Петербург как предчувствие. Шестнадцать месяцев романа с городом. Маленькая история большого приключ - Макарова Дарья - Страница 16

Занятие проводится в учебном зале с расставленными у стены стульями. Всего присутствует человек двадцать – таких же, как и мы, интересующихся итальянским. Ведущая встречи – преподаватель учебного центра итальянка Лючия – на смеси русского и итальянского языков рассказывает об Италии так вкусно и интересно, что слюнки текут. Итальянский язык – безумно красивый и экспрессивный, при этом не только речь, но и жесты имеют огромное значение! Во время встречи Руслан знакомится с соседом – скромно одетым мужчиной лет сорока. Он рассказывает Руслану, что по профессии музыкант, некоторое время жил в Италии, но недавно вернулся в Питер. На вопрос «почему» отвечает, что в Италии ему не хватало театров и красивейшей питерской архитектуры, на фоне которой прошла вся его предыдущая жизнь. Также мужчина делится впечатлениями об итальянцах, в основном положительными, и рассказывает несколько забавных историй, связанных с его итальянскими знакомыми.

Слушая вполуха соседа-музыканта, вполуха – Лючию, я приятно провожу время. Вскоре, однако, приятности добавляется: Лючия собирается показать нам, зрителям, как в Италии готовится настоящее пирожное тирамису. Для этого она собирает на отдельном столике следующие ингредиенты: печенье «дамские пальчики», сыр маскарпоне, яйца, сахар, ром, кофе эспрессо, какао и плитку темного шоколада. Комментируя каждый шаг, Лючия готовит самое знаменитое пирожное современности: отделяет белки от желтков, взбивает желтки с маскарпоне, добавляет взбитые белки и ром. Затем обмакивает «пальчики» в кофе, укладывает на дно посудины и поливает сверху полученным кремом. Затем снова слой печенья и слой крема. Сверху блюдо посыпается какао и тертым темным шоколадом. В комнате веет приятным ароматом сладостей… Желудки у нас с Русланом сжимаются, судя по лицам окружающих – у них тоже. Но Лючия нежадная: она быстро и профессионально разрезает полученный чудо-десерт на кусочки, жестом фокусника достает откуда-то одноразовые тарелки и вилки и передает тирамису всем присутствующим по очереди. Комната наполняется вздохами и тихими восторженными восклицаниями: тирамису божественно! Мягкое, нежное, свежее лакомство – словно привет из далекой, незнакомой нам еще Италии. Соседу-музыканту, похоже, тоже нравится: лицо его становится мечтательным. Возможно, сейчас его посещает легкая приятная ностальгия по стране, где все говорят на чудесном итальянском и поедают тирамису? Кто знает…

Комментарий Руслана

То, что в Питере можно найти занятие по душе, – не секрет, а вот то, что любое, даже экстравагантное, занятие находит несколько десятков почитателей, – уже открытие. В общем, чем бы вы ни занимались, единомышленников найти несложно. Интернет в помощь.

По дороге домой мы, вдохновленные этим днем, решаем приготовить дома итальянский ужин: покупаем бутылку белого итальянского вина и сооружаем пасту. Обжариваем в оливковом масле на сковороде свежий чеснок, помидоры и ветчину, добавляем сваренные макароны (степень готовности – al dente) и посыпаем сверху тертым сыром. Некоторое время паста томится под крышкой, сыр плавится, и – готово. Вкусно – не описать!

Мокрые курицы на Невском

Наконец наступает момент, который мы, новоявленные петербуржцы, ожидали с нетерпением – День рождения города. Мы заранее изучили программу мероприятий и решили, что постараемся по максимуму все посмотреть и послушать: поучаствовать, так сказать, в празднике города, который нежно любим.

Мероприятия начинаются с пятницы, которая, увы, рабочий день. Но на вечер запланирован фейерверк на стрелке Васильевского острова, что не может не радовать. Чтобы скоротать время до начала этого события, мы решаем посетить праздничный концерт в Капелле Санкт-Петербурга.

Капелла находится на Мойке, прямо за Дворцовой площадью, поэтому от работы я двигаюсь пешком своим излюбленным маршрутом: мимо метро «Василеостровская», по прелестной лиственничной аллее, тянущейся по 6-й линии до Андреевского собора, и далее – по Университетской набережной до Дворцового моста.

Университетская набережная – роскошное место для любителя старинной архитектуры и красивых видов.

Начинаю, конечно же, со сфинксов. Найденные при раскопках в Фивах древние мифологические существа, история которых насчитывает три с половиной тысячи лет, прибыли в молодой еще тогда город Петербург и так органично заняли свое место на пристани набережной, словно родились здесь. Загадочные сфинксы дополняют облик Северной столицы, придавая ей еще больше мистики, непостижимости и тайны. Я всегда внимательно вглядываюсь в их лица с полуприкрытыми глазами, словно пытаясь понять или почувствовать нечто важное, особенное, прикоснуться к древней тайне, которая, конечно же, несет в себе чудеса и может озарить нашу современную повседневную и скучную жизнь.

Напротив сфинксов возвышается классическое величественное здание Академии художеств с фигурой Минервы на сверкающем на солнце куполе. Хочется вздохнуть с легкой грустью: в детстве я мечтала быть художником, смотрела на представителей этой славной профессии, как на небожителей, а в стенах заведения, мимо которого я сейчас прохожу, они, собственно, и пестуются. Петербург тем и примечателен: вспоминаются и оживают детские мечты… Возможно, возврата к ним уже не будет никогда, но вспомнить о них приятно. Как и приятно вернуться, пусть и ненадолго, в пору детства.

Двигаясь далее этим маршрутом, я могу полюбоваться чудесным Румянцевским садиком с чугунной решеткой и установленным в центре обелиском.

Следующая за садом и Кадетским корпусом усадьба «светлейшего князя» Меншикова тоже радует глаз пышностью архитектуры и обрамляющей ее зеленью деревьев.

А теперь я оборачиваюсь к Неве и останавливаюсь на пару минут, несмотря на то что тороплюсь. Открывающийся вид настолько поражает воображение, что каждый раз слезы наворачиваются на глаза: широкая просторная Нева-красавица переливается, блестит, и по глади ее, не спеша, вспенивая темно-синюю воду, идут суда, пароходы, катера; стройный ряд домов красивейшей архитектуры на противоположном берегу прямо-таки ласкает взгляд; и, конечно же, Исаакиевский собор, купол которого победоносно сверкает в лучах солнца, то появляющегося, то скрывающегося в прозрачном вечернем питерском небе. Раньше, помнится, я не любила Исаакий. Нет, я отдавала должное его красоте и величию, но более впечатляющим считала Казанский – старинный, уютный, намоленный. Однако теперь… Я не могу налюбоваться Исаакиевским собором. И готова восторгаться им снова и снова.

Продолжаю свой путь. По левой стороне позади остается здание Кунсткамеры, а за ним – Ростральные колонны с полыхающим пламенем ярких факелов, зажженных, видимо, в честь Дня города.

Дворцовый мост, как всегда шумный и немного помпезный, зато, переходя его, можно продолжать любоваться Невой и катерами. Открывающаяся вскоре моему взору Дворцовая площадь огорожена непонятными конструкциями, которые я медленно и бестолково обхожу: что-то надумали устроить здесь городские власти, чтобы порадовать жителей и гостей города?

Капеллу я тоже не сразу нахожу, хотя ее точный адрес у меня есть: изящный вход в здание концертного зала прячется в глубине небольшого двора, закрытого красивой решеткой. Я опять опаздываю, и Руслан, приплясывая от нетерпения, поджидает меня у дверей.

Вскоре мы уже внутри, сидим на отведенных нам местах и разглядываем пышно декорированный зал, спроектированный в свое время одним из представителей семейства знаменитой фамилии Бенуа. Концерт «Музыка Санкт-Петербурга» оказывается академическим и довольно своеобразным: композиции посвящены Великому городу, и часть из них – просто прелесть, а часть довольно сложна для восприятия и оставляет чувство недоумения. Например, «Петербургский ноктюрн» с переложенными на музыку грустно-тоскливыми стихотворениями Блока и Есенина, исполненными сопрано. Несчастная исполнительница страшным голосом вещает недоумевающему залу про «ночь, улицу, фонарь, аптеку» и «черного человека». Зрители в зале поеживаются, уж очень натурально у нее выходят эти образы. Оперный рэп какой-то. Все облегченно вздыхают, когда сладостная пытка заканчивается. В антракте мы радуемся местному буфету, предлагающему аппетитные пирожки по двадцать рублей (какой контраст с театральными буфетами!). Мы прихватываем парочку пирогов с собой, и все второе отделение концерта они греют наши души предвкушением легкого перекуса, который восстановит силы изголодавшего за день организма. Словом, морально и физически мы к предстоящему салюту готовы: немного обогатились духовно и позаботились о хлебе насущном.