Чудесная чайная Эрлы (СИ) - Корсарова Варвара - Страница 19

Но, быть может, я все выдумываю. Люди гораздо лучше и проще, чем кажутся. Самое сложное – поверить в это.

Занта спрыгнула с полки, вальяжно подошла к Расмусу, обнюхала его сапоги. Протянула лапу и лениво поскребла его бедро.

Комиссар стиснул зубы и отодвинул ногу.

– Она просит, чтобы вы почесали ее между крыльев, – подсказала я. – Не бойтесь, она не укусит.

Комиссар пристально глянул на меня. Потом его взгляд переместился на Занту и обратно.

– Вы уверены?

– Конечно. Почти на сто процентов.

– Оставшиеся проценты не утешают.

Тем не менее комиссар вытянул руку и осторожно коснулся спины Занты. Та немедленно расправила крылья и выгнулась, чтобы Расмусу было удобнее.

Но комиссар уже убрал руку.

– Альфины – редкие животные. Вы раньше общались с ними?

– Имел неудовольствие, – признался комиссар сквозь стиснутые зубы. Его челюсти напряглись, а шрам на щеке налился краснотой.

– Вы боитесь альфинов! – вдруг осенило меня.

– Я не испытываю к ним любви. Впрочем, к кошкам тоже, а альфины на них очень похожи.

Занта немедленно повернулась к гостю спиной и ушла из комнаты, всем своим видом изображая крайнее презрение.

– Почему?! Альфины очень милые и умные.

– Вы хотели знать, откуда у меня шрам? Так вот, его оставили когти альфина. В детстве меня водили в цирк, и я имел глупость сунуться в клетку с альфином, чтобы погладить его. Зверь вцепился мне в щеку. В когтях оказалась инфекция, я чуть не лишился половины лица. Боль была дикая. Альфины умны и непредсказуемы. Плохое сочетание качеств что у людей, что у зверей.

– Вам просто не повезло! Наверное, альфина содержали в цирке в плохих условиях. Ими торгуют нечистоплотные торговцы. Я выкупила Занту у одного такого негодяя на Полуночном рынке два года назад. Бедняжка была тощей, как скелет, и совсем не смеялась.

– Весьма трогательная история, – нелюбезно заметил комиссар.

Я встала и забрала кофейник.

– Наверное, у вас полно дел, комиссар, – сказала я холодно. – Вы убедились, что я не сбежала, и теперь можете отправляться наводить порядок в других частях города. Не позволяйте мне вас задерживать.

– Вы меня выставляете? – Комиссар не двинулся с места.

– Лишь хочу заняться собственными делами.

– Какими же?

– Мне нужно пройтись по магазинам.

В подтверждение я сняла фартук, взяла с полки кошелек и прошла в прихожую.

Комиссар последовал за мной и молча наблюдал, как я надеваю шляпку и перчатки.

– Пройдусь с вами, – сказал он. – Я все еще продолжаю знакомиться с вверенным моему попечению городом, и мне требуется толковый провожатый.

– Я не подхожу на эту роль.

– Еще как подходите. Вас тут все любят, и вы все про всех знаете.

Я пожала плечами, вышла на улицу и заперла дверь. Не оглядываясь, двинулась по тротуару, обходя лужи. Комиссар не отставал и время от времени галантно поддерживал меня под локоть, чтобы я не поскользнулась.

Первым делом зашла в книжную лавку господина Честа.

Владелец, щуря близорукие глаза и торопливо поправляя жилет, поспешил мне навстречу.

– Госпожа Эрла! – просиял он. – Давненько не заходили. Заняты были?

– В тюрьме сидела, – объяснила я.

Господин Чест жил в мире своих книг и плохо представлял, что происходило в городе. Действительность пугала его. Услышав мою новость, он вздрогнул. Сдвинутые на лоб очки соскользнули и приземлились на кончик его длинного носа.

– Простите? Мне послышалось, вы сказали – в тюрьме?

– Именно так. Бельмора заколдовали, а обвинили меня. Через месяц состоится суд, и мне нужно доказать свою невиновность.

Господин Чест хлопал глазами, переваривая услышанное.

– Это комиссар Расмус, – представила я своего спутника, который застрял у прилавка и задумчиво листал сборник стихов. – Он вел мое дело.

– Приятно познакомиться, – пробормотал Чест.

Мне стало жаль старика: столкновение с жуткой реальностью выбило его из колеи, и он понятия не имел, как себя теперь вести. Книготорговец принялся суетливо поправлять стопку писчей бумаги на прилавке и не знал, куда деть глаза.

Я наклонилась к нему и полушепотом спросила:

– Господин Чест, у вас есть справочники по некромагии? Что-нибудь о старинных и запретных заклинаниях? О методах выведения привидений из дома? Или о ядовитых растениях юга?

Этот вопрос окончательно добил книготорговца. Он так и сел на табурет. На лысине старика выступили капли пота.

– За... зачем они вам, госпожа Эрла? Вы ведь витамаг, а не некромаг?

– Мне хочется расширить свои познания.

– Но ведь такие книги... они в списке... запрещенных изданий? – Чест метнул боязливый взгляд на комиссара, который перешел к шкафу с художественными альбомами и не показывал, что слышит наш разговор.

– Я не ищу запрещенных книг. Только те, что доступны к продаже, – успокоила я старика и подмигнула.

Тот озадаченно потер лоб.

– Кажется, у меня завалялся один фолиант, написанный магом из цитадели Таф-ар-Целоры, – Чест неуверенно подмигнул в ответ. – Но книга на афарском наречии, как вы понимаете. Кажется, там идет речь о привидениях. Точнее, о зрительных иллюзиях и астральных фокусах. Ведь привидения – не более чем выдумки, так? Иначе было бы слишком страшно жить!

Лицо Честа приняло плаксивое выражение.

– Безусловно, выдумки, – пробормотала я. – Прошу, покажите мне эту книгу. Я немного читаю на афарском.

Господин Чест скрылся на складе и не появлялся добрых четверть часа. За это время я успела изучить каталог новых изданий, а комиссар уселся в кресло у окна и углубился в чтение бульварного романа. Мы не обменялись с ним ни словом, лишь многозначительными взглядами.

Я не собиралась рассказывать комиссару о призраке на моем чердаке – да и вообще никому. Комиссар сразу пожелает обыскать чердак как положено и найдет книгу, которая может оказаться из числа запретных. Почти нет сомнений в том, что страж библиотеки – порождение темной магии. Что даст следствию новый повод усомниться в моей благонадежности. Даже если меня не обвинят в хранении некроартефактов, много ли горожан пожелают прийти в мою чайную, зная, что в ней такое творится? Моей репутации и так нанесен ущерб.

О призраке будет знать лишь Алекса. У подруги полно разных идей, без ее помощи мне не обойтись. С Петером сложнее – он верный друг, но ему есть что терять. Его дружба с преступницей и без того может выйти ему боком.

Чест вернулся и вручил мне потрепанную книгу без обложки со следами крысиных зубов на корешке. Но держал он ее почтительно, надев белые нитяные перчатки.

– Это весьма редкое издание, госпожа Эрла. Мне она досталась на аукционе в Мерстаде, где распродавали библиотеку покойного мага.

– Вы позволите взять ее на несколько дней? Видите ли, у меня сейчас стесненные денежные обстоятельства, – смутилась я.

– Берите насовем! – махнул рукой Чест.

– Но я не могу! Книга наверняка очень дорого стоит.

– Если вы испечете для меня ваш знаменитый вишневый пирог, будем считать, что мы в расчете.

– Спасибо! – Я прижала книгу к груди. – Добавлю к пирогу фисташковое печенье. И сколько угодно вашего любимого карамельного чая. Прошу, заходите в любое время, как пожелаете выпить чашку.

– Непременно! Сегодня же вечером зайду! – потер руки Чест.

На этом мы распрощались. Напоследок комиссар приобрел у Честа блокнот и набор карандашей, а когда мы вышли на улицу, спросил:

– Что вы там такое говорили о привидениях? И зачем вам трактат по некромагии?

– Хочу узнать больше о древоядице и о том, нельзя ли вернуть Бельмора к жизни, – ответила я на вторую часть вопроса.

– В дом Бельмора уже приезжал столичный витамаг. Он лишь посоветовал Магне спалить мужа в камине, когда тот полностью обратится в дерево, – сухо ответил комиссар.

– И что сделала Магна?

– Обложила витамага отборной бранью и велела лакею спустить его с лестницы. Он написал заявление в полицию, и мне пришлось наложить на Магну штраф. Бельмор все еще в ее доме, насколько знаю. Цветет и зеленеет.