Святая Русь (Энциклопедический словарь русской цивилизации) - Платонов Олег Анатольевич - Страница 193

Табель о рангах сразу покончила с этим дроблением дворянства на группы, поставив положение дворянина на службе исключительно в зависимость от места, на которое он был назначен, и вне всякой зависимости от происхождения. Все дворянство от самых знатных до самых мелких помещиков представляет теперь одно сплошное сословие. Такая централизация дворянства дала почву для сознательного проявления сословной солидарности, которая в московскую эпоху еще не сознавалась как следует. Попытка нескольких знатных семейств обособиться в самостоятельную политическую группу (т.н. верховники) имела в 1733 еще более неудачный исход, чем аналогичные попытки московского боярства. Напротив, там, где дело шло об интересах всего сословия, дворяне действовали очень дружно; закон о единонаследии, попытавшийся лишить большинство дворян земельного обеспечения, не прошел в жизнь и был очень скоро отменен, тяжелая бессменная служба была сначала заменена срочной на 25 лет (в 1736), а потом и вовсе перестала быть обязательной (по указу Петра III от 18 февр. 1762), неудобное для дворянских сыновей обучение "солдатскому делу и фундаменту" в строю было облегчено устройством кадетского корпуса. Все это был ответ на требования, заявленные дворянством в 1730. Ко 2-й половине века, под влиянием Запада, это стремление дворян обеспечить свои интересы и развить свои привилегии складывается в стройную теорию, нашедшую себе выражение в некоторых дворянских наказах комиссии 1767. Первые зачатки этой теории можно заметить еще при Петре; уже тогда один из дворянских прожектеров, спальник Ф.П. Салтыков, предлагал Петру превратить русское дворянство в замкнутое привилегированное сословие по западноевропейскому образцу, с титулами (дуки, маркизы и т.п.), гербами и т.п. внешними атрибутами феодальной знати. Исключительное право владеть землей должно было быть главной привилегией этого дворянства, о привилегиях чисто политического характера Салтыков еще не говорил, по-видимому, мало было занято ими и само дворянство 1730. К 1767 более образованной частью дворянства была хорошо усвоена теория сословной монархии - такой, какой она нашла себе выражение у Монтескье, в его учении о необходимости в монархии "посредствующих властей" в лице корпораций, сословий и т.д., политически гарантированных, права которых были бы ненарушимы для самой власти. "Понятно всякому, - говорил в комиссии 1767 курский депутат Стромилов, - что в обширной монархии надо быть особливому роду, который имел бы обязанность служить государству и из среды своей замещать власти средние, поставленные между государем и народом". Наиболее полное выражение эта сторона дворянских стремлений нашла себе в сочинениях кн. М.М. Щербатова, редактора ярославского наказа. Наряду с политическими притязаниями на "привилегии" в западноевропейском смысле, дворянство желало и отчасти добилось привилегий и чисто хозяйственных; что сельское хозяйство было почти привилегией дворянства, при крайнем стеснении землевладения других сословий, это выходило само собою; но дворянство XVIII в. желало и всю обрабатывающую промышленность, поскольку она соприкасалась с земледелием (производство из льна, пеньки и "прочих земляных экономических произращений"), сделать дворянской привилегией. Ему удалось добиться этого но отношению к наиболее важному для тогдашней России производству этого рода - винокурению. В области местного управления дворянство 1767 заявило также самые широкие притязания. Ярославский наказ выражал желание, чтобы "все дела, яко малые ссоры в землях, в потравах, в порубке леса, в малых драках, в домах крестьянских и прочие подобные, были суждены учрежденными на то выборными комиссарами от дворянства". "Что принадлежит до судей по городам, то не бесполезно быть рассуждается, ежели бы к воеводам в товарищи... позволено было выбирать того уезда дворянам из собраний своих". Выражением специально-сословных интересов должны были служить ежегодные дворянские собрания в каждой провинции. Наряду с этим стремлением расширить дворянские права, мы встречаем в наказах и другие: желание сузить круг лиц, пользующихся такими правами. Ярославское дворянство желает, чтобы было отменено правило, по которому служба в офицерских чинах дает дворянство, "дабы достоинство дворянское, которое единственно Государю жаловать надлежит, не было уподлено...". Положение о губерниях 1775 и Жалованная грамота дворянству (1785) только облекли в юридическую форму большую часть этих пожеланий. Создан был целый ряд местных органов, вполне или отчасти пополнявшихся выборными от местного дворянства: во главе уездной полиции и суда был поставлен выбиравшийся дворянством капитан-исправник, в губернских судебных местах появились члены от дворянства, а позднее, с Александра I, и председатели. Желаниям дворянства получить местную сословную организацию отвечало учреждение дворянских депутатских собраний. Эти собрания получили одно политическое право - право петиции: подавать прошения прямо на высочайшее имя. Косвенно это давало дворянам право контроля над местной администрацией, на действия которой дворяне могли жаловаться непосредственно государю, но эти жалобы могли касаться лишь местных дел.

В центральном управлении дворянство не было представлено и в дела общегосударственного характера не имело права вмешиваться. В этом случае теория сословной монархии должна была сделать уступку исторически сложившейся традиции. Жалованная грамота преимущественно закрепила за дворянством то, чем оно или пользовалось уже фактически раньше, или чего оно домогалось так давно и упорно, что Екатерина II не находила возможным в этом отказать, не раздражая сословия, которому она, подобно многим другим государям XVIII в., была обязана престолом. Было закреплено за дворянством исключительное право владения населенными землями; личность "благородного" была избавлена от позора телесного наказания; подтверждено было освобождение дворянина от служебной повинности - он не платил лично податей; дом его был свободен от военного постоя и т.д. Но всем этим пользовались не только дворяне по рождению или особому высочайшему пожалованию, но и дворяне по службе - и в этом случае екатерининское законодательство отвечало более русским историческим условиям, нежели теории. Только служебный ценз для получения дворянства все более и более повышается в XIX столетии, отвечая тем постепенно и в очень слабой степени на желание, заявленное дворянами в 1767. В XVIII в. в дворянской среде усиливается традиция искать себе зарубежных предков, ибо отечественные считаются недостаточно почтенными. Дворяне с усердием сочиняют себе родословные, нередко легендарные, в которых выискивают себе родственников если не из самого Рима, то обязательно откуда-то из Европы, на худой конец из татарских мурз.