Тень и искры - Арментроут Дженнифер - Страница 94

– Тоже не спится?

Я ахнула и развернулась. Эш сидел на кушетке рядом с дверью в свою комнату. Серебристый звездный свет падал на широкую голую грудь и руку, которая покоилась на согнутом колене. Мое сердце забилось сильнее, на меня накатило желание броситься обратно в комнату и спрятаться под одеялом.

Но мне удалось устоять.

– Я тебя не видела, – наконец сказала я и вспыхнула. Ну, разумеется. – Да, я не могу уснуть.

Я отодвинулась от перил.

– Давно ты здесь?

– Час. Может, больше.

– Все хорошо? – спросила я.

– В каком-то смысле, – кивнул он.

Я сделала маленький шаг вперед.

– Что значит «в каком-то смысле»?

– В каком-то смысле все хорошо, потому что я жив, – ответил он чуть погодя, и, хотя его лицо скрывалось в тени, я ощутила его пристальный взгляд. – Могу представить, что ты не можешь уснуть после того, что сегодня узнала.

– Разум не отключается.

– Мне это знакомо.

– Ты часто думаешь о Избранных?

– Всегда. – Он долго молчал. – Уверена, что с тобой все в порядке?

Он уже спрашивал об этом во время тихого совместного ужина. Беспокоился, как я справляюсь с тем, что узнала об Избранных. А я… не привыкла, что обо мне беспокоятся.

– Да. – Я провела ногой по гладкому каменному полу. – Может, я склонна к импульсивным поступкам, как часто говорил сир Холланд, но у меня довольно практичный склад ума.

– Практичный?

Я бросила на него мрачный взгляд.

– Я пытаюсь сказать, что умею справляться. Я справлюсь с тем, что сегодня узнала.

Он изучающе смотрел на меня из тени.

– Знаю, что справишься. Ты всегда так делаешь. Борешься с тем, что возникает на твоем пути.

Я пожала плечами.

Немного помолчав, он сказал:

– Не хочешь посидеть со мной?

Сердце замерло.

– Конечно.

– Ты говоришь не слишком уверенно.

Я услышала улыбку в его голосе.

– Нет, я уверена. Просто… удивлена, – призналась я.

– Почему?

Я опять пожала плечами и заставила ноги двигаться, сказав себе, что это хороший знак. Если он хочет, чтобы я побыла с ним, это что-то значит. Я села рядом и уставилась перед собой.

Пару секунд Эш молчал.

– Сегодня я не избегал тебя. Я был у Столпов.

– Я и не думала, что избегал.

Посмотрела на него и напряглась, вспомнив уроки мамы. «Мужчины не любят отчитываться за время, проведенное без тебя», – говорила она. А учитывая, что я вчера натворила, мне стоило помнить этот совет, который в иной ситуации я бы проигнорировала.

– Я хотела сказать, ты не должен объяснять мне, где был.

Он беспокойно постукивал пальцами по согнутому колену.

– А мне кажется, что должен после прошлой ночи.

Сосредоточившись на верхушках деревьев за стеной, я устояла перед порывом прижать руку к щекам и проверить, такие ли они горячие, какими кажутся. Наверное, да.

– Еще ты должна знать: я не свожу глаз с проклятой двери в твою комнату и поэтому не могу уснуть.

Я быстро перевела на него взгляд.

– А еще лежу, гадая, какой Бездны поселил тебя в соседней комнате. Это казалось хорошей идеей, – добавил он, и у меня внутри все перевернулось. – А теперь не уверен, потому что слишком часто думаю: нужно всего лишь пройти пару шагов, и окажется, что та комната не пуста. В ней будешь ты.

Мое сердце замерло.

– И это плохая идея?

– Непонятно.

Я со смехом отвернулась.

– Ну, мне кажется, ты должен знать, что я тоже смотрела на эту проклятую дверь, которая всего в нескольких шагах, и…

– И что? – В его голосе сгустились тени.

– И я не возражаю против плохих идей, – сказала я.

Эш засмеялся.

– Да, ты бы не стала возражать.

Я усмехнулась, натягивая плед до подбородка.

– У меня талант следовать плохим идеям. – Я прочистила горло, ища, что бы сказать. – Я сегодня познакомилась с Рахаром и Бель.

– Знаю.

Я подняла брови и взглянула на него.

– Откуда?

– Видел тебя, когда зашел к гвардейцам. Я был занят, но все равно знал, где ты. С кем ты. Когда ушла.

– Ну… это жутковато.

– А еще я говорил с Рахаром и Бель.

Он немного подвинулся вперед, так, что на его лицо упал звездный свет. На его губах играла насмешливая улыбка.

У него такие выразительные губы.

– Я узнала от них кое-что интересное.

– Насчет пари, которые заключают боги при других дворах? – предположил Эш.

– Да, – вздохнула я.

– Им не стоило об этом рассказывать. И Рахар, и Бель часто говорят прежде, чем думают.

– Ну, поскольку я сама такая, на них не обижаюсь. А где была Бель? Эйос отреагировала так, словно Бель долго отсутствовала.

– Она немного охотница. За информацией. У нее дар быть невидимой, поэтому она часто путешествует в другие дворы и пытается добыть полезную информацию.

– Для чего полезную?

– У тебя столько вопросов.

– Это у тебя столько вопросов. – Я метнула на него взгляд. – Это она помогает Избранным выбраться из Далоса?

– Она, – подтвердил Эш.

Я задумалась.

– Они знают о сделке, которую заключил твой отец?

– Нет, но наверняка подозревают, что не все так просто.

Я медленно кивнула. Не удивительно, что у богов, знакомых с Эшем, появились вопросы насчет его неожиданного выбора смертной супруги.

– А как дела у Столпов? Там были души, которые ты должен судить сам?

– Были, а дела шли и хорошо, и плохо. Делать выбор никогда не бывает легко. Жизнь важна, льесса, но следом за ней наступает вечность. Многие делят все на черное и белое. Верят, что если ты совершаешь то-то или то-то, то заслуживаешь рая либо наказания. – Он убрал прядь волос, упавшую ему на щеку. – Все не так просто. Есть люди, которые творят ужасные дела, но это не значит, что они сами ужасны.

Я повернулась к нему и подняла ногу на кушетку.

– Ты же можешь это определить, потому что видишь души обнаженными после смерти. Ты должен знать.

– Да, но я вижу следы того, что они делали. Эти пятна омрачают много хорошего, но тех, кто является серым, не так легко судить, как людей, которые молят богов забрать чужие жизни.

Я вскинула брови.

– Люди молят об этом?

– Я потерял счет, сколько раз просители приходили в Теневой храм и призывали бога, чтобы навлечь смерть на ближнего. Я… – Он медленно выдохнул. – Было время, когда я отвечал на такие призывы.

Я застыла. Боги часто отвечали на призывы. Наверное, и он поступал так, как и его отец.

– Я ходил в Теневой храм и слышал смертных. Слушал, о каких милостях они просили, – о жизнях, которые хотели оборвать. В некоторых я сразу распознавал плохих людей. Испорченных и прогнивших до самой сердцевины. Они молили о смерти ради выгоды или из-за мелочных обид. Их мольбы были как мор, которому нельзя позволить распространяться. Эти люди не выходили из храма.

Я разжала пальцы на пледе, догадавшись, почему они не выходили.

– Но были и другие. – Его руки застыли и словно одеревенели. – Те, что просили о смерти других, потому что искали избавления от жестокого хозяина или деспотичного отца. Некоторые были доведены до крайности и не видели иного выхода, потому что его и не было. Даже если эти люди не причиняли никому вреда, у них были намерения. Следует ли их наказывать? Обращаться с ними иначе? А что насчет тех, кто убивал, чтобы защитить себя или других людей? Они отличаются от прочих убийц, но виновны в таком же преступлении.

– Как… как ты узнаёшь, что делать?

– Все, что я могу, – взглянуть на их жизнь в целом. И каждый раз, приговаривая душу, задаюсь вопросом, правильный ли сделал выбор. Не наказал ли незаслуженно? Или позволил слишком легко отделаться? Я спрашиваю себя, хотя знаю, что никогда не получу ответ.

– Не представляю, как совершить такой выбор, – призналась я. – А что ты делал для тех, кому ответил? Кто просил смерти людям, от которых пострадал?

– Я не заключал с ними сделок. Никогда. Но давал им милость, о которой они молили. – Он смотрел вперед, стиснув челюсти. – Находил обидчика и приканчивал его. Говорил себе, что это не доставляет мне удовольствия. Что я убираю зло из царства смертных.