Креолка. На острове любви - Сойер Шерил - Страница 6

Бал в Версале задумали неделю назад по чьему-то капризу, и почти не оставалось времени подумать о декорациях. В последнюю минуту маркиз де Мариньи, гофмейстер королевского двора и брат мадам де Помпадур, решил поставить между каждой парой зеркал в зеркальном зале богато разодетого раба.

Его величество обычно появляется в разгаре бала, поэтому гостей встречал герцог де Ришелье, давний друг короля. Как и его знаменитые предки, Ришелье был проницателен, остроумен, удачлив и на поле боя, и в спальне.

В огромном внутреннем дворе, куда они вошли сначала, скопилось множество экипажей, раздавались крики кучеров, слышался топот кованых копыт и стоял острый запах фонарного масла и конского навоза. Окна дворца были залиты ярким светом. Опираясь на руку Ги де Ришмона, Айша последовала за Мари де Рошфор вверх по широкой лестнице. Наверху к ним присоединилась герцогиня де Брюссак, ее сестра мадам де Жисор и их отец герцог де Ниверне. Все прошли через ряд громадных комнат туда, где звучала музыка и слышался гул оживленной толпы. Дворец сверкал и ослеплял роскошью. Эта роскошь и блеск подавляли Айшу. Когда они пришли в бальный зал и Айшу представили герцогу Ришелье, она лишилась дара речи. Герцог, знавший Ги де Ришмона, дружески приветствовал их; его не смутило молчание мадемуазель де Нови. Герцог, оглядев Айшу, выказал ей знаки внимания. Она вспомнила, что это тот самый герцог Ришелье, который возглавил победоносную атаку гвардейцев двора при Фонтенуа.

Маркиз повел Айшу в бальный зал. Она пыталась совладать собой, понимая, что ей вряд ли представится случай еще раз увидеть подобное зрелище. Зал был длинным, с высокими потолками; в высоких зеркалах и окнах отражались тысячи восковых свечей.

Айша заметила рабов — черные фигуры в золотых украшениях и тюрбанах застыли вдоль стен между зеркалами и окнами, как неподвижные статуи. Айша закрыла глаза. В иных парижских домах она уже встречала рабов: ливрейных слуг, мальчиков-кучеров, изредка черных горничных, прислуживающих белым дамам. В дома, где держат рабов, Айша больше не возвращалась. Если ей приходилось пройти мимо рабов или находиться с ними в одной комнате, она делала вид, будто их не существует. Только так Айша могла реагировать на эту невыносимую ситуацию. Однако сегодня не удастся скрыться от глаз африканцев, те не выпустят ее из поля зрения, пока она будет стоять перед ними среди толпы белых.

Маркиз, заметив реакцию Айши, оглядел бальный зал.

— Ослепительно, ничего не скажешь. Принцесса Пармская оставила свой след в Версале — ее рабы все еще здесь.

Айша уже собиралась отнять у него свою руку, но он не выпустил ее.

— После того как мы вышли из экипажа, вы дрожите, как осиновый лист. Идите сюда, тут можно прислониться к стене. Потом вы скажете мне, что стряслось. — По пути Ги взял у слуги высокий фужер с вином и подал Айше. Айша остановились у одного из окон. — Чего вы боитесь?

— Всего. Это мой первый бал в Версале.

Ги пожал плечами:

— Мой тоже. Два дебютанта вместе — как забавно.

— Где находится Парма? — вдруг спросила Айша.

Ги рассмеялся, затем тихо ответил:

— Мой друг, Парма находится в Италии!

— Не та Парма; это я знаю. Я имею в виду французский город… где, надо полагать, у принцессы есть свой… замок. Ее титул, принцесса пармская, уж точно французский?

— Боже милостивый! Конечно же, нет. Принц, за которого она вышла замуж, — четвертый сын короля Испании. Его титул — принц пармский, и оба жили там до того, как она в этом году приехала сюда. Так вот, королевских особ в Европе не так много — тем более что Бурбоны привыкли искать жен и мужей при других дворах.

Айша посмотрела в окно на парк и прижала лоб к холодному стеклу. Слуги по обе стороны от нее принадлежали ко двору, куда стремился попасть Флорус. Этот двор купил Ясмин, возлюбленную Флоруса из племени фулани. Ясмин могла оказаться среди женщин, расставленных в зале. А что, если и Флорус в Версале? Подумав об этом, Айша сделала еще один глоток вина и почувствовала себя бодрее. Может, она все-таки верно поступила, явившись во дворец короля, над чьими законами и эдиктами насмехалась? Возможно, этот бал в Версале позволит ей узнать что-то о друге.

Айша повернулась и ослепительно улыбнулась Ги де Ришмону.

— Когда начнутся танцы?

— Когда избранная пара выйдет на паркет. Сегодня, думаю, эта честь выпадет Ришелье, причем даму он выберет сам. Вы танцуете?

— Пригласите меня и увидите. Вам хватит смелости?

— Хватит. Кстати, не пойму, зачем так нервничать; вы никогда не выглядели настолько ослепительно.

Айша благодарно улыбнулась: Ришмон сказал это не для того, чтобы угодить ей. Он всегда говорил то, что у него на уме.

— Значит, вы одобряете наш вкус? — раздался голос шевалье, который услышал эти слова Ришмона, приблизившись к ним вместе с графиней. — Мы размышляли, какое из двух шелковых платьев выбрать Мари, и наконец сошлись на абрикосовом цвете.

— Если уж шевалье любезно поведал нам об этом, — отозвалась Айша, — я в долгу перед мадам де Рошфор за это платье… поскольку не успела заказать для себя.

— Я знала, что вместе с вашими бриллиантами оно будет смотреться потрясающе, — ответила графиня. — Жаль, что вы не разрешили сильнее напудрить вам волосы.

— Я хотел бы взять вас обеих под руки и прогуляться, — предложил шевалье. — Если вы не возражаете, — обратился он к Ги.

— Отнюдь нет.

— Спасибо, — проговорил шевалье. — Как хорошо, — сказал он, когда они отошли, — теперь можно потолковать об одежде. Сначала о своей, затем об одежде других. Но только в том случае, если сравнения получатся крайне злобными.

Графиня и шевалье продолжали беседовать в том же ребяческом духе, пока шли вдоль бального зала. Айша тем временем разглядывала два ряда рабов. Она огорчилась, заметив, что среди них нет Флоруса. Ясмин вполне могла оказаться в Версале, ибо здесь было довольно много чернокожих женщин. Одна из них привлекла особое внимание Айши: она почти полностью соответствовала описаниям Флоруса. Рабыня смотрела бесстрастно, но в ней ощущалась ранимость. Айша решила, что даже если эта девушка не Ясмин, нужно поговорить с ней.

Вскоре они оказались в дальнем конце бального зала, где расположились музыканты, — в угловой комнате, которая вела в апартаменты королевы. Королеву и других членов королевской семьи не ожидали, но Айша знала, что оркестр оживит даже самый глухой уголок Версаля.

К ним присоединился кое-кто из Ниверне, и тут оркестр умолк — в зале воцарилась тишина. Дали сигнал начать бал, и вскоре выстроилась вереница пар во главе с герцогом де Ришелье и мадам Жисор. Оркестр снова заиграл, и Айша, наблюдая за грациозными парами, заметила, что почти никто не стремится выйти в середину зала. Она спросила у графини, что это означает.

— Танцевать всю ночь весьма утомительно. Думаю, во время предшествовавшего царствования здесь было более оживленно, ибо Людовик Четырнадцатый очень увлекался танцами. Наш же король иногда за весь вечер не пригласит никого на танец. Смотрите, вот он идет: интересно, как он поведет себя сегодня.

Сердце Айши громко застучало, когда она взглянула на короля, появившегося в зале. Не оставалось никаких сомнений в том, что это король: высокий, с гордо поднятой головой, с благодарным и властным выражением лица. На нем был серебристо-серый фрак с широкой голубой лентой. Ленту украшала звезда с бриллиантами. Увидев короля, все склонились в глубоком поклоне. Айша не отрывала глаз от этого богоподобного существа, ради которого она прибыла в Париж.

По залу пробежало волнение, когда два ряда пар стали выстраиваться для следующего танца. К Айше подошел маркиз де Ришмон и пригласил ее на танец. Айша, подумав о том, как нелегко впервые танцевать на королевском балу, нервничала, но маркиз оказался кавалером.

Ги де Ришмон подбадривал ее:

— Танцевать с вами — одно удовольствие.

— Спасибо, месье. Меня обучал хороший преподаватель: он через день приходил в отель с маленьким мальчиком, который играл на скрипке, и терпеливо обучал меня разным па.