Тень и искры - Арментроут Дженнифер - Страница 109

Земля внизу озарилась серебристым огнем – какой-то дракен подпалил группу даккаев. Вверху парил Нектас. Я поискала взглядом, кто еще держится на ногах. Сначала увидела Теона вблизи обугленных доков. Потом Сэйона и Рахара около утесов. Сердце забилось быстрее. А где же?..

Волна огня улеглась, и тогда я увидела Никтоса. Он шел к стене с мечом на боку. Должно быть, он теперь меня ненавидит, но я все равно ощутила облегчение, когда увидела, что он держится на ногах. Поднятый дракенами ветер швырнул волосы на его лицо, заляпанное синевато-красным. Кровь. У него шла кровь. Он запрокинул голову, ища на верху Вала место, где я стояла. У меня перехватило дыхание, хотя знала: он просто хочет убедиться, что я еще жива.

Не потому что это его волнует.

И не потому, что я по-прежнему его впечатляю.

А из-за искры жизни.

У меня заныло в груди, я не хотела слишком далеко углубляться в причины. Орфин резко повернула голову на запад, оскалила зубы, и из ее горла вырвался низкий предостерегающий рык. Я отступила назад и повернулась к бескрайнему, усеянному звездами небу. Их ослепительный свет закрыло облако и начало быстро разрастаться. Вот только в Стране теней не бывает облаков.

– Прочь с Вала! Прочь с Вала! – закричал кто-то.

Где-то внизу зазвучал горн, Орфин сорвалась с Вала и взлетела…

С неба упал шар серебристого огня, лишь чуть-чуть разминувшись с дракенкой. Я бросилась на пол и перекатилась на спину, а огонь попал в башню и сотряс весь Вал. Орфин врезалась в алого дракена, и Вал обдало порывом ветра. Я застыла, пораженная тем, как она вонзает когти задних лап в бока, а потом в горло существа гораздо крупнее нее.

Рейн прорычал ругательство и, схватив меня за руку, рывком поднял на ноги.

– Надо убираться с Вала.

– Почему они сражаются?

Он стащил меня с парапета. Мои сапоги скользили по камню. Два дракена завертелись в воздухе, превратившись в клубок хлопающих крыльев и зубов.

– Дракены связаны с Первозданным, Сера. – Рейн поднял голову, когда алый дракен пронзительно закричал. – Но не со всеми Первозданными.

Я это знала, но не могла поверить, что двое из них затеяли драку.

– Но я думала, что им нельзя нападать на других Первозданных.

– Но это не значит, что нельзя нападать на двор. – Он подтолкнул меня вперед. – И не значит, что все Первозданные следуют правилам.

У меня сложилось неприятное ощущение, будто я знаю, чей это дракен.

– Колис?

Рейн не ответил. Мы побежали по Валу, и вскоре к нам присоединился Эктор. Два дракена сражались в небе, хлеща воздух шипастыми хвостами. Алый дракен резко изогнулся, стряхивая Орфин, и она налетела на ту часть Вала, где мы недавно стояли. Тенекамень с грохотом треснул. Меня охватил страх и тревога за дракенку, но Орфин извернулась и вцепилась когтями в камень, а затем соскользнула на другую сторону Вала. Перед нами показалась лестница.

– Быстро! – прокричал Эктор. – Быстрее!

Сзади на нас налетел порыв ветра, мои плащ и платье затрепетали. Я резко оглянулась, и у меня замерло сердце. Алый дракен перелетел через Вал и несся прямо на нас. Мощная пасть разинута, оборки вокруг головы трепещут. Внутри меня взорвался ужас. В самом центре тьмы в его горле вспыхнул серебристый огонь…

И тут в алого дракена ударила волна серебряного пламени, сбив его с курса. Я споткнулась, а над Валом пролетел Нектас, его огромные крылья выгнулись над нами аркой. Он набросился на врага, изрыгнув на него огонь. Красный дракен с пронзительным криком полетел вниз и тяжело ударился о землю. Несколько гвардейцев на лестнице прижались к стене, чтобы не свалиться.

Рейн замедлил шаг, по-прежнему крепко держа меня за руку, а Нектас спикировал вниз и стал кружить вокруг упавшего дракена. Поверженный пытался встать на ноги и бил хвостом по редкой серой траве. Он зарычал, царапая землю острыми и толстыми когтями. Гвардейцы на лестнице остановились. Рейн и Эктор – тоже. Я ощутила в груди теплую пульсацию, и мое внимание привлекло движение на земле.

Первозданный Смерти выступил вперед. Его меч блестел в свете звезд. Мерцающая синевато-красная кровь текла по его щекам и из прорехи в черной рубахе, но шагал он широко и уверенно. Нектас оглушительно заревел. Дальше на Валу Этон приземлился рядом с сестрой и толкнул ее крылом, а она злобно смотрела вниз на алого дракена.

И потом это произошло.

Алый дракен содрогнулся и заискрился – по всему его дрожащему телу вспыхнули серебристые огоньки, и он запрокинул голову. Толстый шипастый хвост исчез первым, затем тело быстро съежилось, лапы и крылья превратились в ноги и руки, чешуя пропала, и показались участки обожженной покрасневшей кожи на груди и животе. Шипы погрузились в плечи, оборки разгладились и сменились кудрявыми каштановыми волосами.

На земле лежал голый мужчина, его тело представляло калейдоскоп обожженной плоти и глубоких кровоточащих борозд. К моему горлу подступила желчь. Как он еще жив? Он перекатился на спину, подальше от Нектаса, и повернул голову к Первозданному.

Плечи дракена сотряслись от вырвавшегося из него хриплого и влажного звука. Он смеялся – смеялся, когда к нему подходила Смерть.

– О Никтос, мой мальчик, – проскрипел дракен сквозь грубый смех. – У тебя есть кое-что… чего у тебя быть не должно, и тебе следует об этом знать. У тебя будет столько проблем, когда он…

– Заткнись, – прорычал Никтос и опустил меч.

Одним чистым уверенным ударом он отсек голову дракена.

Я ждала у подножия тронов под неусыпными взорами Эктора и Рейна, сидя на краю возвышения. Никтос приказал им отвести меня в замок. Наверное, он так решил из-за того, что вокруг меня было много умирающих и мертвых, и он не хотел, чтобы я использовала искру перед множеством свидетелей. Тем временем сражение пошло на спад, и я не желала рисковать, поскольку могла утратить контроль над даром.

Боги не знали, что со мной делать, и всю обратную дорогу спорили, куда меня поместить: в мою спальню или в одну из камер, которые, по-видимому, находились под тронным залом. У меня были другие планы. Я похлопывала по плоской стороне изогнутого кинжала из тенекамня, лежащего на моем колене.

Я хотела сидеть здесь, когда Никтос вернется.

Наверное, это было глупое решение. Возможно, мне лучше скрыться из виду. Но я не буду прятаться из-за того, что ему известно, к чему меня готовили, и не буду прятаться от него.

И он был ранен. Я хотела убедиться, что с ним все хорошо. Неважно, как он теперь относился ко мне, зная правду. Тревога возрастала с каждой минутой. Мы провели рядом слишком мало времени, чтобы я могла определить, насколько серьезно он ранен.

Поэтому я сидела здесь с Эктором и Рейном. Оба гвардейца больше следили за моим кинжалом. Они могли убить меня итером, но знали, что Никтос не хочет моей смерти. А кроме того, теперь им было известно, как ловко я управляюсь с клинком.

После нашего возвращения приходила только Эйос. Она сообщила богам, что Джемма ненадолго просыпалась, когда заглянул Хамид – мужчина, который сообщил Никтосу о ее исчезновении, но потом она опять уснула. У Эйос сложилось впечатление, будто Джемма не знает, что я сделала, но с уверенностью этого сказать нельзя.

Эйос не говорила со мной, и это слегка задевало. Она мне нравилась, но Никтос ее кровный родственник, и даже не будь он ей родным, она, наверное, все равно смотрела бы на меня как на предательницу.

«Вдохни».

Я задержала дыхание, пока легкие не начали гореть, а затем медленно выдохнула. Жалела ли я о том, на что готова была пойти ради спасения своего народа, даже если это никак бы им помогло? Как я могла жалеть? И как могла не жалеть? Но эмоциональное смятение – далеко не самое важное из того, с чем я должна справиться. Помимо того, что я могла ошибаться относительно намерений Никтоса не убивать меня, был еще другой Первозданный, который послал даккаев и дракенов, когда ощутил, что я воспользовалась искрой жизни. А если этот Первозданный – Колис? Король богов? Пусть он не способен вдохнуть жизнь, но все же он самый старый и самый могущественный Первозданный. Если он захочет моей смерти, я буду мертва.