У любви есть время (СИ) - Шерив Екатерина - Страница 64

– Настя, пожалуйста, не надо, – Павел громко ударил по задвижке, и она спряталась за воротами. – Ты была права, тебе действительно не стоит вмешиваться в наши отношения. Спасибо тебе… и приезжай завтра. Аэлита будет рада видеть тебя.

Павел так и не смог повернуться к ней лицом и попрощаться как следует.

– Пожалуйста, прости меня ещё раз… – услышал он от неё, а потом каблуки зацокали по асфальту.

Только, когда Павел оказался внутри дома, до него дошло, что он даже не догадался вызвать Насте такси. Куда она побрела в такой поздний час? Где будет его ловить? А потом вдруг вспомнил, что перед тем как выйти из дома, Настя сама вызвала себе такси. Наверное водитель припарковался не у самого дома раз ей пришлось какое-то время бежать, звонко цокая каблуками.

Поднимаясь по лестнице, Павел думал о словах Насти. Какую ерунду она говорила! Он не был способен ей помочь. Павел был уверен, что она скорее пойдёт открывать душу к Марго, чем к нему.

Когда он вошёл в спальню, то увидел, что Аэлита лежала на кровати. Он осторожно прикрыл дверь и подошёл к ней. Её глаза были закрыты, а ноги – прикрыты одеялом. Длинная шёлковая ночнушка нежно-сиреневого цвета и волосы, разбросанные по подушке даже с его стороны кровати, делали её похожей на русалочку из американского мультика.

Павел смотрел на Аэлиту и думал о том, что эта прекраснейшая девушка жила в его доме, делила с ним постель, родила ему ребёнка, а на розовой заламинированной бумажке было написано, что он заключил с ней брак. Как же много у него причин считать эту девушку своей. Но сейчас он смотрел на незнакомку, с которой прожил два с лишним года. За это время он узнал её не многим больше, чем её гинеколог. Ему было стыдно думать об этом, но это нелепое сравнение было так похоже на правду.

Павел тяжело вздохнул и начал снимать с себя одежду. Нет, больше думать о таких вещах сегодня он был не в силах. Забравшись под одеяло, он закрыл глаза. Ему понадобилось много времени, чтобы сон наконец-то сморил его.

***

Но он проснулся не от того, что наступило утро. Его разбудили крики жены. Открыв глаза, он увидел, как Аэлита металась по кровати. Он несколько раз попытался взять её за плечи, но она отталкивала его руки, смотря в пустоту.

– Нет! Да сколько можно?! Я этого больше не вынесу!

После этих слов, Павел одним резким движением развернул её лицом к себе. Их взгляды встретились, и она сразу замерла. Несмотря на чёрно-белые очертания, он заметил, что её лоб был покрыт бисеринами пота, а лицо – напоминало негатив на фото.

– Аэлита, спокойно. Ты в безопасности. Ты дома, – произнёс Павел. – Всё хорошо, слышишь меня?

Она тяжело задышала и проговорила:

– О, боже… Мне только что приснилось…

– Что тебе приснилось?

– Нет, это ужасно… – Аэлита сжала руки в кулаки и замахала ими в разные стороны. Но Павел придерживал её за плечи.

– Расскажи мне… Тебе станет легче.

– Нет, мне не станет легче. Это будет преследовать меня всю жизнь! – она опустила голову и зарыдала.

Павел притянул Аэлиту к себе и обнял, а потом почувствовал её слёзы на своей груди.

– Вот увидишь, пройдёт время и всё это забудется… – шептал он ей.

– Как же мне плохо… плохо… – она прижалась к нему всем телом.

– Знаю…

– Я хочу стереть эти воспоминания из своей памяти. Мне теперь что, будет сниться весь этот ужас каждую ночь? Как я буду спать? Как я буду жить со всем этим?

– Всё будет хорошо… – он попытался убрать прилипшие от слёз волосы с её лица. – Тебе больше ничто не угрожает. Этот мерзавец сейчас за решёткой и останется там надолго, поверь мне… Он больше никогда не причинит тебе вреда, обещаю… Пожалуйста, успокойся… Не плачь…

Павлу казалось, что он убаюкивал её как крошечного ребёнка. Она действительно сейчас была ребёнком: испуганным, плачущим, обиженным. Он по-прежнему обнимал её, поглаживая волосы и спину.

Через пару минут её всхлипы прекратились. Она лежала, прижавшись к его груди, время от времени шмыгая носом. И вдруг среди этой темноты и тишины раздался её придавленный и глухой голос:

– Мне приснилось, что он провёл ножом по моей щеке… Я почувствовала это так, словно это произошло на самом деле… А потом он стал наносить мне порез за порезом по всему моему телу… Я поняла, что мне снится сон, но никак не могла проснуться… Я всё ещё чувствую это ощущение, когда по твоему лицу проводят острым ножом… и эта кровь… и эти его проклятые кровавые инициалы…

Аэлита ещё сильнее прижалась к нему и уткнулась носом в его грудь.

Павел крепче сомкнул руки на её спине и произнёс:

– Это только сон… Ничего этого не произошло на самом деле.

– Как же это страшно… Он же мог на самом деле покалечить меня… Что чувствует человек с изувеченным лицом? Я была так близка к тому, чтобы понять это… Он готов был это сделать со мной, – Аэлита подняла голову с его груди и посмотрела ему в глаза. – Почему ты так долго не приходил за мной?

– Аэлита, я бросился на третий этаж, как только кто-то выбросил вазу из окна. До этого я названивал тебе, но ты не брала трубку.

– Ты понимаешь, что бы могло случиться, если бы ты пришёл хоть на минуту позже? Я бы не смогла жить после такого…

– Аэлита, самое главное ты должна понять, что самое ужасное не случилось. Пожалуйста, перестань думать о плохом.

– Я постараюсь, – проговорила она, а потом приподнялась и посмотрела в окно, из которого исходил седой фонарный свет.

– Мне кажется, эта ночь никогда не закончится, – тихо произнесла Аэлита, но каждый звук её голоса был чётким, как запись в профессиональной студии. – Как же хочется, чтобы поскорее рассвело…

– Тебе нужно поспать…

– Я боюсь спать! – громко сказала она. – А вдруг мне опять это приснится? Я с ума сойду…

– Но я же буду рядом. Я никуда не уйду, – произнёс Павел и она, оторвав взгляд от окна, посмотрела на него. – Если тебе приснится кошмар, то он окажется всего лишь сном, а я буду здесь, чтобы убедить тебя в этом.

Павел взял её за руки и, притянув к себе, лёг на кровать. Аэлита придвинулась к нему и вся съежилась. Павел хотел накрыть её одеялом, но она сказала:

– Нет, не нужно одеяла. Мне не холодно. Но… обними меня ещё крепче, пожалуйста… Настолько крепко, насколько сможешь. Не бойся, я не сломаюсь и не задохнусь…

Она вдруг прижалась к его груди с такой силой, что это ему показалось, что он сейчас сломается или задохнётся. Похоже, истинный смысл выражения «крепкие объятия» он начал понимать только в эти мгновения.

Павел ощущал её тёплое дыхание на своей груди и отчётливо слышал сердцебиение, которое постепенно становилось менее интенсивным. Он почувствовал, как она уснула, но сам так и не смог заснуть в ту ночь.

***

Следующие несколько дней для Аэлиты были очень тяжёлыми. Она стала бояться даже своих любимых ночей, которых всегда считала защитниками. Теперь они превратились во врагов.

Ей продолжали сниться кошмары. Иногда ей снилось, что Носик проводил ножом по её телу, а иногда, что изнасиловал. После каждого такого сна она просыпалась в жутком ужасе. Она всегда рассказывала Павлу, что ей снилось. Он выслушивал её, а потом подбирал такие слова, которые действительно успокаивали её на какое-то время.

Настя тоже поддерживала её. Аэлита виделась с подругой почти каждый день: то в её доме, то в их с Денисом квартире, а иногда они вместе отправлялись на прогулку с детьми. Аэлита даже боялась представить, что было бы с ней, если не Настя и Павел.

Она благодарила Настю за помощь и поддержку каждый день по нескольку раз, но Павлу не могла сказать даже простого «спасибо». Каждый раз, когда она собиралась это сделать, то видела в его глазах что-то такое, что заставляло её молчать. Она не могла объяснить причину этому, несмотря на то, что понимала – он должен знать, насколько важна для неё его поддержка.