Царевна-лягушка или как оно на самом деле было (СИ) - Астос Александра "Александра Астос" - Страница 16

Я видела все так чётко… Я чувствовала их. Их боль. Их любовь. Их самих, и это было волшебно.

Я видела его. Молодого парня, коему суждено было отцом моим стать. Ещё совсем молодой купец плыл в Новгород дабы обогатиться, да только не повезло ему. Корабль встал, не двигаясь уж несколько дней, и решено было жертву Морскому царю принести. И участь эта ему выпала, и отправили его за борт равнодушно, товары его себе забрав, да только талантлив купец был. Не погиб. Голос звонкий он имел, красивый. Понравился он Новгородскому властелину, что тот его отпускать не хотел несколько месяцев, прося играть и петь его мелодии волшебные.

А сам купец… Русалку дивную он там углядел. Я видела ее, чернявую да весёлую и лёгкую нравом, что за ним на край земли идти готова была. Маму мою, что улыбалась до того нежно любимому своему, что сердечко сладостно трепетало от любви такой. И она правда пошла с ним на край этот. Вместе сбежали они на землю. Всю себя она отдала ради этого. Всю магию истратила на это. И жили, и не тужили они какое-то время, как я на свет появилась. И столько счастья в них было, в родителях моих. Так лелеяли они меня, Васенькой называя, дарами да подарками задаривая.

Да только… Бабка моя, русалка высшая, не простила дочери ухода. И вздумала отомстить. Подговорила она Новгородского морского царя, и тот снова купца молодого на дно утащил на празднествах Ивана-Купала, на сей раз окончательно утопив, дабы тот на сушу выйти не смог. А русалка его, что все за него отдала, не смогла пережить гибель супруга, в пену от того зрелища обратившись. Сердце не выдержало, как муж обожаемый дышать перестал, захлебнувшись на глазах ее.

Я тяжело вздохнула от увиденного и услышанного, не веря, не понимая, как же вышло так. До того счастливыми они были, влюблёнными. Как можно было разрушить что-то настолько святое? Слезы брызнули из глаз, и я осела на землюшку холодную и влажную, руками лицо прикрыв да всхлипывая:

— Все увидела, что хотела? – Раздался грозный голос откуда-то сверху, отчего я поёжилась, просипев:

— Так значит моя мать изменила свою суть, дабы быть с отцом быть? Навсегда от хвоста отказалась, чтобы я родилась? И жили они в… — Я запнулась, дыхание восстанавливая, как голос за меня закончил печально:

— В Новгороде.

— Поэтому бабушка не простила ее? Не говорила о ней? – Спросила я, слезы горькие глотая. – Как ее звали? Я даже этого не знаю.

Голос помолчал, прежде чем вымолвить тяжко:

— Русалия маму твою звали. – Я хмыкнула только, а он продолжил: — Как и тебя.

— Ясно. Она мною ее заменить хотела, да только видно не вышло. – И все сразу на места свои встало. Все скандалы наши и уроки о том, какой я быть должна. Какой она меня видеть желает, да только что криком изменишь, если я не русалка, а Болотница? И тянет меня в трясину мою родную.

Голос же тем временем снова вымолвил:

— Твоя бабка высшая русалка. Она родилась вместе с древом моим, поэтому отказ от сути своей ее сильно опечалил. – И тише и печальнее пояснил, как будто извиняясь за выбор творения своего: — Не смогла принять она самостоятельный выбор дочери. Не отпустила.

— Но зачем… Зачем же так жестоко? – Взмахнула руками я, правда не понимая, как такое возможно.

— Вернуть она ее хотела так. Да только… Сама себя наказала, как дочь умерла по вине ее. Тебя только оставила сиротою. – Я от этого только сильнее плакать стала, по земле руками ударив от бессилия и несправедливости этой, закричав:

— Она должна была сказать мне! Обязана была.

— На то была ее воля так поступать. – Отрезал голос, отчего истерика моя тут же прекратилась, и я лишь выдохнула обессилено:

— А отец… Он был купцом?

— Да. – Пробасил голос сверху, да только я не видела кто со мною говорит:

— Как его звали? – И только свет сверху лился на меня, хоть и ноченька на дворе стояла. Но я как будто в куполе была.

— Садко его звали. – Я только хмыкнула расстроенно:

— Жаль, что я не могу познакомиться с ними.

— Можешь. – Неожиданно огорошил он меня, тут же пояснив: — С отцом своим можешь. Он рядом, царь морской ваш. Ты слыхала о нем. Твоё болото уж совсем рядом с его владениями значиться.

— Что? Как? – Я затаила дыхание, ошарашенно просипев: — Подождите, так наш местный водяной, над которым я потешалась все время, мой отец?

— Да.

— И он все это время… Все время рядом был? – Я всхлипнула: — Пока мне запретили приближаться к нему? Пугали… А он рядом все время был?

— Да.

Я молчала с минуту, прежде чем вымолвить:

— Поэтому бабка так злилась, как выяснилось, что я Болотница? К нему не пускала? – Закончила я, слезы глотая, что снова из глаз полились: — Но как так вышло, что мы так близко с отцом очутились?

— Такова ее суть, дитя. У русалок месть чтится более всего, а твой отец враг ее, раз уж дочь от неё отлучил. Она хотела, чтобы и он познал боль эту. Раз он у неё ребёнка отобрал, то и она вознамерилась также поступить. – Ответил мне голос, и мне даже почудилось, как нечто головою недовольно покачало где-то сверху: — А то, что ты рядом очутилась - не случайно. Судьба все на свои места поставить пыталась, как бы твоя бабка не злилась. Все уже предрешено давно за нас. Тебе от рождения другая судьба уготована. И встреча с мужем твоим другая быть должна. Но сделанного не изменишь. Но итог известен, от того ты здесь. Сейчас. Можно сбежать отчего угодно, но не от себя, Василиса. – Молвил он наконец, замолчав, дав время все это переварить, как я спросила:

— Как ты меня назвал?

— Василиса. Василиса Садковна. Василиса Прекрасная, дочь Морского царя. Что изволишь выбрать. – Благосклонно ответил голос мне: — Такова твоя суть, и от неё не убежишь.

Я только всхлипнула, только в тот момент осознав, какой судьбы решена была:

— Забавно выходит. Значит, я Царевна? Царевна, а не Болотница?

Голос вздохнул:

— Это две сущности твоей.

— Как так вышло, что я Болотницей оказалась? – Наконец озвучила я то, что беспокоило меня всю жизнь: — Бабка всю жизнь говорила, что я русалка. Я верила, а в шестнадцать узнала, что мне людей убивать на болотах судьбою уготовано. За что?

— Болотницы либо рождаются от Болотниц, либо от Царей Морских. – Пробасил голос печально, и я наконец поняла иронию, отрывисто рассмеявшись:

— Получается, и тут… По вине бабки отец мой Царём Морским новым стал, а следом и суть моя поменялась, потому что дочь его я законная? – Вопрос повис в воздухе, хоть я уже и так все поняла.

— Твоя бабка сама себя наказала деяниями своими. – Молвил голос, затихая: — За все нужно платить, и она сполна заплатила. Не быть тебе никогда наследницей ее, не русалка ты.

— Я ее ненавижу! Ненавижу! – Выкрикнула я, отчаянно заплакав, как голос свыше отрезал:

— Ненависть не поможет, и помни. От себя не сбежишь, дитя. А теперь иди. – И тихо добавил: — Тебя там ждут.

И все стихло.

Глава 15. Разговор по душам с Лешим

На болотах нынче была тишь да гладь. Солнце припекало, зависнув над головами нашими, щедро одаривая светом своим. Стрекозы весело стрекотали над ухом, пока камыши медленно трепыхались на ветру. Красота, что нисколько не трогала, все больше раздражая, как и Леший, что уж который день от меня не отходил ни на шаг, как, впрочем, и сегодня, пока я у самой кромки воды застыла, колени обняв свои да о судьбинушке несправедливой своей думая.

Я очередной раз тяжело вздохнула, на отражение глядя, да только друг мой старинный головою покачал:

— Ты бледная, как поганка. – Он завис около меня на ветви ясеня, да тростинку от себя отбросил, что жевал до того, продолжив: — Иди хоть муху съешь, себя порадуй. – Шутка была не смешная, и не актуальная нынче, поэтому я только отмахнулась от него:

— Иди лесом.

Мы помолчали ещё немного, вслушиваясь в звуки природы да воздух вдыхая, как он тихо молвил:

— С бабкой говорила? – Я поёжилась, как будто холодно мне стало от слов его: