Хозяйка «Волшебной флейты» (СИ) - Эристова Анна - Страница 3

– Я не буду это подписывать. Я тут ничего не разбираю. Написано не по-русски.

– Ох, да не беспокойтесь, эта проблема решаема. Лесси! Саквояж!

Буквально через пару секунд прибежала Лесси с крокодиловым ридикюлем и почтительно поставила его на стол. Мадам Корнелия достала коробочку с камнями и вынула из неё полупрозрачный камень с редкими серыми разводами. Встав, подошла ко мне и приложила его к моей макушке:

– Вот так, а теперь попробуйте прочитать договор!

Я смотрела на бумагу, смотрела, смотрела… И вдруг разобрала слово «заведение», а за ним – слово «пользование», и название «Пакотилья». Хм, симпатичное название для ресторанчика… Или всё же это кофейня? Похоже на паэлью…

– Итак?

– Читаю, – сказала, разбирая остальные слова. Обычный витиевато составленный договор передачи в аренду. Дом и заведение, а также коляска и кобыла. Кобыла эта меня отчего-то так поразила, что я, пробегая взглядом текст, всё время возвращалась к ней. Кобыла, с ума сойти…

– Подписывайте, мадемуазель, и ваше полное имя внизу не забудьте.

Ещё раз глянув на слово «кобыла», я взяла перо, с сомнением обмакнула его в чернильницу и, поставив на договоре жирную кляксу, расчеркнулась в низу страницы. Светлеющими чернилами вывела «Татьяна Ивановна Кленовская».

– Ну вот и прекрасно! – воскликнула мадам Корнелия, прихлопнув бумаги ладонью. А я стояла, как оглушённая, только и думая о том, что, кажется, совершила самую большую глупость в своей жизни.

– Лесси! Сноси мои баулы в карету, я уезжаю немедленно!

– А как же я? – спросила глупо.

– А вы, душечка, управляйте! – рассмеялась мадам Корнелия, взмахнув рукой. И ушла.

Так-так… Пакотилья, значит. Ну что ж, я хотела завязать – я завязала. Теперь надо осмотреть выданное мне в аренду заведение и решить, с чего начать управление им.

Лесси проводила бывшую хозяйку и вернулась, встав передо мной, как и прежде – со сложенными на переднике руками. Спросила тоненьким голоском:

– Барыня, что прикажете?

– Лесси, ну… покажите мне тут всё, что ли.

– Барыня делают мне слишком много чести, обращаясь, как к равной, – скромно хлопнув ресницами, ответила девушка. – Думаю, вам не терпится осмотреть в первую очередь спальню и гардеробную?

– Ага, давай спальню и гардеробную, – согласилась я. Как они тут разговаривают такими сложными конструкциями? Можно же проще сказать, зачем наверчивать?

Мы поднялись по узкой скрипучей лестнице на второй этаж мимо развешенных по стене картин с сельскими пейзажами, и Лесси открыла дверь, присела в книксене:

– Прошу госпожу зайти. Я приготовлю мятные обтирания. Мадам Корнелия купила для вас платье, я разложила его на кровати, если желаете посмотреть.

– Обтирания? Мне бы в душ, – я оглянулась. – Тут есть ванная?

– Простите? Барыня желают в баню? Но сегодня не воскресный день! – испуганно воскликнула Лесси.

– Ох ты боже мой… – вздохнула я. – Ладно, давай обтирания.

Глава 2. Осматриваюсь

Лесси принесла в спальню бадью воды, от которой поднимался пар. К ней прилагались мешочки, простые холщовые мешочки, от которых пахло травами. Лесси положила их на столик перед кроватью, и я схватилась за один из них. Мята! В мешочке сушёная мята. Вдохнула, закрыла глаза. Боже, как дома…

– Барыня соизволят снять своё платье, или позволят это сделать мне?

– Чего?

Я обернулась к девушке. Та стояла передо мной с губкой в руках – большие глазки, добрая улыбка. Милая, няшная, но умываться я привыкла сама. Поправилась:

– Я соизволю. А ты… Сходи принеси чай, который в кабинете.

– Быть может, барыня прикажут заварить новый чай? Тот уже остыл.

– Остыл, так кипяточка добавь. Давай свою мочалку. Иди.

На лице Лесси отразилась вся гамма чувств – от недоверия до ужаса. Как это добавить кипяточка? Этот вопрос не был озвучен, я чётко услышала его по выражению бровей и губ. Сказала с нажимом:

– Иди, Лесси, принеси чай, который ты сервировала в кабинете.

Служанка приняла абсолютно оскорблённый вид и, аккуратно положив губку возле бадьи, вышла из комнаты, не забыв присесть на прощание.

Мать моя женщина, какой Версаль!

Выдохнув шумно, как утюг на функции отпариватель, я стащила через голову своё минималистическое платьишко и взялась за мокрую губку. Она приятно пахла мятой, и я с удовольствием обтёрлась где смогла. Трусики тоже сбросила и осталась голышом. Глянула на платье – оно было очень старомодное. Я такое не надену. Точно-точно, никогда в жизни. А что есть ещё?

В шкафу, который пах нафталином, было пусто. Неужели мадам Корнелия мне купила только одно платьишко? Вот это, желто-коричневое, с оборочками, с длинным рукавом? Пока Лесси несла чай, я обыскала всю комнату. Больше никакой одежды не было. Только одно платье.

Плохо.

Но выполнимо.

Я прикинула платье на себя, глянула в зеркало. А ничего такое, возможно даже мне пойдёт. Если рукава убрать, а застёжку эту горловую расстегнуть…

Процесс одевания в платье оказался непростым. Я никак не могла всучиться в него. Просто совсем не налезало в талии! Я и так, и сяк, но напялить на себя это кукольное платье не смогла. И, когда Лесси вошла в комнату, сказала:

– Оно слишком маленькое!

– Барыня, – вздохнула служанка. – Вы забыли надеть корсет.

– Что? Нет, только не это! Корсет… Лесси, а если без него?

– Барыня не смогут втиснуть талию в платье, сделанное для сорока сантиметров!

– Барыня не хочет себя ограничивать в сорок сантиметров!

– У барыни нет выбора.

Её улыбочка сказала мне, что фиг я выйду из дома без платья, а в платье – фиг я выйду без корсета. Один ноль в пользу служанки. Три ноль в пользу корсета! Я скривилась, но выдохнула:

– Ладно, давай корсет.

В следующие двадцать минут мы усиленно пытались втиснуть мои худенькие телеса в сорок сантиметров корсета. Я орала, выдыхала, задерживала дыхание, ругалась матом. Но в конце концов всё получилось. Правда, у меня сложилось ощущение, что я больше никогда не смогу ни вдохнуть, ни съесть кусочек. Зато талия стала действительно тоненькой!

– Лесси… Я смогу… дышать? – спросила безнадежно. Служанка окинула мою фигуру довольным взглядом и огладила руками передник:

– Барыня очень красивая с тонкой талией.

– Можешь вылить чай в унитаз, – сказала я мстительно. – Мне некуда его пить.

– Как барыня прикажут, – присела в книксене Лесси. Я попыталась вздохнуть, но не смогла. Я вообще не могла дышать, но организм требовал, поэтому, пробуя размеры корсета, вдохнула, выдохнула. Потом ещё. И ещё. В принципе, жить можно, хоть и сложно. Зато ничего лишнего не съем и не потолстею.

– Ладно, теперь платье, – сказала обречённо. Лесси тут же схватила произведение местной «от кутюр» цвета детской неожиданности и представила передо мной в раскрытом виде. Стараясь не двигаться больше, чем необходимо, я вступила ногами в юбку и подняла голову, пока Лесси натягивала её на бёдра, потом рукава на руки, потом застёгивала вдоль спины длинный ряд бесконечных пуговок, обтянутых той же тканью. Я ещё подумала: боже, это же так неудобно! Самой ни снять, ни надеть!

Лесси отряхнула, поправила, разгладила и отступила:

– Вам так идёт, барыня! Горчичный цвет всё-таки очень благородный.

– Ужасно, да, – я долго разглядывала себя в тусклое зеркало, стоявшее на трёх ножках в углу спальни, потом сказала: – Хорошо, теперь я хочу посмотреть на… заведение.

– Барыне необходимо причесаться, – деликатно заметила девочка.

– Ну дай расчёску, – я пожала плечами, чувствуя, как давит на рёбра корсет.

– Если барыня позволят, я уложу волосы.

– Мне что, и чепчик нацепить, как у тебя? – фыркнула почти безнадёжно. Да, удружила старая мадам! Корсет, причёска… Это полный абзац.

– Что вы, чепец надевают, только отходя ко сну, барыня, – покладисто сообщила Лесси.

– Чтоб я сдохла, если надену чепец, отходя ко сну, – сказала я, будто пообещала. – Причёсывай давай, я вообще уже нифига не понимаю, что делать.