Любовь со вкусом корицы (СИ) - Морозова Анна - Страница 41

— Не называй меня так! — Возмутилась я, и догнав Соколова, ущипнула его за бок. — А то перья повыщипываю.

— Коко-ко, кровожадный птенчик. Сейчас штаны намочу.

— Ну, какой же ты дурак, — вздохнула я, взяв парня под руку. — Тридцать три года, а всё туда же. Когда взрослеть вздумаешь?

— Малышка, — низким голосом, с легкой хрипотцой обратился ко мне Соколов, и я посмотрела в глумливые глаза своего оппонента. — От твоего ворчания у меня тесно в штанах, — шепнул он, для убедительности поиграв бровями.

— Заткнись. — Засмеялась я, закатив глаза к небу. — Меня твои пошлые шуточки скоро с ума сведут.

— Это ты ещё меня в деле не помнишь, — Лёша щелкнул меня по носу. — Любительница крепких напитков. Я знаешь, какой? Огого!

— Я тебе сейчас язык вырву.

— Лучше поцелуй.

— Лучше закрой свой ротик. Иначе я поеду домой.

— Ладно-ладно. — Примирительно закивал Соколов. — Куда пойдем? Может, на колесе обозрения покатаемся?

— Оно уже не работает. Пойдем лучше в машину. — Предложила я, взглянув на наручные часы. — Сейчас почти двенадцать, а тебе завтра вставать рано. Выспаться нужно.

— Твоя забота, Василёк…

— Что? Умиляет? Восхищает?

— Раздражает. — Рассмеялся он.

— Это еще почему? — Нахмурилась я, готовая вот-вот включить обиженную.

— Потому что мне так сейчас хорошо и никуда не хочется. Но ты, как всегда, умеешь испортить момент.

— Это ты меня сейчас оскорбить пытаешься?

— Это комплимент, дурочка. — Лёша высвободил руку, взъерошил волосы на моей макушке и вновь посмотрел таким взглядом, каким смотрел, когда держал мою ладонь в своей. Что-то новое, странное, неизведанное мне ранее промелькнуло в его глазах, отчего по телу поползли мурашки волнения. Почему-то показалась, что сейчас Лёша наклонится к моему лицу и поцелует. А я… я даже понятия не имею, какие чувства при этом испытываю. Ужас? Страх? Предвкушение? Наверное, во всём виновата атмосфера. Тишина и мы вдвоем, гуляющие под светом луны. Романтические бредни, ничего более. Даже если бы я мечтала о поцелуе с Соколовым, ни за чтобы не допустила этого. Во-первых, моё сердце всё ещё принадлежит другому. Или нет. В общем, неважно. А во-вторых не хочу портить между нами зародившуюся дружбу. Самой же потом тошно будет после случившегося. Хватило и прошлых моментов, за которые до сих пор стыдно. Я больше не желаю переходить черту. Не хочу жить с мыслью о неправильных поступках и корить себя за это.

— Как ты — донеслись до меня обрывки фраз. Я встрепенулась, виновато улыбнувшись.

— Извини. Что ты сказал?

Лёша втянул носом воздух и тоже улыбнулся, но губы казались только пытаются изобразить подобие улыбки. Или мне опять мерещиться?

— Говорю: Здорово, что я нашел себе друга как ты.

— Аа, ну да. — Я облегченно выдохнула, радуясь, что надуманное мной не подтвердилось. — Я тоже рада, что ты появился в моей жизни.

Глава 39

— А в четверг позовем Филатовых.

— Зачем? — Непонимающе смотрю на маму, отвлёкшись от своего занятия. Весь вечер я отрабатываю технику по рисованию мультяшных персонажей на пряниках, на которые в скором времени появится прайс — лист. У меня уже было несколько заказов перед Новым годом, но в связи с проблемами личной жизни всё застопорилось. Сейчас же я вновь чувствую вкус жизни и хочу творить. Даже слоган придумала для будущей рекламы, но пока не хочу спешить с продвижением, дав возможность своим мозгам сделать лучше.

— Как это зачем? Зоечка давно хотела прийти в гости. Тем более Эдичка о тебе расспрашивал.

Начинается! Как только я оправилась от развода, мама включила «Розу Сябитову» и опять пытается навязать мне своего Эдичку. Будто других мужиков в мире не осталось, кроме этого фрика в очках.

— Мам, ты опять? — Вздыхаю я, продолжая прорисовывать черной краской контур. По окончанию работы это должен получится карапуз из мультика «Босс Молокосос» Но пока больше напоминает сорокалетнего мужика с телом младенца. Ай, ладно. Всё равно пробная версия. Если что, Соколову подарю. Он за милую душу схомячит.

— Когда в твоей голове перестанет крутиться план по налаживанию моей личной жизни? Я не хочу ни Эдика, никого либо ещё.

— Да что ты, дочка! — Затрепетала мама, но я сразу уловила фальшивые нотки в её сладостном до скрежета на зубах голосе. — Даже в мыслях не было. Что ж, теперь, раз у тебя печально сложилась семейная жизнь, нужно вообще всех мужчин остерегаться?

— Почему же. С Лёшкой мы отлично ладим. И мне достаточно его компании.

— Лёшка — фыркнула ма. — Когда ты перестанешь общаться с этим обормотом?

— Раньше он тебя вполне устраивал, — не удержалась я от ехидной шпильки, орудуя кисточкой. И раз уж запланированного младенца не вышло, нарисую-ка я ему бородку и рожки на голове. Тогда получится лучшая версия Соколика.

— Мне не нравится, что вы много проводите время вместе. Лучше бы с Эдиком в планетарий сходила или в консерваторию. Куда приятнее, чем с Соколовым по кафешкам бегать да всякой ерундой заниматься.

— Мы друзья. — Я метнула в маму укоризненный взгляд. — И почему я вообще должна оправдываться перед тобой?

— Я твоя мать.

— А я твоя дочь, а не крепостная! Если тебе так нравится Эдичка, сама с ним и гуляй!

— Воспитала эгоистку. — Проворчала она. — Гриша ты слышал, какую мы вырастили неблагодарную дочь?

Мгновение, и в кухню вошёл папа с планшетом в руках и остановился в дверном проёме. Посмотрел сначала на меня, затем перевел взор на маму и устало сказал:

— Прекрати вмешиваться в жизнь дочери. Ей не пятнадцать лет.

— Ах, так?! — Мама подскочила со стула, оправила края домашнего зеленого платья в горошек и, задрав подбородок, гордо вышла из кухни, не сказав больше ни слова. Через несколько секунд громко хлопнула дверь спальни. Дышать сразу же стало легче, словно с груди убрали огромный камень.

— Ты бы с ней помягче, цветочек, — обращается ко мне отец, присаживаясь на место, где пару минут назад восседала недовольная мать.

— Она меня душит, — призналась я, взглянув в карие глаза напротив, даже на расстоянии греющие меня своей нежностью и заботой. Каштановые волосы с проседью седины и морщинки на лице выдавали его возраст. Но как бы ни были беспощадны года над этим мужчиной, он все равно остается для меня всё тем же молодым и задорным, каким был двадцать лет назад. Мама же, наоборот, с возрастом стала краше, но характер выдает её с потрохами. — Мне тридцать лет, пап. — Вздохнула я. Ты ведь понимаешь, что это абсурд — подсовывать Эдика только потому, что он ей симпатичен. Можно мне хотя бы немного свободы? Я устала от её нравоучений. От вечного: я же говорила! От постоянных: я лучше знаю, как тебе жить. Устала, понимаешь?

— А я с этой женщиной тридцать пять лет живу. — Улыбнулся отец, на что я невесело хмыкнула.

— Сочувствую.

— Ну, не злись, Василёк. Ты не первый день знаешь маму. Сама понимаешь, если ей что — то взбредет в голову, она не угомонится, пока не достигнет цели.

— А я тут причем? — Фыркнула сердито. — Не нравится мне Эдик. Ну не мой он человек. И ради того, чтобы угодить матери, не стану с ним встречаться.

— Никто не заставляет тебя вступать с Эдиком в отношения. Просто приди в четверг домой, посиди ради приличия, и все останутся довольны.

— Я подумаю, — прошептала, и, добавив последний штрих своему «Боссу» показала своё творчество папе. — Как тебе?

— Эмм. — Он почесал затылок. — Нуу, красиво.

— Да ладно тебе, — хохотнула я, положив изделие на сушилку. — Это я для Лёшки постаралась. Порадую мальчика сладким пряничком.

— Вы очень сдружились в последнее время.

— Ну да. — Мы редко обсуждаем с папой вопросы, касающиеся моей личной жизни, отчего чувство неловкости засквозило в груди. Я опустила глаза, делая вид, что увлечена своими пальцами в фиолетовых латексных перчатках, лишь бы не смотреть в родное лицо. — В субботу вон на дачу к своим приятелям приглашает.