Хладнокровно (ЛП) - Видзис Анна - Страница 57

— Нет, я отвезу ее в больницу.

— Чтобы они могли спросить, откуда она это взяла, вызвать полицию, и они один за другим спишут это на результат того, что случилось с Сэмюэлем? Потому что именно так все и произойдет, если ты это сделаешь. — Пауза. — Я был там, где она сейчас, Уилл. Я позабочусь о ней.

— И что я должен сказать нашим родителям? Я вряд ли смогу сказать им правду. У Теи и так уже было с ними тяжело. Наша мама будет в бешенстве.

— Тогда скажи им, что я попросил ее провести Рождество со мной.

— Они не знают о вас двоих.

— В какой-то момент они должны узнать. Это может случиться и сейчас.

Уилл вздыхает. — Вы расстались.

— Она рассталась со мной.

Наступает более длительная пауза, пока мой брат обдумывает это.

— Хорошо. Пиши мне смс с новостями. Если ей что-то понадобится, я сяду в машину и буду здесь как можно скорее.

— Без проблем.

Мое сердце бьется.

— Почему? — спрашивает Уилл. — Почему ты помогаешь ей, когда она порвала с тобой?

Ксавьер смотрит на Уилла, потом на меня и слегка улыбается. — Потому что, вопреки твоему мнению, я люблю твою сестру и должен начать заглаживать вину за последние два года.

Вскоре после этого Уилл покидает мою комнату, а через несколько минут и квартиру. Я остаюсь наедине с Ксавьером на ближайшее обозримое будущее. Мне не нужно ехать домой. К счастью. Я бы даже не смогла высидеть всю дорогу. Не говоря уже о том, чтобы притвориться, что со мной все в порядке.

Это не так.

Теперь я это знаю.

Это первый шаг, верно? Осознать проблему.

Она развивалась так чертовски быстро, что у меня кружится голова от одной мысли об этом.

— Тея, любимая, — мягко говорит Ксавьер, смахивая ее с моего лица. Я не вижу всех частей его лица, потому что здесь темно, но его глаза все равно заставляют меня перестать дышать. — Я знаю, что ты слаба, но тебе стоит принять ванну. Это поможет расслабить твои мышцы. Они, должно быть, болят. И ты немного освежишься.

Мои мышцы действительно болят. В один момент они напряжены, в другой — расслаблены. И снова расслабляются.

— Я не могу.

— Можешь. Я помогу.

— Слишком ярко, если включить свет.

Он целует мой лоб, затем на секунду отходит от меня, прежде чем вернуться. — Теперь все хорошо. Он подходит ко мне, просовывает руку мне под спину, а другую под колени, прижимая меня к своей груди. Я тяну руки к нему, но не нахожу в себе сил обнять его. К счастью, он может удержать меня сам.

Медленно, чтобы шаги не звенели у меня в голове, он несет меня в ванную. Вокруг горят четыре свечи. Две возле ванны и две рядом с умывальником. Это действительно помогает. Еще темно, но я вижу, что происходит, а Ксавьер может разглядеть дорогу, чтобы не споткнуться.

Вода уже наполняет ванну, когда я позволяю Ксавьеру помочь мне раздеться. Не то чтобы он не видел меня голой раньше. Хотя сейчас, когда мы не вместе, я чувствую себя немного по-другому. Я бы предпочла сделать все сама, но знаю, что не могу.

— Ты не должен этого делать, ты знаешь, — шепчу я, лежа в ванне, вода и пена слегка покрывают меня. Так легче думать. Ксавьер был прав, что это расслабит мои мышцы. Теперь они не так сильно болят.

Он сидит на полу, вытянув ноги. Он расчесывает пальцами волосы в расстройстве. — Да, я знаю, но я хочу, — говорит он. — Ты бы не оказалась в этой ситуации, если бы я не дал тебе диазепам.

— Почему ты это сделал?

Это не обвинение. Это простое замечание. Я не злилась, просто была слегка раздражена, и у меня болела голова.

— Я видел, как Сэмюэль действует на тебя. Как красная тряпка на быка. Я не хотел, чтобы ты беспокоилась о нем, потому что он постоянно несет всякую чушь. Кроме того, замедление работы мозга иногда может помочь от головной боли.

Мои глаза сужаются, но я ничего не говорю. Он прав. Сэмюэль всегда был моим человеческим видом спонтанного сгорания. Иногда я знала, как оставить его в покое, а иногда нет.

Я почти уверена, что эта ночь в библиотеке была тем самым конечным эффектом. Который я вызвал.

— Значит, ты был зависим от диазепама, — констатирую я.

— Был. Это было намного хуже, чем у тебя. Я принимал все больше и больше, пока мой разум не превратился в буквальную помойку. Я не мог мыслить здраво. Мое функционирование зависело от того, когда я смогу принять очередную таблетку. Пока, думаю, моя злость на то, что я ничего не могу сделать, не заставила меня взять себя в руки.

— Как ты сделал это сам? Как это вообще возможно?

— Это не так. Я был достаточно зол, чтобы захотеть сократить прием диазепама, но моя мама была рядом, чтобы собрать все по кусочкам.

— Разве не забавно, что ты принимал диазепам из-за проблем с гневом только для того, чтобы разозлиться на таблетки? — Я улыбаюсь, просто думая об этом.

Он мрачно усмехается. — В какой-то момент тебе нужно все больше и больше, чтобы таблетки подействовали. Полагаю, я достиг того момента, когда мне нужно принимать еще больше, чтобы они подействовали.

— Мне нравится твоя мама, — говорю я ему, откидывая голову на стенку ванны. Мои глаза встречаются с Ксавьером.

— Ты ей тоже нравишься.

— Она не будет любить тебя после этого Рождества, если ты останешься здесь со мной, вместо того, чтобы быть с семьей.

— Уилл тоже моя семья, — признается он. — Ты — моя семья. Они поймут. Моя мама на собственном опыте видела, какой я был хреновый. Она не будет держать зла ни на меня, ни на тебя.

— Я тоже в жопе?

— Каждый из нас, Меллилла. Однако, если ты имеешь в виду таблетки, то ты сильная. Ты справишься с этим быстрее, чем думаешь. Ты не принимала их так долго. Обычно, если врач выписывает тебе диазепам, то на две-четыре недели, именно из-за эффекта привыкания.

— И как мы вообще собираемся это делать?

— Ты вернешься к приему таблеток время от времени в течение этой первой недели. Как в самом начале. Потом вторую, надеюсь, мы попробуем без них. Мы не можем полностью отказаться от них. Это будет слишком сильным шоком для твоего организма, а тебе нужно научиться отказывать себе.

Я вздыхаю, кивая.

— Мне нравится твой голос, — шепчу я, меняя тему. — Он творит чудеса с моей головной болью.

Ксавьер улыбается. — Вообще-то, это из-за ванны, которую ты принимаешь, но я возьму эту заслугу на себя.

Я погружаюсь в воду, и она покрывает все мое тело. Под водой спокойно, и голова больше не болит. Я уже чувствую себя лучше. Ксавьер действительно знает, что делает, и я рада этому. Я не хочу стать наркоманом. Не для того, над чем я сейчас не властна.

Я поднимаюсь, находя в себе силы сделать это, и мои глаза снова встречаются с глазами Ксавьера. Он долго смотрит на меня, его лицо не поддается прочтению. Он не сводит с меня взгляда, и мне трудно не отвести глаз, потому что то, что мы сейчас делаем — это буквально ничто. Я запуталась, потерялась, и он показывает все, на что я надеялась, что он будет таким, как раньше, это не помогает. Я заново узнаю, кто он такой.

— Ты выглядела совершенно потрясающе в этом длинном красном платье. Я не мог оторвать от тебя глаз, — говорит он ни с того ни с сего, имея в виду бал. — Я хотел сказать тебе это еще на лестнице, но разговор отклонился в сторону, и я разозлился, увидев, что ты пьешь.

— Ты всегда злишься.

— Не всегда, но часто. — Он усмехается.

— Я завидую тебе.

— Чему завидовать? Тебе буквально нечему завидовать мне, любимая.

— Твоему контролю. Ты научилась контролировать себя почти до совершенства.

Я серьезно. Каждое слово. Я могу не злиться, но контроль не всегда означает это. Вы можете не контролировать многие вещи, и одна вещь, которую я не контролирую, это моя чертова жизнь. Хотел бы я иметь такую силу, как у Ксавьера. Плюс его отношение — наплевать на все. Так мне было бы лучше.

— Мой контроль здесь, чтобы я не причинял людям больше вреда, чем уже причинил, — шепчет он. — И посмотри, как это получилось с тобой.