Тот, кто следит за тобой. Книга 1 (СИ) - Новикова Наталья - Страница 83

Через какое-то время я возвращался поздно ночью домой. Сегодня я был особенно счастлив, последняя жертва отдала мне себя всю без остатка. Прежняя застарелая боль, которая почти всегда была со мной, сменилась счастьем. Мое тело было испачкано чужой кровью, руки по локоть в крови, но на моем лице блаженство и эйфория. Закрывая глаза, вспомнил ее последние сдавленные стоны боли, хрип, когда она стала задыхаться и дыхание, что покинуло тело навечно – я ощутил трепет и восторг. Именно в этот момент я увидел в зеркале испуганную Анетт… Я попался. Она все поняла, но до конца не могла поверить. Я начал плести какую-то чушь про охоту, кровь оленя, до конца сомневаясь, что она поверит в это. И вдруг триумф, она приняла это за правду и поверила мне, моя Анетт очень доверчивая девочка. Таким как я ничего не стоит вить из таких крошек веревки.

Мое возвышенное настроение тотчас сменилось страхом, когда ноги Анетт подкосились и она закричала от боли. После приезда врача, я провел у ее постели всю ночь. Не мог сомкнуть глаз, переживая за нее и нерожденного ребенка. Утром, когда она очнулась, я заметил отчуждение в ее взгляде и понял, что увиденное вчерашней ночью не ушло бесследно. Я не хотел от нее уходить, старался каждую минуту быть полезным, но она была раздражительна и мечтала поскорее избавиться от меня.

Потом я поехал на работу, там все мои мысли были заняты Анетт и нашими плохими отношениями. Я не знал, как все исправить, но чувствовал, что сойду с ума, если она вновь уйдет от меня. Я понимал, что могу потерять ее из-за своей тайной жизни и готов был бороться с собой, со своей внутренней злобой, только бы Анетт продолжала, как и прежде одаривать меня своей улыбкой и любовью.

Долго усидеть в офисе я не смог, поехал в ювелирный магазин и купил Анетт браслет с сердечком. Оно олицетворяло мою любовь к ней и намерение, что с этого дня я готов меняться ради нее. Разумеется, это было обещание для меня самого, потому что признаться ей в преступлениях я не мог. По дороге домой я натолкнулся на низко висящую ветку, которая расцарапала лицо… закон подлости, если не женские ногти царапают мне лицо, так ветка. Похоже я обречен приходить расцарапанным даже тогда, когда не виноват в этом.

Анетт находилась на том же самом месте, когда я в последний раз ее видел – в спальне. Увидев меня, я явственно ощутил, как переменилась она в лице, словно перед ней стоит не человек, а какой-то монстр. Я застегнул на ее слабой дрожащей руке браслет и поцеловал ладонь. Не видя в ней отклика, я стал задавать какие-то вопросы, на которые она безразлично отвечала. Поняв, что с ней что-то не так я спросил, нравится ли ей браслет, который купил. Она заявила, что я не купил его, а снял с чьей-то руки. Мне захотелось смеяться. Именно в тот день, когда я реально купил ей браслет в ювелирном магазине, она заявила, что я снял его с кого-то. Внешне я не показывал ей каких-то эмоций, лишь холодное спокойствие, внутри же я чувствовал дикий страх. Мои руки и ноги дрожали, мне страшно было от того, что эта правда разлучит нас. Я не стал продолжать плести ложь, а отвечал на ее вопросы без утайки. Поздно что-то придумывать, когда правда вышла наружу. Но как ей стало все известно? Ответ пришёл сразу, когда Анетт рассказала, что увидела срочный репортаж с места преступления. Сложила все у себя в голове и пришла к выводу, что тем преступником всегда был я. Умная девочка, хоть к разгадке ее подвели почти что за руку. Впрочем, не стоит винить ее в тупоумии, она слепо любила меня и предпочитала всегда закрывать глаза на мои странности, вспышки агрессии. Конечно, ей и в голову не могло прийти, что человек искренне любивший ее, мог оказаться преступником, разыскивающимся много лет.

Я находился в шоке от того, что Анетт знала правду. До конца не понимал, чем мне это грозит и вел себя так, словно бы ничего из ряда вон выходящего не произошло. Моя Анетт подготовилась ко встрече со мной, даже нож припрятала. Я не хотел ей причинять боль, но внутри меня начало скапливаться раздражение и злость. В итоге она сильно ударила меня и убежала, мысленно я пообещал себе, что когда догоню сверну ее маленькую шейку. Но внезапный грохот внизу этажа протрезвил меня, и я почувствовал, как быстро забилось мое сердце от страха. Завизжала Нарин, зовя меня на помощь. Борясь с отголосками боли в паху, оставленной Анетт на память, я бежал к ней на помощь.

Дав короткое распоряжение Эвану позаботился о Нарин, я выбежал из дома на руках с Анетт. Из нее обильно выходила кровь, я понял, если не успею вовремя, то могу потерять их обоих. Всю дорогу я вспоминал все молитвы, которым когда-то нас обучали в сиротском приюте, дал клятву Богу никогда не убивать, только бы Анетт жила. Я сойду с ума, убью себя, но больше никогда никого не убью, даже если будет велико искушение. Молитвы или клятва помогли – Анетт осталась жива, но наш сын умер. Хотя я был и расстроен, все же радовался тому, что моя девочка в порядке.

Всю ночь я рыдал, как ребенок, вспоминая то, что едва не потерял ее. Утром она очнулась, и я увидел в ее глазах пустоту, холодность и презрение ко мне. Я понял, что потерял ее. Теперь она добровольно никогда со мной не останется. От ее любви не осталось и следа.

Позже я отправился домой. Я был разбит и уничтожен. Нарин назойливо задавала мне вопросы о состоянии своей мамочки и о том, когда она сможет ее увидеть. Дочка переживала за нее, я старался терпеливо вести себя с ней, надеясь, что ее желание со мной пообщаться иссякнет и она оставит меня в покое. Но Нарин все не уходила. Она отчаянно искала моего общества, тем самым вызывая во мне злость. Я вновь взглянул на ее лицо и та застарелая боль, что пару дней меня не беспокоила вновь вернулась. Мне захотелось кричать от отчаяния и злобы, почему это маленькое существо имеет на меня такую власть, почему она делает из меня монстра? Я понял, что пока Нарин жива не видать мне покоя, или она или я. Остановив поток речей Нарин, я сказал ей, чтобы она шла купаться в ванную. Она заплакала и сказала, что мамочка всегда помогала купаться ей. Я ответил, что сегодня помогу ей я. Нарин какое-то время сомневалась, но в итоге кивнула.

Я пришел к ней в ванную, когда Нарин уже погрузилась по грудь в горячую воду. Вода расслабляла и уносила с собой напряжение и переживания девчонки.

- Давай поиграем в игру? – Нарин сразу заинтересовалась и кивнула. – Ты закрываешь глаза, задерживаешь дыхание и опускаешься под воду.

- Но папа, это ведь не игра, если ты тоже не погрузишься в воду?

- Мы обязательно поиграем с тобой в эту игру, когда будем в бассейне. А пока я могу представить, что нахожусь под водой, задержу дыхание и кто из нас дольше продержится, тот и победит.

- Хотя это не совсем честно, я согласна. – мысленно я улыбнулся. Девочка нырнула под воду и задержала дыхание. Прошло не больше 30 секунд, когда я заметил, что Нарин готова вынырнуть. Тогда я схватил ее за плечи под водой и удержал, не позволяя вынырнуть. Девочка брыкалась и кричала под водой, теряя остатки кислорода в легких. А я чувствовал счастье и избавление всех своих проблем. Краем сознания я заметил, что в ванную кто-то ворвался. Почувствовал, как меня несколько раз чем-то огрели, обернулся и увидел разъяренный взгляд Эвана. Меня прошибло шоком, я впал в какой-то ступор и не мог пошевелиться. Он оттолкнул мои руки от Нарин, вытащил ее на воздух и с упреком взглянул на меня.

- Что ты пытался с ней сделать? Что? Ты едва не убил ее! – Нарин откашливалась, постепенно приходя в себя.

- Нет, Эван. – хрипло сказала она. – Мы с папой играли, он лишь хотел, чтобы я дольше побыла под водой.

- Дуреха, ты чуть не умерла. – Эван взял белое махровое полотенце и стал вытирать Нарин. А я сидел и не мог ни пошевелиться, ни сказать ничего. Перед тем, как увести Нарин из ванной комнаты, Эван грозно сказал мне:

- Не походи к ней больше. Я глаз с тебя не спущу. – и они ушли, а я опустился на влажный пол и невесело засмеялся.

Не помню сколько времени просидел на полу, в чувство меня привел звон трели, извещающий о том, что кто-то стоит у двери. Усталой походкой, с совершенно пустой головой, я пошел к двери. Краем сознания подумал о том, что за мной могла явиться полиция, узнав о том, что я истинный преступник. Но я, не колеблясь, открыл дверь. Я слишком устал от всего, даже полиции не боялся. На меня свалилась словно старческая усталость, которая сделала меня безразличным ко всему.