Креолка. На острове любви - Сойер Шерил - Страница 12

— Вы не можете уйти, — выразила баронесса, — иначе пропустите спектакль. Слушайте, — крикнула она, — в музыкальной комнате вы найдете напитки, а любезный господин из Комеди-Франсез развлечет нас. Ведите себя хорошо и идите к нему.

Баронесса отправилась переодеться, а большинство гостей последовали в богато убранную музыкальную комнату. Ги хотелось уйти, но он чувствовал, что должен остаться на тот случай, если Лораге поднимет шум. Шарлотта разговаривала с кем-то, а Ги стоял в глубине комнаты, пока остальные придвигали стулья поближе к клавесину. Рядом с клавесином он увидел молодого человека с манускриптом в руке.

Краем глаза Ги заметил, что Лораге уходит, и хотел последовать за ним, но тут появилась баронесса, представила актера и назвала поэму, из которой он прочтет отрывки. Эта сатира, ходившая по Парижу, стала не менее популярной, чем злобный памфлет Вольтера на мадам Помпадур под названием «Девственница». Как и поэма Вольтера, это произведение было анонимным — но скорее из-за сатирического тона, чем из-за непристойности. Оно называлось «Простак за границей» и рассказывало о злоключениях молодого капрала, открывавшего для себя худшие стороны французской жизни. Больше всего слушателям нравился тот эпизод, где герой приезжает в Париж и встречает легко узнаваемых персонажей. Ги решил остаться: ему хотелось услышать, как это произведение прочтут вслух.

Айша тоже видела, как ушел Лораге, и теперь испытывала восторг победы — благодаря сегодняшним выигрышам сумма ее капитала достигла полумиллиона ливров. Этот вечер стал для нее кульминацией в карточной игре, и она победила, играя с самыми жуликоватыми, самыми развращенными, самыми презренными аристократами в городе. Лораге пытался мошенничать, но она расстроила его планы. Айша и сама прибегла к мошенничеству: прижимая кольцо к карте и оставляя на ней крохотную отметину. Никто этого не заметил, хотя пятнадцать пар глаз следили за игрой. Ее соперник в какой-то момент хотел поставить на кон чистокровных лошадей, экипажи и даже имущество, но она потребовала золота. Среди заядлых распутников, собравшихся вокруг стола, Айша пользовалась такой славой картежницы, что Лораге пришлось согласиться.

Она почти не слушала первый отрывок поэмы. В нем речь шла о преследовании контрабандиста Мандрина в Савойе. В тот год его схватили, но стихи говорили о продажности в армии во время прежних выступлений, о которых Айши рассказывал Альберт Азель. Гости смеялись. Особенно все веселились, слушая тот эпизод, где молодой человек, приехав в столицу, случайно встретил хорошо известных парижан на ярмарке в Сен-Жермене, в том числе женщину, в которой легко узнается сопрано мадемуазель Лефель.

Айша обратилась в слух. Затем последовал весьма забавный диалог между капралом и средних лет поставщиком эссенции горечавки, способствующей мужской удали. Айша уже не сомневалась — некоторые из эпизодов поэмы взяты из ее писем маркизу де Ришмону. Она перестала писать ему с тех пор, как они снова встретились. Но он использовал уже написанное ею, добавил кое-что, придумал свои перлы и разжег воображение парижан. Айша злилась — и была польщена. Комик читал минут десять, потом повторил на бис один эпизод, после чего гости наконец начали расходиться. Айша предложила Ги де Ришмону доехать с ней до отеля «Люксембург», а затем продолжить путь.

— Как? Вы готовы поехать со мной вдвоем?

— Неужели вы считаете, что здесь найдется трезвый человек, который заметит это? К тому же вы сегодня выглядите не так, как обычно. Зачем брать экипаж, продуваемый сквозняками, если в моей карете найдется место?

Когда они вышли во двор, Гидо открыл перед ними дверцу, вскочил на запятки, и карета тронулась.

— Я очень разочарована в вас, — сказала Айша.

Ги изменился в лице.

— Почему?

— Ваш герой — всего лишь простой капрал. Неужели вы не могли присвоить ему более высокий чин?

Ги робко улыбнулся:

— К примеру, маршала Франции.

— Вижу, вы даже не пытаетесь скрыть, кто автор этой поэмы.

— От вас? Конечно нет.

— Вы давно могли бы сказать мне правду.

— Я надеялся, что вы не услышите эту поэму. Я также подумал, что, даже если вы услышите ее, она понравится вам и вы простите меня.

Айша сердито взглянула на него:

— Вы часто испытываете своих друзей подобным образом?

— Боже, да нет же. Я больше так не поступлю. Мне стало страшно, когда я увидел, что вы слушаете поэму. Если бы мне грозило заключение в Бастилию, я не чувствовал бы себя так скверно.

Она с тревогой взглянула на него:

— Значит, шевалье только что открыл мне правду, сказав, что много лет назад вы сидели в тюрьме?

Ги кивнул:

— Когда я был юн и беспечен, у меня нашли кое-какие рукописи. С тех пор я стал осторожнее. И получаю более высокое вознаграждение. Совсем недавно вы могли убедиться в этом.

— Жаль, что вы раньше не сказали мне об этой поэме.

— Извините, все случилось неожиданно. Мои сочинения скучны, и я много работаю над ними. Но вот эта идея сразу пришла мне в голову, а на следующий день я уже писал. Я быстро закончил сочинение. Боюсь, что люди так же быстро читают его. Все делалось в спешке. Вот почему сегодня кое-кто решил, что это сочинение Вольтера. — Ги рассмеялся. — А он не опроверг это подозрение! Вольтер оказал мне неоценимую услугу, спутав карты. Чем туманнее писатели говорят о современных произведениях, тем труднее догадаться, кто их автор. Насколько мне известно, Вольтер намерен сочинить нечто похожее на эту поэму.

— Мой друг, вы затеяли опасную игру.

— Если бы речь шла только об игре, я давно остановился бы, но упрямство заставляет меня.

— Разве нельзя писать вещи, которые цензор не отвергнет? Такие, как ваши статьи для «Энциклопедии».

— Вы кое-что забыли — нередко запрещали саму «Энциклопедию». Я не обязан писать под давлением сборища идиотов, которые… — Маркиз умолк и насмешливо улыбнулся. — Я пытался. Честное слово. Я сочиняю эссе, и мне кажется, что к нему никто не придерется, показываю его другу, а тот говорит, будто в нем полно крамольных мыслей. Друг объясняет, что мне следует вычеркнуть, и я убеждаюсь: он обнаружил саму суть моих аргументов. Тогда я понимаю, что написал вещь, за которую наказать нельзя, разве что тайно.

Айша подумала, что чтение поэмы, как ни странно, наконец-то заставило его заговорить о своей работе.

Внезапно Ги спросил:

— Вы всегда берете с собой слугу вместо служанки, когда едете без сопровождения?

— Да, так надежнее. Иногда слуга полезен: недавно я подбила его завести дружбу с весьма миловидной горничной баронессы. Мне хотелось разузнать, не уговорил ли Лораге нашу хозяйку поменяться с ним колодами карт. Полагали, что ее дом станет для нас нейтральным местом, однако Гидо выяснил: дело обстоит совсем не так. Вот почему перед началом игры я потребовала новые колоды карт. Лораге пришел в ярость, но у него не осталось выбора. Как мне повезло, что Гидо такой обольститель.

— Это действительно так?

— По его словам — да. Он пользуется успехом у работниц Парижа. Пока Гидо не покорил только мою горничную. Она рассказывала, что когда-то любила такого, как Гидо, а тот оказался негодяем. Гидо разозлился не на шутку. Я велела ему проявить к ней доброту. Возможно, Гидо добьется своего, но сейчас он лишь закатывает глаза.

Эти слова почему-то развеселили маркиза, и весь оставшийся путь до отеля «Люксембург» оба оживленно беседовали.

Карета остановилась у главного входа. Взглянув на крыльцо, Айша ахнула и чуть не выкрикнула имя. Флорус! Он затаился в тени. Значит, Флорус все-таки был в Версале, получил ее сообщение и, улучив момент, явился сюда. Айшу очень взволновала мысль, что Флорус нашел Ясмин, а при этом он все еще на свободе — ведь рабу ни в коем случае не позволят покинуть дворец и разгуливать по Парижу. Айша напряженно думала о том, как бы дать знак Флорусу, чтобы он оставался на своем месте. Маркиз заметил направление ее взгляда.

— Боже милостивый, кто это?