Город Хищников (СИ) - Голубина Елена - Страница 10

— Одобряем, — кивнул Бенедикт, скрыв усмешку, — так у вас есть предположения где искать кристалл-накопитель?

— Слеза Грешника — почти мифическая реликвия. И все потому, что ее в глаза никто не видел. Однако, у некоторых магических существ есть способности чувствовать сильные магические накопители. Много лет реликвию искали. Все тщетно. А, однажды, она просто испарилась, и мир потерял чистейшую энергию. Люди такое не способны почувствовать, а вот в наши сердца обуяла тоска. Так вот-я не имею и малейшего понятия, где ее искать. Но именно сейчас, в это десятилетие, реликвия еще жива, а значит, ее реально заполучить.

— Ну, у нас осталось совсем немного времени, — кивнул Бенедикт, — насколько я помню, Слеза грешника испарилась в 1880 году, осенью, а точнее шестого ноября, в десять ноль пять.

— А сейчас какая дата? — Уилл повернулся к Фэрху.

Эльф достал из кармана круглые часики на цепочке, которые выглядели странными, а на деле, на циферблате значились электронные цифры со временем и датой:

— Пятое ноября, — несколько оторопело сообщил эльф, — 1880 года…

— Черт! — выругнулся Штэмперсон, — Времени нет совсем! Вы помните точную дату и время, Бенедикт?

— Конечно, — усмехнулся детектив, — ее утащили у меня из-под носа.

— Кто?! — подобрался начальник, качнувшись в сторону детектива.

— Не знаю. Я подобрался к ней близко, но ее неожиданно не оказалось. Словно призрак утащил. Отследить Слезу не вышло…

— Один положительный момент мы, все же, имеем, — задумчиво произнес Фэрх, потирая подбородок и не переставая мне улыбаться при этом, — детектив знает, где ее искать.

— Знаю, — подтвердил Бен, — кристалл находится на Мальте, а не в нашей столице. Мы всего лишь переместились из настоящего в прошлое. Теперь, господа, есть ли у вас техническая возможность перенести нас туда как можно скорее?

Орхиус непонимающе уставился на детектива, припоминая что он говорил о Москве еще буквально недавно.

— Где конкретно на Мальте? — нахмурился Уилл. — наш портал способен забрать только троих, к сожалению… — Какие координаты?

— Храм Прозерпины, в его руинах, глубоко под землей, — спокойно ответил Бенедикт, скрестив руки на груди, — отправляйтесь туда, а мы пока разберемся, как протащить Слезу сквозь время. Вы же понимаете, что ее возможно лишь перенести через богадельню страждущих прощения грешников? Иначе реликвия погибнет снова.

— Так и поступим, — согласился Штэмперсон и постучал по стене экипажа, давая знак к остановке, — Фэрх сможет распознать ее местоположение, как только мы окажемся близко. Он носитель светлой магии. А вы разрешите вопрос с переносом кристалла в будущее.

— Отлично! — бодро произнес детектив, выпрыгнув из экипажа.

И мы последовали, а Штэмперсон и Фэрх тронулись с места. Какого было мое удивление, когда экипаж с гнедой лошадью просто исчез в воронке перехода. Еще более удивительное — люди вокруг ничего не заметили, никаких странностей! Словно пронесшаяся мимо, запряженная лошадью махина, которая испарилась на наших глазах, лишь призрак.

— А теперь объясни мне, зачем ты столичных коллег в Храм заслал, если Слеза в 1880 году уже находилась в Москве? — насупился Орхиус, непонимающе взглянув на детектива.

— Среди сотрудников маг. полиции находится миротворец, — разъяснил Бенедикт, — поэтому слезу мы должны найти первыми!

— Но настоящий кристалл все-равно придется предъявить, — вступила в разговор я, — тем более, реликвия является ключом к расшифровке послания Архитектору. К тому же, Уилл скоро поймет, что кристалла там нет… и тогда…

— Тогда и решим, как действовать. И поймут они нескоро. Там все еще фонит магией, на руинах храма. — Отмахнулся Бенедикт. — В свое время, именно там было погребено множество занятных реликвий, не без магической силы. Некоторые кристаллы лишь горная порода, но далеко не все. Там же и Слеза грешника долгое время хранилась и скрывалась от страждущих искателей. Реликвий там оказалось много. Они перекрывали ауры друг друга, поэтому Слезу почувствовать было нереально. Как-то один археолог, где-то в 1870 — ых годах, престарелый москвич и известный в своих кругах деятель, основатель музея, к тому же, забрал из руин храма ценнейшие горные породы и кристаллы. Среди них и Слеза грешника оказалась. Понять, что перед его носом сильная реликвия он не мог, просто потому, что он человек. Зато внезапно бизнес его в году пошел, а музей обогатился. Сильная аура притягивала удачу, а Слеза продолжала скрываться. Ведь все горные породы лежали в одном месте, перебивая магический фон друг друга.

— И ты, еще в прошлом, заявился в музей, чтобы выкрасть кристалл? — догадался Орхиус. — Но его кто-то стащил до тебя.

— Именно, — с видом полной серьезности кивнул детектив, — поэтому предлагаю поторопиться! Проникнем внутрь музея ночью, после закрытия. Нужно успеть это сделать сегодня.

Как бы там ни было, к активным действиям, и не вполне законным при этом, мы планировали приступать ночью. А до этого стоило занять себя чем-то другим. Пока Бенедикт и Орхиус обсуждали план по проникновению в музей древностей, а детектив уже имел кое-какие лазейки, я решила пройтись по здешней ярмарке, впрочем далеко не отставая от коллег. Затеряться в прошлом совсем не хотелось. На прилавках обреталось много чего занятного, а некоторые продавцы, торговавшие сувенирами, оказались наряжены в старинные русские одеяния с пестрой вышивкой. На головах, разноцветными камнями, сверкали кокошники. Как же красиво! На губах сама расцвела улыбка, особенно когда я оказалась у прилавка с украшениями. На ярком солнышке они мерцали разными оттенками и переливались, разбрасывая всюду «зайчиков», которых, помнится, в детстве я любила ловить, веруя в то, что они живые. Украшения были роскошными, и что примечательно, объемными. Мои глаза загорелись азартом, когда я любовалась старинными изделиями, по меркам двадцать первого века, конечно. Однако, вскоре мои взгляд зацепился за аккуратное колечко с овальным темно-фиолетовым камнем. Красотища!

— Можно? — попросила я у торговки, которая приметив мой трепет к изделию, благодушно кивнула.

Колечко село на пальчик, аки для меня предназначалось, а камень, словно засиял всеми своими гранями. Я восторженно ахнула.

— Вам идет, — прозвучал рядом мужской бархатистый голос.

— Мне нравится, — обернувшись ответила я, — оно… прелестное.

— Как и вы, — незнакомец в черном костюме, представлявшем из себя укороченный сюртук, брюки, жилет, надетые поверх белоснежной рубахи, фривольно расстегнутой на две пуговицы у горла, улыбался. Но губ видно не было, потому что лицо человека маска закрывала полностью. Причем, такого же черного цвета. И лишь в прорезях для глаз сверкали зрачки орехового оттенка.

— Спасибо, — поблагодарила я, позволив себе рассмотреть мужчину через мир тонких материй… и ничего. Маска не просматривалась, а в остальном обычный человек.

— Вы знали, что Аметист, а именно он сейчас украшает ваш пальчик, защищает своего обладателя от темных сил? — аккуратно взяв мою ладонь, рассказывал мужчина.

Выхватила руку. Мне кажется, или неприлично брать за руку незнакомую девушку? Особенно в девятнадцатом веке? Говорить ничего не стала, отрицательно качнув головой, но ладонь за спину спрятала.

— Этот кварц очень мистичен, и по-своему прекрасен. Аметист — духовный камень. И мне, кажется, он предназначен вам. — Продолжал изумлять меня мужчина.

Мог ли обычный человек рассмотреть во мне медиума? Почему он проводил параллель между духовностью и мною? Качнула головой, чтобы привести мысли в порядок. Конечно, не мог. Он просто рассказывал о свойствах камня, не более того. Очнувшись от странных эмоций, попыталась стянуть с пальца колечко, но оно ни в какую не хотело слезать. Стало не по себе. Купить эту вещь я не могла себе позволить. Наверняка, оно жутко дорогое, да и денег здешних у меня не было.

— Говорю же, оно ваше, — шепнул незнакомец совсем близко ко мне.

Холодные мурашки пробежались по моей спине, и больше не от испуга, а от осознания того, что меня влекло к этому человеку. Извернувшись, все же, стянула колечко и передала торговке, искренне извинившись. Обрадовалась, когда мрачный Бенедикт выловил меня взглядом из прохожих и махнул рукой. Не взглянув больше на мужчину, ибо мне стало не по себе, я побежала прочь. Да что со мной не так?