Одержимые сердца (СИ) - Морион Анна - Страница 34

Я отпустила его руку.

Трой схватился за свое запястье и стал извиваться от боли, выкрикивая ругательства.

— Еще раз ты заговоришь со мной, или попробуешь дотронуться до меня, — я подам на тебя заявление в полицию по статье «домогательство», — спокойным тоном сказала я ему. — Ты ведь не хочешь, чтобы об этом узнала вся Канада и СМИ? Иначе, боюсь, твоему бизнесу придет конец. В Канаде не любят тех, кто домогается беззащитных одиноких девушек.

Да, да, все-таки дала волю своей злости. Да, сломала ему руку. Но на видеозаписи будет ясно, что я всего лишь защищалась от его домогательств. Закон на моей стороне. Но теперь нужно поиграть в хорошую девочку.

— Так, давай-ка отвезу тебя в больницу, — мягко сказала я Трою, который, сгорбившись, продолжал кричать и извергать ругательства в мой адрес. — Ты уж извини, я просто испугалась.

— Да… Мне нужно в больницу! Срочно! Ты мне руку сломала! Черт! Проклятье! Она испугалась! — В глазах Троя, полных ненависти, стояли слезы.

Но он понимал, что в этой истории был виноват он сам, поэтому разрешил мне доставить его на подземную парковку, усадить в мое авто и довезти его до ближайшей больницы, где ему наложили гипс. Затем я отвезла Троя домой, по дороге простив ему его похабные действия, приведшие к его травме, а он извинился передо мной и попросил не обращаться в полицию. Так мы совершенно мирно разрешили сложившуюся ситуацию.

С тех пор Трой обходил меня стороной, а если встречал в лифте, то просто молчал, как послушный милый ягненок.

Но легче от этого мне не стало. Ведь Брэндон словно забыл о моем существовании, а писать первой я не желала. Это было бы унизительно.

Он не звонил.

И моя душа была полна мрака и горького недоумения.

Так как все мои мысли были о Лондоне и о том мерзавце, который ни разу не дал о себе знать, мне трудно было сосредоточиться на работе. До чего я докатилась! Жалкая влюбленная дурочка! Моя голова не желала думать о фотографии, об искусстве, ни о чем. Вместо полезных встреч и работы, я занималась какой-то ерундой. Жалостью к себе. Моя жизнь встала на тормоз.

Но так не могло больше продолжаться. Я не могла больше сдерживать свою одержимость Брэндоном. И я решила сдаться. Позвонить ему. Услышать его голос.

Я дождалась вечера, легла на широкую софу, обитую красным бархатом, и, поколебавшись еще несколько секунд, нажала на экран и прижала телефон к левому уху. Послышались длинные гудки. Я затаила дыхание и закрыла глаза.

— Скучаешь?

Голос Брэндона.

Мои губы тут же расплылись в дурацкой широкой улыбке.

— Вообще-то да. Длинный день, много работы… Кручусь как белка в колесе, все постоянно чего-то от меня хотят, — скучающим тоном сказала я.

Мне нужно было дать ему понять, что моя жизнь продолжается. Насыщенная работой, событиями, интересная жизнь. Которой, на самом деле, больше не существовало.

— Рад слышать, что ты вся в творчестве. Значит, намечается новая выставка? — издав приятный смешок, сказал на это Брэндон.

— Хм… Нет. Недостаточно материала. Но я работаю над этим, — ответила я и, запустив пальцы в свои распущенные волосы, добавила: — Куда ты потерялся?

— Прости?

— Черт, Брэндон, как давно мы не общались? — фальшиво рассмеялась я.

— Предполагаю, несколько месяцев?

— Именно. И чем же ты так занят, что не найдешь даже три минуты, чтобы позвонить мне?

— Работа. Бизнес. Выставки. Ни одной свободной минуты.

— Так я и поверила! — Из моего горла вырвался раздраженный тон.

— Ты, как всегда, прелестна, — рассмеялся на это Брэндон.

— Слушай, я звоню тебе не потому, что сильно скучаю по тебе, милый! У меня к тебе один маленький вопрос! Ответь на него и можешь быть свободен, — равнодушным тоном сказала я.

Он не скучал по мне. Это было очевидно.

Мое сердце наполнилось горечью, и я желала бросить телефон в стену, разбить его, уничтожить, избавиться от голоса Брэндона. Такого равнодушного. Такого бесчувственного.

— Что тебя интересует? — спросил он.

— Не мог бы ты подыскать мне красивую большую квартирку, где-нибудь в хорошем районе Лондона? — Что я несла! Но это было первым, что пришло мне в голову. Видимо, импровизация была не моей сильной стороной.

— Тебе не нужна квартира в Лондоне. Мы договорились, что мы будем жить в моем поместье, — категорическим тоном вдруг сказал Брэндон.

Я обрадовалась: ха! Мне удалось зацепить его за живое!

— Нет уж, милый, никакого договора не было! — довольно улыбнулась я. — Но не кипятись, я говорю о студии.

— Студии для чего?

— У меня есть одна просто блистательная идея: купить старый пленочный фотоаппарат…

«Мистер Грейсон, это Люция!» вдруг раздалось в трубке.

Робкий женский писклявый голосок.

— Что еще за Люция? — тихо спросила я.

Мое тело напряглось. Глаза резко открылись.

«Проходи» — а это голос Брэндона.

— Брэндон! — прошипела я.

С ним была какая-то девка.

Какого черта? Что за бред?

— Поговорим потом. Я занят, — сказал мне Брэндон.

— Занят? Траханием какой-то Люции?! — Меня съедала ревность. Дикая безумная ревность. — Я сижу здесь монашкой, а ты там трахаешь смертных девок?

Мой голос сорвался на крик.

Как он смеет!

— До связи.

И Брэндон отключился.

Я в бешенстве вновь набрала его номер, но в этот раз «абонент был недоступен». Он отключил телефон.

Я ошарашено вскочила с софы, направилась в ванную комнату, уставилась в огромное зеркало на стене и не могла поверить.

Он был не один. Он продолжает иметь смертных девок. Да, смертных, потому что в мире не было ни одной вампирши с именем Люция.

А я? А я, дура, была верна! Верна Брэндону. Никакого секса со смертными! Никаких удовольствий! Сухой паек, черт побери! И этот дурацкий цвет волос… Я уже успела привыкнуть к нему. Я все еще ношу его, чтобы Брэндон любил меня. Но ему этого стало мало?

Мне хотелось рвать и метать. Моя душа была полна злобы и ревности. Уничтожить. Убить. Разбить на мелкие осколки. Все вокруг. Всех, кто встанет на моем пути!

Но я знала, что это ничего не решит. Не исправит.

И я беспомощно рассмеялась.

На глаза наворачивались слезы разочарования, но я не желала рыдать.

«Нет, Брэндон, так не пойдет! Я научу тебя сдерживать свое слово. И ведь не ли ты это заявил, что не будет никаких интрижек со смертными? Нет, о нет! Но я не ринусь на улицу, в поисках отмщения! Я выше тебя!» — пронеслось в моей голове.

Да, я могла бы с легкостью поехать в ночной клуб и найти там развлечение на ночь. Соблазн был велик.

***

Через два дня после того, как я обнаружила, что мой любимый мужчина неверен мне, самолет из Торонто, в котором сидела нетерпеливая я, приземлился в аэропорту Лондона. Моя нога вновь ступила на английскую землю, на три месяца раньше срока, который поставила никто иная, как я сама. Из Торонто мною были привезены четыре больших чемодана с самыми необходимыми мне вещами и аппаратурой. И, конечно, вся та скучная, но элегантная гора одежды от Брэндона.

Я устрою ему сюрприз. Появлюсь в его поместье. На пороге. А если дом будет пуст, то я зайду, разложу свои вещи в спальне Брэндона и буду ждать его приезда. Но я буду холодна и серьезна. Пусть знает, что я не простила его интрижки с этой Люцией. Пусть просит прощения, и, может, после жаркой ночи, я прощу его. Он должен очень постараться, чтоб я простила его.

Получив свой багаж, я поставила чемоданы на тележку и медленно побрела на парковку, где меня должен был ждать арендованный мною черный «Джип». Большой агрессивный внедорожник для моей агрессивной натуры. Естественно, я предпочла бы красный «БМВ», который подошел бы моей страстной натуре еще больше, но, увы, он принес бы мелкие неприятности моей репутации.

Иногда меня распирало желание вернуться в те волшебные годы, когда мои волосы были золотыми, а мои автомобили — красными. Вот это было время! Я развлекалась, как хотела! И что за черт меня дернул стать фотографом? В современном мире быть известной персоной, даже в узком кругу шоу-бизнеса и мира фотографии, было непросто. Постоянно следовало думать о своей репутации. Она хрупкая вещь. Один неверный шаг — и репутация уйдет в мусорный бак… Конечно, восстановить ее можно, но каких трудов бы мне это стоило! Нет, каждый мой шаг — обдуман и трезв. Разве что сегодняшний прилет в Лондон… Он был принят на горячую голову, но стоил того, чтобы привязать к себе моего прелестного мерзавца Брэндона. И он не посчитает этот шаг актом отчаяния с моей стороны, потому что я заранее придумала, как объяснить ему мой неожиданный прилет и переезд к нему. Такой ранний, незапланированный переезд.