Святая Русь (Энциклопедический словарь русской цивилизации) - Платонов Олег Анатольевич - Страница 912

ЦАРИЦЫНО (до 1775 Богородицкое, Черная Грязь), бывшая вотчина, позднее дворцовая усадьба, ныне вошедшая в состав Москвы; памятник архитектуры XVIII в. Впервые упоминается в документах к. XVI в., когда с. Богородицкое принадлежало царице Ирине, сестре Бориса Годунова. В 1605 отошла к дворцовому ведомству, откуда выкуплена Стрешневыми и позднее перешла по наследству к Голицыным. В 1689 после ссылки В.В. Голицына перешла в дворцовое ведомство и в 1712 была под названием Черная Грязь подарена Петром I Д.К. Кантемиру, при котором началось строительство усадьбы (дом, церковь, регулярный сад, система прудов). В 1775 Екатерина II выкупила усадьбу и переименовала ее в Царицыно. С 1776 в Царицыно началось строительство дворцового комплекса под руководством В.И. Баженова. К 1785 был возведен дворец, оперный дом, кавалерские корпуса, фигурные мосты и ворота, галерея с аркой. Здания были построены в классическом, в своей основе, стиле, обогащенном изобретательно переработанными формами древнерусского зодчества и готики, с характерным сочетанием красного кирпича с белыми деталями. Царицыно должно было стать памятником победы над Турцией в 1774. Но дворец не понравился Екатерине и по ее приказу был разрушен в 1786, а строительство поручено М.Ф. Казакову. Им был разбит парк (1788), являющийся произведением садового искусства, сооружены живописные руины и др. постройки. После смерти Екатерины II (1796) строительство было приостановлено. В н. XIX в. были построены павильоны "Миловида", "Нерастанкино", "Храм Цереры". Реставрационные работы возобновились уже в наше время.

ЦАРСКИЕ ВРАТА. - См.: ИКОНОСТАС.

"ЦАРСКИЙ ВЕСТНИК", еженедельная, православно-монархическая газета, орган "народного движения за восстановление Престола Православного Царя-самодержца". Выходила в Белграде с 1928 по 1941. Редактор-издатель Николай П. Рклицкий.

ЦАРСКОЕ СЕЛО. - См.: ПУШКИН.

ЦАРСТВО НЕБЕСНОЕ, Царство Божие - место пребывания Христа и спасенных Им людей. Царство Небесное находится в христианине (Лк. 17: 21), Церкви (Мф. 18: 20), в духовном мире (Лк. 23: 43). После Страшного Суда Царство Небесное распространится на всю Вселенную (Отк. 11: 15). Царство Небесное относится к числу основных тайн христианской веры. Понять, что есть Царство Небесное, значит уже вступить в него.

ЦАРЬ (лат.: Caesar), в понятиях Святой Руси помазанник Божий, священное лицо, представитель Бога на земле, самодержец, стоящий над всеми сословиями, издающий законы и следящий за их исполнением, вольный казнить и миловать своих подданных.

В России титул Царя впервые принял Иван IV Грозный в 1547. С 1721 русские Цари стали официально называться Императорами. С 1815 название Царь снова ввели в титул в виде "Царь Польский". В народе титул "император" не прижился, и чаще всего по-прежнему использовалось слово "Царь".

Народ видел в Царе воплощение Родины и Государства и добровольно передавал ему свою жизнь на общее благо. Народ оставлял за собой нравственную общественную свободу и вручал Царю бремя государства.

"Царь для русского человека, - отмечал А.С. Хомяков, - есть представитель целого комплекса понятий, из которого само собой слагается "бытовое" Православие. В границах этих всенародных понятий Царь полновластен; но его полновластие (единовластие) - самодержавие - ничего общего не имеет с абсолютизмом западнокесарского пошиба. Царь есть "отрицание абсолютизма" именно потому, что он связан пределами народного понимания и мировоззрения, которое служит той рамой, в пределах коей власть может и должна почитать себя свободной".

Эта мысль Хомякова очень важна для понимания одного из главных принципов русской цивилизации. Самодержавие ограничено традицией и народным преданием. Царь не вмешивается в дела крестьянской общины, регулируемые обычным крестьянским правом, он воздерживается от вторжения в дела окраинных народов, если только они не приобретают угрожающий характер, и т.п. Это, конечно, не означает, что он не может этого делать, но не делает этого, чтобы не нарушать традиционный государственный порядок, изменение которого чревато общественными потрясениями.

"Русский народ, - писал К.А. Аксаков, - государствовать не хочет. Он хочет оставить для себя свою не политическую, свою внутреннюю общественную жизнь, свои обычаи, свой быт - жизнь мирную духа... Не ища свободы политической, он ищет свободы нравственной, свободы духа, свободы общественной - народной жизни внутри себя. Как единый, может быть, на земле народ христианский (в истинном смысле слова), он помнит слова Христа: воздайте кесарево кесареви, а Божие Богови, и другие слова Христа: Царство мое несть от мира сего; и потому, предоставив государству царство от мира сего, он, как народ христианский, избирает для себя иной путь - путь к внутренней свободе и духу, к царству Христову: Царство Божие внутри нас есть".

Идея самодержавной власти сложилась на Руси не сразу и имела своих противников, прежде всего в лице удельных князей. В "Повести временных лет" монах Нестор отвергает единодержавство как неправедное и беззаконное, считая лучшим удельное династическое княжение: "кождо да держит отчину свою", а признавая центром единства Руси только Церковь. Однако такой взгляд на благо Русской земли противоречил интересам ее целостности и единства. Митр. Иларион стоит уже на точке зрения самодержавия как единственно возможной для сохранения целостности и мощи Русского государства. Самодержавие, считал он, может осуществить эту задачу, только опираясь на Православную Церковь; таких же взглядов придерживается его современник Иаков Мних, считавший, что чем мощнее единодержавие, тем сильнее и заступничество Бога.

Царская власть в России, справедливо отмечает И.Л. Солоневич, была функцией политического сознания народа, и народ, устанавливая и восстанавливая эту власть, совершенно сознательно ликвидировал всякие попытки ее ограничения.

Русская монархия, писал Л.А. Тихомиров, "представляет один из величайших видов монархии, и даже величайший. Она родилась с нацией, жила с нею, росла совместно с ней, возвеличивалась, падала, находила пути общего воскресения и во всех исторических задачах стояла неизменно во главе национальной жизни. Создать больше того, что есть в нации, она не могла, это, по существу, невозможно. Государственная власть может лишь, хорошо ли, худо, полно или неполно, реализовать то, что имеется в нации. Творить из ничего она не может. Русская монархия за ряд долгих веков исполнила эту реализацию народного содержания с энергией, искренностью и умелостью..."