Хозяйка «Волшебной флейты» (СИ) - Эристова Анна - Страница 22

Он оглядел ателье и велел:

– Осмотрите тут всё на предмет пропажи ценных вещей. Хотя вряд ли это ограбление. Оборотень идёт по зову крови и убивает кого попало…

Снова взгляд на меня. Я покачала головой:

– Простите, Платон Андреевич, но я считаю, что это глупость.

Что-то теребило мне мозг. Что-то очень важное… Но я никак не могла понять, что именно. А Городищев устало ответил:

– По большому счёту мне нет никакого дела до того, что вы считаете, госпожа Кленовская.

Ах вот даже так!

Я задохнулась от обиды. Засранец! Как и все мужики, впрочем! Мачо Михайловского разлива, тоже мне красавчик! Нет дела ему… Ну и пусть ищет своего несуществующего оборотня, а у меня дел хватает. Мне ещё другую модистку искать.

– Раз так, я, пожалуй, оставлю вас расследовать это преступление.

Сказала я это с максимальной отвлечённостью в голосе и, снова вскинув подбородок, прошествовала к выходу. Городищев негромко бросил мне в спину:

– А может, это вы оборотень, Татьяна Ивановна Кленовская? Ведь до вчерашнего дня о вас никто не слышал! И вора вы догнали так ловко, что возникают некоторые подозрения…

Этого я стерпеть уже не могла. И он ещё мне нравился, этот поганый мачо и гадкий обвинитель! Глаза заслала красная пелена гнева, я даже не поняла, что случилось, а Городищев отшатнулся, прижав ладонь к пылающей щеке, и в его глазах плеснулось изумление.

– Вы хам, Платон Андреевич Городищев! – сказала я веско и почти спокойно, хотя внутри меня трясло от оскорбления. – Я была о вас лучшего мнения, однако теперь понимаю, что жестоко ошибалась!

– Но… – попытался было оправдаться он, но я не собиралась слушать дальнейшие бредни тупоголового полицейского и просто развернулась, зашагав к двери. Услышала:

– Ваше благородие, задержать?

– Вам бы только задерживать, Васильев! – пробормотал с досадой в голосе Городищев. А я хмыкнула, не оглядываясь, и вышла на улицу.

Нет, ну каков! Я – оборотень! Надо же было такое придумать… Хотя, что это я? В России такие люди всегда были одной из двух главных проблем! Поэтому о Городищеве надо решительно забыть и заниматься исключительно заведением. А если полиция начнёт всё же докапываться до меня, напущу на них Волошина, пусть отрабатывает свои бешеные гонорары.

При виде меня Данилка вскочил, сбил рукой картуз с головы и стрельнул глазами на ателье:

– Барыня, чёйта там было-то?

– Модистку убили, – машинально ответила я. – Надо новую искать.

– Так есть одна на Язовенной, дюже модная, грят. Полушка она.

– Кто? – словно очнулась я и подозрительно взглянула на мальчика. Он почесал в затылке и неуверенно повторил:

– Полушка… Или как её там? Полянка? Ну, из Поляндии к нам приехала!

– Полька, может?

– Может и полька, я не разбираюся.

– Ладно, поехали к этой дюже модной польке, – решила я. Хотя модная – значит, дорогая… Ну ничего, экономить буду на другом. Платьями же надо всем пустить пыль в глаза!

Отдохнувшая кобылка без понуканий Порфирия домчала нас до Язовенной за несколько минут. И снова я окунулась в атмосферу лавочной суеты шоппинга. Вывеска модистки «Ядвига Козловская» была кричащей, вызывающей, пестрела нарисованными платьями разных фасонов, и я подумала, что с этой «полушкой» обязательно найду общий язык, раз она любит всё яркое и броское.

– Жди меня здесь, – велела Данилке у двери. – Да не вздумай сбежать к своим дружкам! Ты мне будешь нужен в заведении.

– Как скажете, – сник мальчишка, и я поняла, что именно сбегать к уличным пацанам он и намеревался. Наверное, и на Язовенную меня для этого увлёк. Но работа есть работа. Я Данилку не нагружаю и работать тяжело не заставляю, поэтому пусть привыкает.

Я поднялась по ступенькам полу-крылечка и вошла в открытую дверь. Миленькая девочка возраста Лесси, одетая в серое платье с белоснежным передником, тотчас же появилась передо мной, возникнув будто из воздуха, присела в книксене и сказала очень вежливо:

– Прощеньица просим, барыня, у пани Козловской сей час клиентка! Позвольте мне проводить вас в залу ожидания!

Я позволила. Позволила и сервировать мне чашечку крепкого кофия с бисквитом, ибо те, утренние, оставила у Лалы Ивлинской. Затем девушка с тем же книксеном принесла и положила на маленький столик у диванчика, где я пристроилась, большие картонные альбомы. Сказала с загадочным видом, словно принимала меня в секту модниц:

– Здесь барыня найдёт самые модные нынче гардеробы и асуары!

– Асуары? – удивилась я. Служанка смутилась:

– Прощеньица просим, барыня, забылася я… Слово-то не нашенское… Суары… Кисуары…

– Аксессуары, может?

– Они самыя, барыня! – обрадовалась она. – Асесуары: платочки всяческие, зонтики, перчаточки!

– Спасибо, я посмотрю, – усмехнулась, отпивая глоток кофе. Служанка с приседаниями удалилась, а я открыла верхний альбом.

Эскизы были сделаны талантливой рукой. Беззаботные барышни в шикарных платьях с турнюрами и рукавами-буфф прогуливались со страницы на страницу, меняя сумочки, перчатки, зонтики, шляпки, воротники, ботиночки. «Дорожныя платья» показывали барышень, сходящих с приступки кареты, а «Домашния платья» – в салоне с вышивкой или за роялем. Причём домашние от дорожных отличались немного – глубиной выреза и наличием/отсутствием кружева и финтифлюшек. А вот на «бальных» я задержалась подольше, разглядывая модные тенденции. Высокая грудь, узенькая талия, широкие юбки, метущие пол. Слава богу, никаких фижм, никаких ампиров, никаких метровых шляп с кораблями! Просто платья, без выкрутасов.

Но и без изюминки.

Годится для повседневной носки, но не для открытия моего музыкального салона! Мне нужно нечто ТАКОЕ, о чём дамы будут шушукаться неделю, а господа – обсуждать в курилках шёпотом втайне от дам. Но я пока не знаю, что именно хочу, для этого мне нужна модистка.

Она появилась через полчаса, когда я изучила альбомы от корки до корки и заскучала. В зал ожидания вошла высокая, крепкая женщина в кокетливом платье, которое абсолютно ей не шло. Оно сидело на модистке, как бальная пачка на лошади. Думаю, живи модистка в моём мире в моё время, она неотразимо смотрелась бы в брючном костюме и с короткой стрижкой. Этакая деловая леди, энергичная и властная. Но Ядвига Козловская родилась в этом мире и в это время, поэтому волей-неволей обязана была носить платьица.

Но они могли замаскировать отсутствие талии, наличие груди пятого размера, крепкие ноги, а вот замаскировать голос… Пани Козловская обратилась ко мне жизнерадостным альтом, от которого мне захотелось заткнуть уши:

– Ваша милость, как же я счастлива, что вы посетили моё скромное ателье! Прошу вас, сидите, не вставайте, давайте обсудим, что вам необходимо! Меня зовут пани Ядвига, я сделаю всё, чтобы вы ушли от меня довольная!

– Пани Ядвига, очень приятно. Я Татьяна Кленовская, и мне нужны шесть платьев.

– О-о-о, понимаю! Вы решили обновить гардероб к лету? Едете в Алексбург? – ещё больше оживилась модистка, и мне даже показалось, что в глазах её зашелестели ассигнации. Много-много ассигнаций!

– Нет, я никуда не еду, а платья нужны для меня и для пяти девушек, которые на моём… попечении.

Ассигнации в глазах Ядвиги сменились тихой паникой. Она отодвинулась от меня подальше и ответила таким тоном, что мне захотелось срочно умыться:

– Видите ли, госпожа Кленовская, я обшиваю респектабельных дам. Даже графинь Заречных! И мне не хотелось бы портить репутацию ателье знакомством с паненками… ТАКОГО сорта!

– А мои девушки не ТАКОГО сорта, – сказала я твёрдо, поднявшись. – И мне не хотелось бы, чтобы вы на меня ТАК смотрели! Но, если вам не подходит сотрудничество со мной, предпочитаю распрощаться немедленно. Жаль, я собиралась потратить значительную сумму на платья…

Модистка напряглась. В её голове шла отчаянная борьба между репутацией и деньгами. Я видела это так ясно, что даже стало смешно. Но постаралась не показать это. Очень надеялась на то, что жажда заработать победит.