Измена. Бес в ребро (СИ) - Полякова Лана - Страница 27

И Москва не сразу строилась.

Пока я доехала до мамы, уже пора было собираться к отцу в больничку. И всю дорогу мама меня стыдила. За то, что я собралась с Сашей за город. Обвиняла чуть ли не в измене мужу. Обзывала профурсеткой. И возмущалась, что без мужского воспитания мои девочки пойдут по рукам. Как я.

— Мама! Остановись! Ты переходишь уже все возможные границы. Подумай о своём здоровье. Что ты разошлась с упрёками? Зачем? — попыталась я вразумить её перед входом на территорию института скорой помощи.

Но глядя, как мама всё сильнее распаляется, я поняла, что взывать к разуму сейчас бесполезно. И когда мы поднялись к отцу, я, оставив маму, пошла поговорить с лечащим врачом о папе.

В конце разговора я попросила его, осмотреть маму и сделать ей, если это необходимо, успокоительный укол. Не справляется она с потрясениями самостоятельно.

Нужно искать маме специалиста.

После укола мама полежала немного и вроде пришла в себя. Я не стала ей ничего говорить, мы просто тихонечко дошли до дома и там расстались.

Я старалась не потерять те жемчужинки настроения, что собирала утром. Не расплескать на ерунду ощущение чуда. Чтобы раздражение дня не сожрало ржавчиной, не разъело моё предвкушение.

Пока собирала, сумку позвонил мой адвокат. Сообщил, что у мужа предложение по разделу имущества со значительными уступками в мою пользу. Что Сергей хочет разделить всё в досудебном порядке договором. Мужчина объяснял мне юридические тонкости и разъяснял отличия, уговаривал встретиться.

Ой, не сегодня!

И не хочу я брать у Сергея лишнее. Только законное. Лишнее может слишком дорого мне обойтись.

Что ж так сложно-то всё?

Мы с девчонками пили чай на кухне, и я в сотый раз давала им наставления. Вплоть до того, как включать газ. Потом, поймав себя на третьем повторе одного и того же, замолчала на полуслове.

Я становлюсь похожей на свою маму. Девочки не маленькие. И остаются дома одни не впервые. В возрасте Иры я замуж выходила.

Остановись!

— Мам, не волнуйся. Я, скорее всего, буду ночевать с бабушкой сегодня. А Ира завтра. Будем слать тебе отчёты. Не паникуй! — сказала Олюшка.

Звонок в дверь прогремел для меня сиреной.

Саша зашёл в квартиру с полными пакетами продуктов. Привёз девочкам фрукты. Сладости.

В старых, потёртых джинсах и в джемпере крупной вязки, в расстёгнутой настежь куртке, со взъерошенными волосами он был тоже взволнован и вёл себя как приглашённый к детям Дед Мороз.

Балагурил и не замолкал ни на секунду.

Нервничает.

А я, как увидела, когда почувствовала его нервозность, то сразу успокоилась. Мне стало легко. И немножко весело.

Как я всё-таки люблю дорогу! Люблю, сидя в кресле автомобиля, видеть, как серая лента асфальта исчезает под капотом. Смотреть на мелькающие по сторонам пейзажи. Безвременье дороги всегда примиряет меня с жизнью. Как бы ни менялись события в ней, калейдоскопом, день за днём, но есть всегда место, где всё встаёт на паузу. И можно спокойно подумать о том, что происходит. Или просто смотреть в окно, наблюдая, словно кино, реальность за стеклом. И постепенно дорога залечивает, осаживает наносную муть. Дорога — мой идеальный антидепрессант.

Мне очень нравилось, как Саша управляет своей машиной. Красиво. У меня, при моём большом опыте вождения, не возникало желания отобрать у него руль. Или педали.

Например, когда мы ездили с Сергеем, я всегда давила в пол правой ногой. Пытаясь найти тормоз. На пассажирском сидении.

Мы ехали на северо-запад. Вечерело. Очень живописное шоссе, проложенное сквозь леса. Суровые ели, темно-зелёной чащей и таящейся страшной сказкой, перемежались с вековыми, золотыми в заходящем солнце, соснами. И в дымке зарождающейся листвы смешанным многолесьем.

Соскучилась я по природе.

По жизни, похоже, тоже

Сорок четвертая глава

Мне очень спокойно и безопасно было в Сашиной машине. Так, что когда на заднем сидении зашебуршал в пристёгнутой переноске большой рыжий котяра, я вздрогнула от неожиданности.

Саша отреагировал на недовольство питомца и притормозил на обочине у первого удобного спуска к лесу.

Он вышел и стал доставать нашего пассажира из его домика. Я тоже решила размяться. И, открыв дверь, хотела спрыгнуть на гравий, но Саша с котейкой на руках подал мне руку и помог спуститься.

— Знакомьтесь, это Тимофей. Мой друг. А это Елена, моя женщина, — с серьёзным лицом представил он нас друг другу.

Мы спустились с насыпи и прошли в лес. Немного пройдя вглубь. Чтобы не видно было дороги.

Саша пристегнул к шлейке собачий поводок на рулетке и опустил кота на землю.

Величественно подняв хвост, словно знамя победителя, тот пошёл, аккуратно ставя лапки, обнюхивать территорию, выискивая подходящее место.

Ну не каждый же куст достоин?

Было зябко. Весна в городе и в лесу, тем более вечером, это большая разница. Саша, отодвинув полу своей куртки, приобнял меня за плечи укрывая, и мы застыли. Наслаждаясь моментом.

Я чувствовала его запах, слышала, прислонённым к груди ухом, как ровно и сильно бьётся его сердце. Ощущала тепло от его горячей ладони на плече и его дыхание мне в макушку.

Медленно подняла голову и уткнулась холодным носом ему в шею. Мурашки разбежались по коже от моего прикосновения. Захотелось поймать их губами.

И здесь Тимофей заявил о себе.

Я вздрогнула на его утробный "мав" и взглянув вниз наткнулась на внимательный и изучающий взгляд апельсиновых глаз.

Саша хмыкнул и, чмокнув меня в нос, подхватил рыжего на руки.

— Поехали! — весело проговорил он

К дому подъехали уже в темноте. С пульта открылись ворота в высоком заборе, и мы попали на территорию участка. Дом нависал тёмной громадиной где-то справа. Саша вышел, повозился рядом, и я услышала лязгающий звук отрывающегося гаража.

Мужчина открыл дверцу автомобиля с моей стороны и, по-мальчишески улыбаясь, подхватил меня на руки.

Он перенёс меня через порог, крутанулся на месте, и, глубоко вздохнув, поставил на ноги.

— Вот мы и дома. — шепнул мне мужчина, включая свет.

Я огляделась.

Мы находились в просторном, светлом помещении с высокими потолками. Несколько закрытых дверей и пульт управления в железном ящике около входа в гараж.

— Проходи, будь как дома и не стесняйся. А пока занесу Тимофея и вещи. Проходи, проходи. — весело проговорил Саша, видя моё замешательство.

Я, толкнув одну из дверей, попала на кухню. Стоило мне перешагнуть порог, как свет зажёгся автоматически, мягко освещая комнату. Деревянные шкафчики, огромный холодильник. Сталь и дерево. Строго и функционально.

Я прошла вдоль разделочного стола, чуть погладив его кончиками пальцев. И оказалась у двери на веранду.

Пыли, кстати, на столе не было.

Веранда была полностью застеклена. Стёкла закрыты рольставнями с внешней стороны. Большой деревянный, устойчивый и добротный стол был окружён удобными массивными на вид стульями. Я представила, как, наверное, здорово здесь проводить время. Обедать, заниматься делами, просто болтать с семьёй.

Повернувшись, чтобы вернуться, я заметила ещё одну дверь. Двустворчатую.

За ней обнаружился деревянный настил, переходящий в причал.

И дальше, от причала, в бесконечность, в темнеющую даль убегала, искрясь, лунная дорожка.

Остро пахло озёрной водой, тиной и немножко рыбой. Клейкими листочками. Деревом. Землёй.

Под навесом стояло добротное кресло-качалка.

Вот оно счастье! Я застыла, заворожённая, заколдованная очарованием момента. Не оборачиваясь на тихие шаги за спиной.

— Замёрзнешь. Пойдём в дом. — тихо сказал Александр, обнимая меня за плечи и уводя в тепло.

Саша растопил камин, пока прогревался дом и принёс мне кружку с дымящимся и ароматным глинтвейном.

Когда он всё успевает?

После длинного дня, дороги и весенней прохлады меня разморило под пледом в уютном кресле. И я задремала.

Проснулась оттого, что Саша нёс меня на руках в комнату. Уложив на кровать, он укрыл меня одеялом.