаются тучи, и что-то плохое, словно огромная воронка, затягивает её внутрь.

Когда турнир наконец закончился, король пригласил своих гостей к шатру, чтобы немного перекусить и выпить, потому что дальше праздник продолжался соколиной охотой. Слуги принесли клетки с куропатками и зайцами, которых должны были выпускать для короля. И две прекрасные птицы в кожаных клобучках, закрывавших голову, уже сидели на руках у ловчих.

Игвар вернулся и подал руку Олинн, чтобы сопровождать её к шатру. А она всеми силами старалась не смотреть на своего спутника. Хоть король и велел Игвару сегодня быть её сопровождающим, но уж слишком много внимания со всех сторон они привлекли. И это было плохо, потому что сам король шёл рядом и рассказывал Олинн что-то о соколиной охоте, но она понимала, когда они с Игваром смотрят друга на друга, и слепому понятно, что всё между ними не просто так. И пусть так много осталось невысказанного, но то, что сделал Игвар на турнире, и эта ветка рябины красноречивее тысячи слов. И как ей вести себя дальше, Олинн просто не знала. Не понимала, чего ей ждать. А что будет, когда всё это поймёт король? Ведь сегодня он просил её руки у Игвара, нисколько не сомневаясь в своём решении. Что будет, когда он догадается, что у его неназванной невесты чувства к его лучшему другу? Ведь его интерес к ней неподдельный, жадный и очень странный. Он каждый раз хочет коснуться её, поддержать за локоть или за руку, и это тоже пугает. Пугает и его перстень, и жар его кожи, а главное, этот взгляд, полный темноты, который меняется, когда он смотрит на Олинн.