Царевна-лягушка или как оно на самом деле было (СИ) - Астос Александра "Александра Астос" - Страница 7

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

— Вот это номер! – Гудел царь между приступами хохота, держась за живот. — Сын, право слово, я даже на секунду… Я ведь реально на секунду поверил тебе! – Произнёс он, вытирая слезы, что выступили от хохота, да только углядев серьёзное Ванечкино выражение лица, как-то тут же приосанился и посмеиваться перестал, поражённо выдохнув. — Стоп, это чего выходит?

— Батя, ну тут такое дело… — Усмехнулся тем временем Иван, разведя руки в сторону, но батенька тут же перебил его, сверкнув ясными очами и снова сев на царственный трон свой, и как ни в чем не бывало уточнил.

— Даже интересно какое такое дело, что ты изволил женится на лягушке? А стрела… Стрела эта проклятая!?

Ваня хитро разулыбался, приосанившись:

— Стрела к ее, так сказать, ногам упасть изволила. – Протянул он тоном довольного кота, что даже я сомневаться стала. Может он того, сам ее подкинул?

— Прям сама? – Поднял бровь царь, неизвестно чего ожидая, впрочем, кто его знает?

— Прям да.

И вот тут Царю-батюшке по всем законом жанров нужно было начать горевать да думать, как бы дела делать, кабы на лягушке сынка любимого не женить, но и тут он оказался не промах. Батя моего Ивана снова заржал так, что на сей раз от этого хохота оконные рамы танцевать изволили.

— Да, Ванюша! И ведь обещал мамке твоей, а она… Эх, коза! Как знала ведь! Вот ведьма моя! И обещал ведь, обещал! Как знала, что ты весёлым уродишься, но сегодня… — И чуть погодя, успокоившись, спросил отец сына, сразу перейдя к делу. — К Яге ходили? – Что-то в бормотаниях царя насторожило меня, особенно часть с обещанием, и ведь Ванечка все понял. А что понял, и не сказал. А ну и фиг с ним!

— Ходили. – Кивнул мой суженный, почесав затылок тем временем, хитро как-то усмехнувшись.

— И че старая карга сказала?

— Счастливой семейной жизни пожелала. – И вот тут я уже не смогла сдержать так и рвущийся комментарий, тихо пробормотав, но из-за хорошей акустики меня изволили услышать все:

— Благословила прям от души.

— Ага и в душу. – Весело вторил мне Иван, ухмыльнувшись. – Мальков пятерых пообещала!

Но неожиданно это весьма сильно позабавило Царя-батюшку, отчего он снова усмехнулся, на сей раз обратившись ко мне:

— Даже так… — Выражение лица его сильно вытянулось при словах этих. На меня он уже глянул иным взором: — Так значит, ты у нас Руса?

— Да, сир.

— Весьма необычное имя. – Хитро стрельнул он глазами.

Тем не менее я не растерялась, притворно выдохнув:

— Родители затейники, сир. Каким нарекли, такое и несу. – Я уж было подумала, что его Величество после такого осерчать может, как вдруг он выдал с улыбкой на лице:

— А нравишься ты мне! – И тут же глянул на сына. – Она и правда прикольная!

И вот тут уж я думала на сей раз осерчать изволит Иван, раз его план пошёл прахом, но то ли он лицом своим владел превосходно, то ли я чего-то не поняла, но мой спутник лишь спокойно поднял руку вверх и решил уточнить:

— Батя, так…

— Говоришь, стрела сама упала? – Погладил Царь бороду свою, призадумавшись о чем-то. – А титул какой есть, краса?

И ведь нужно было смолчать здесь, как и во многих, многих других моментах, но это был мой звёздный час, оттого я решила, что раз уж врать, то прям по крупному, поэтому самодовольно выдохнула, как будто это само собою разумеющиеся:

— Царевна-лягушка, сир. – Откуда я это взяла, я даже сама не поняла в тот момент, но сказанное обратно не воротишь.

— Ах, вон оно как! – Обрадовано захлопал руками Царь, ехидно посмеиваясь, отчего свита вновь как-то весьма испуганно отошла к стеночке. — Даже тут ты братцев переплюнул, сын. Те бояр да купцовых дочек ко мне приволокли, и только ты, мой сокол ясный, целую Царевну притащил. – Под конец прикрикнул он, и вот вновь, невозможно было в стороне остаться, поэтому я уверенно выдохнула:

— Он очень старался.

— Ох, нравишься ты мне, нравишься! – Указал на меня пальцем Царь, весело рассмеявшись, отчего бояре наконец отмерли и уж было хотели вставить свои пять копеек, да только Ванечка неожиданно усмехнулся.

— Так может сам и женишься?

— Я не против. – Обрадованно воскликнула я, сразу уточнив. — А корона будет? – Кто же от царя целого отказываться будет?

— Будет. Когда царица новая появляется ее драгоценностями одаривают. Корона ее сапфирами да рубинами сиять должна. – У меня от такого аж слюна изо рта потекла. – Мамка, когда они женились, целую диадему заказала да с гранатами изысканными. Выделиться решила.

— Правда?

— Конечно. Это незыблемое правило. А кокошник, его же тоже при желании украсить можно! – Кивнул мне Ванечка, отчего улыбка царская чего-то померкла. – Мы же не бедные. Вот, например, у бати знаешь сколько под…

Как неожиданно царь резво вскочил, нависнув над нами горою:

— Так! Все! Достали оба! Идите с глаз моих, и готовьтесь к свадьбе! Благословляю вас и все такое!

— Но, сир… — Неожиданно фальцетом заблеял один из бояр, устав видимо от цирка этого. – Она же лягушка! – Махнул он в мою сторону, ожидая видимо, что после его слов царь тут же прозреет, но тот только глянул на того, как на идиота, но несчастного спас Ванечка, как-то подозрительно ласково молвив:

— Бать, а твоё благословение… Знаешь, прям слово в слово как у Яги. – Уж не знаю, что так Царя разозлило, да только он аж красным сделался:

— Значит так…

— А на долгую и семейную жизнь да деток побольше благословишь? – Добил его видимо контрольным уж очень весёлый Иван, что аж глаз царский изволил дёрнуться, как снова бояр слово взял:

— Нас засмеют! – И столько отчаянья там было, в этом крике, что батенька женихов наших схватился за голову, сквозь зубы пробормотав:

— Значится так… Пошли оба, и чтобы по утру к свадьбе готовы были! – Благо Ванечка спорить не стал, тут же развернулся и пошёл в сторону выхода, но меня вот все один вопрос беспокоил. – А теперь вы… — Очевидно обернулся он к своей свите, благо мы этого уже не слышали.

— Так а корона все-таки будет? Ну хотя бы кокошник!

Глава 7. Любимые братья

Изба, что выделили мне пред торжеством была типичной без всяких там изысков, но мне как лягушке много и не надо было. Зеркало хорошее, да умывальник, где ополоснуться можно было уже неплохим-таким оазисом для меня в нынешней ипостаси.

Сейчас же я была занята совсем иным занятием:

— Довольна? – Весело уточнил Ванечка своим обычным голосом, решённым там всяких царских ноток в баритоне, и даже его плечи расслабились. Это снова был мой Царевич, говорить с которым можно было обо всем и ничем одновременно.

— Как лягушка в кокошнике! – Довольно квакнула я, рассматривая свой новый головной убор. Кокошник был микроскопическим, как будто был сделан на искусную куклу, да только настоящие гранаты сияли в нем не детским блеском.

— Тебе идёт. – Заржал мой суженный-ряженный, покачав головою. Говорить ему насколько я благодарна за внимание, ведь это был его царский указ или блажь, как глянь, изготовить этот кокошник, я не стала. А то ещё зазнается, поэтому я лишь благосклонно выдохнула:

— Я знаю, что мне идёт.

— Ещё меня самовлюблённым называют… — Под нос хмыкнул он, удобно устроившись на кровати моей, дабы обзор на меня был хороший да так и буравил взглядом своим, как будто за весь день ещё не насмотрелся.

— Как я выгляжу? – Все же повернулась я к нему, ещё и фату поверх зачем-то нацепив: — Дай угадаю, как лягушка в кокошнике? – От своей же глупости тошно стало, но до того вечер приятным был да Ванька под боком таким домашним казался, что глупые слова сами из рта рвались.

— Ты прекрасна, и одновременно, как всегда, нечто! – Таких комплиментов мне ещё не делали, впрочем, от его слов, что были сказаны до того откровенно, даже лапки потеплели, но я тут же постаралась перевести все в шутку:

— Но-но, Царевич.

— Что уже и после свадьбы нельзя? – Тут же подхватил он, подняв ехидно царскую бровь. Но неожиданно тон его сменился на серьёзный: — Так сколько говоришь длится лягушечий век?