Тень и искры - Арментроут Дженнифер - Страница 44

Король Эрнальд всегда казался мне огромным – широкогрудый и высокий, готовый смеяться и улыбаться. Однако в отличие от мамы он не был неподвластен старению. Каштановые волосы начали седеть на висках, морщины в уголках глаз и на лбу становились глубже.

А сейчас в нем не было ничего огромного.

Король Ласании посмотрел на дверь, и на его лице промелькнуло удивление. Впрочем, оно быстро пропало, и его черты разгладились, став маской невозмутимости, которую он всегда носил в моем присутствии. Когда он знал, что я рядом, его смех стихал, а улыбки таяли.

Думаю, в глубине души он меня боялся, даже еще до того, как меня признали недостойной.

Мой отчим был не один. Я поняла это, когда вошла в кабинет и увидела затылок моего сводного брата. Тавиус сидел на диванчике посреди комнаты и лениво ковырялся в тарелке с финиками.

Больше в кабинете никого не было.

– Сера, – ровням тоном произнес король. – Что ты тут делаешь?

Ни малейшего тепла или любви в голосе. Вопрос прозвучал как требование. Раньше меня бы это уязвило. Но после того, как меня признали недостойной, я не чувствовала ничего. Однако сегодня его тон пробудил во мне вспышку ярости. Если он не знает, зачем я пришла, то понятия не имеет, что последние несколько часов я наблюдала, как гвардейцы, которых я позвала, хоронят Куперов.

– Куперы мертвы, – объявила я.

– Кто-кто? – переспросил мой сводный брат.

У меня одеревенела спина.

– Фермеры, чьи земли поразила Гниль.

– Ты имеешь в виду Гниль, которую ты не смогла остановить, – поправил Тавиус и взял финик.

Я не обратила на него внимания.

– А вы хотя бы знаете, кто это?

– Я знаю, кто они, – ответил отчим и положил курительную трубку на хрустальный поднос. – Меня уведомили об их кончине не более часа назад. Это очень прискорбно.

– Это более чем прискорбно.

– Ты права, – согласился он, и я прищурилась. У меня хватило здравого смысла проявить осторожность. – То, на что они решились, – это трагедия. Их дети…

– Вы хотите сказать, трагедия – то, на что им пришлось решиться. – Я скрестила на груди руки, чтобы не схватить какую-нибудь из его драгоценных статуэток и не швырнуть. – То, что у них не было иного выбора.

Отчим нахмурился и подвинулся вперед в кресле.

– Всегда есть выбор.

– Должен быть, но когда видишь своих детей… – У меня перехватило дыхание, и воздух обжег легкие, когда в ушах зазвучал смех маленькой Мэтти. – Я не согласна с тем, что они сделали, но они дошли до предела.

– Если дела у них были так плохи, почему они просто не начали искать другую работу? – бросил Тавиус, словно ему первому пришла в голову эта мысль. – Это был бы лучший выбор.

– Какую работу они могли найти? – возмутилась я. – Ты думаешь, можно просто зайти в лавку, или в какое-то предприятие, или на корабль и найти работу? Особенно если они всю жизнь совершенствовались в одном ремесле?

– Тогда, наверное, им следовало освоить другое ремесло в тот момент, когда твой провал уничтожил их земли, – предположил Тавиус.

– Сколько ремесел ты решил освоить и довести до такого совершенства, чтобы можно было устроиться на работу? – с вызовом спросила я.

Он ничего не ответил.

Ну конечно. Единственное ремесло, которым он мастерски владел, – это как быть выдающимся засранцем.

– Полагаю, твой сводный брат пытается сказать то же, что и я, – рассудил король, кладя ладони на стол. – Выбор есть всегда. Они сделали неправильный.

– Вы говорите так, словно у них не было причин. Они умирали. От голодной смерти!

– И они предпочли лишить жизни себя и своих детей, а не сделали все возможное, чтобы накормить их! – Король поднялся из кресла. Его сливово-черное шелковое одеяние взметнулось. – И что, по твоему мнению, я должен был сделать, чтобы не допустить такого исхода? Я не могу управлять Гнилью. Не могу исцелить земли. Ты это знаешь.

Поверить не могла, что он вообще задает такой вопрос.

– Вы могли их накормить. Позаботиться, чтобы у них была еда, пока они не соберут новый урожай или не найдут работу.

– И ты полагаешь, что он должен делать это для каждой семьи, которая больше не может работать на своей земле? – осведомился Тавиус.

Сжав кулаки, повернулась к нему. Ни пятнышка грязи на кожаных сапогах, которые он задрал на спинку оттоманки. Он склонил голову в мою сторону, и ни одна прядь волос не выбилась на лоб. Фингал под глазом, который я ему поставила, уже поблек. Черты лица Тавиуса казались гармоничными, но было в них и что-то неправильное.

– Да, – ответила я. – И не только для фермеров. Тебе как наследнику трона следует это знать.

Его губы, и без того тонкие, крепко сжались.

– Для земледельцев, которые рассчитывают на урожай, чтобы кормить детей. Для владельцев лавок, которым с каждой неделей все труднее закупать еду, потому что цены растут. – Я уставилась на него. – Ты даже не знаешь, почему растут цены?

Его лицо расслабилось.

– Знаю. Из-за тебя. – Он улыбнулся и бросил в рот финик. Сомневалась, что он знает. – Скажи, сестричка. Как, по твоему мнению, мы можем обеспечить каждую семью?

Желудок скрутило от отвращения к нему.

– У нас есть продукты. Мы можем дать им немного еды, начиная с фиников в этой тарелке.

Тавиус ухмыльнулся и съел еще один фрукт.

Я повернулась к королю.

– Здесь, в этих самых стенах, еды более чем достаточно, чтобы кормить сотни семей целый месяц.

– А что потом? – спросил отчим, поднимая руки ладонями вверх. – Что нам делать через месяц, Сера?

– У нас не то чтобы кончается еда. Есть другие фермы…

– Которые уже на пределе возможностей, учитывая земли, которые больше не способны ничего производить, – перебил он. – Где мы проведем линию? Как решим, кого кормить, а кого – нет? Как ты сказала, нуждаются не только фермеры. Все земледельцы и не только. Но есть и другие – кто не может или не желает прокормить себя. Те, кто придут с протянутыми руками и открытыми ртами. Если мы начнем кормить их, мы все умрем от голода.

Я глубоко вздохнула, но это меня не успокоило.

– Я искренне сомневаюсь, что кто-то предпочтет не обеспечивать себя и умереть от голода.

Король фыркнул и выпрямился.

– Ты бы удивилась.

Он взял украшенную рубинами чашу.

– Что-то же мы можем сделать, – не унималась я.

– Ну, у меня есть идея, – объявил Тавиус. Я даже не позаботилась взглянуть на него. – Продукты, о которых ты говорила? Мы можем начать с того, что заберем еду у тех, от кого в этих стенах нет никакого проку.

– О, позволь предположить… Ты говоришь обо мне. – Я оглянулась на него через плечо. Он выгнул бровь. – Я хотя бы понимаю, насколько от меня нет проку. – Я улыбнулась, его же улыбка исчезла. – В отличие от некоторых в этой комнате.

Самодовольство слетело с его лица, сменившись вспышкой гнева.

– Как ты смеешь дерзить мне?

– Говорить правду – это не дерзость, – парировала я.

Тавиус резко поднялся, и я повернулась к нему лицом.

– Знаешь, в чем твоя проблема? – спросил он.

– В тебе? – предположила я, хотя это звучало так по-детски.

Его глаза сузились.

– Во мне? Шутка могла быть смешной, если бы не была такой убогой. Проблема – это ты. Ты всегда была проблемой.

– Тавиус, – предостерег его отец.

Сводный брат шагнул ко мне.

– Ты подвела ту семью. Они мертвы из-за тебя. Не из-за меня.

Я застыла – эти слова пронзили меня, но я не подала виду и встретила его взгляд.

– Значит, из-за моего провала погибнет еще больше людей, если корона ничего не будет предпринимать. Что ты собираешься делать, когда взойдешь на престол? Позволить людям и дальше умирать, пока ты сидишь в замке и ешь финики?

– О. – Он жестко рассмеялся. – Жду не дождусь, когда стану королем.

Я фыркнула.

– Серьезно? Когда ты взойдешь на престол, от тебя потребуется что-то делать, а не сидеть целыми днями на одном месте и пить ночи напролет.

Его ноздри раздулись.