Святая Русь (Энциклопедический словарь русской цивилизации) - Платонов Олег Анатольевич - Страница 924

С особой глубиной и объективностью Чехов раскрывал образ русской космополитизированной интеллигенции, погибающей от бездуховности, неврастении, безволия, сознания своей оторванности от национальной жизни. Чехов, как многие его современники, не разделял русское общество на "прогрессивную интеллигенцию" и народ, а рассматривал его как единое целое. "Все мы народ, - говорил Чехов, - и все лучшее, что мы совершаем, дело народное". Вместе с тем, как горожанин, Чехов плохо знал быт русской деревни. Описания жизни русских крестьян в его произведениях (особенно "Мужики", "В овраге") схематичны и недостоверны и являют самую слабую сторону его великого таланта.

Все творчество Чехова, хотя и в высшей степени объективное и чуждое какому-либо доктринерству, является последовательным и бескомпромиссным осуждением духовного мещанства, будь то в лице грубого мужика Лопахина, вырубающего вишневый сад, или под гримом ученой воблы в образе педанта-профессора Серебрякова, или в комической фигуре занимающегося добровольным сыском унтера Пришибеева.

Согласно Чехову, корень духовного мещанства - не в какой-либо социальной прослойке, образовавшейся в ту или иную эпоху промышленного развития, а в безнадежной и неизлечимой мелочности человеческой природы вообще, превращающей всю нашу жизнь, независимо от географических зон и экономических перегородок, в сплошную мещанскую драму. В этом подходе к патологическому явлению вульгарности Чехов сходен и с Гоголем, и с Достоевским, создавшими извечные типы пошляков и духовных хамов Хлестакова, Чичикова и Смердякова.

Чехов обостренно сознавал, как западная материалистическая, антидуховная цивилизация, выхолащивая душу человека, обезличивает его. Писателя удручала беспощадная переоценка всех ценностей. Все критерии этические, социальные, эстетические, философские и религиозные подвергались сомнению или отвергались критическим разумом. Равновесие было нарушено, цельность, да и самый смысл общественного бытия были разрушены, а между тем ни распространение образования, вернее полуграмотности, ни завоевания науки, ни блестящие триумфы техники не внесли ничего облагораживающего, ничего светлого и нравственно-устойчивого в общую сумму человеческого существования. Цивилизация не только не уничтожила духовного варварства, но сама больше, чем когда-либо, сделалась варварской. Вдумчивый и неподкупно честный в своих взглядах, Чехов не мог не сознавать, что люди очутились на краю бездонной, зияющей бездны: Чехов не видел выхода и не знал, суждено ли культуре пережить страшное нашествие цивилизованных дикарей.

Чехов верил в неисповедимые пути Господни, которые как-то, чудом, быть может, выведут родину нашу из того тупика, в котором волею судеб она оказалась. В заключительном монологе Сони, успокаивающей измученного жизнью дядю Ваню, Чехов устами своего героя говорит: "Мы будем жить. Проживем длинный ряд дней, долгих вечеров... будем трудиться для других и теперь, и в старости, не зная покоя, а когда наступит наш час, мы покорно умрем, и там, за гробом, мы скажем, что мы страдали, что мы плакали, что нам было горько, и Бог сжалится над нами, и мы с тобою... милый дядя, увидим жизнь светлую, прекрасную, изящную, мы обрадуемся, и на теперешние наши несчастья оглянемся с умилением, с улыбкой, и отдохнем... Мы услышим ангелов, и увидим все небо в алмазах... и наша жизнь станет тихою, нежною, сладкою, как ласка... Мы отдохнем".

В творчестве Чехова отразились черты русского национального характера мягкость, задушевность и простота, при совершенном отсутствии лицемерия, позы и ханжества. Чеховские заветы любви к людям, отзывчивости на их горести и милосердия к их недостаткам, заветы ныне, столь бесчеловечно попранные вершителями революционно-бунтарской России, тем не менее живы в наших сердцах как воспоминанья о чем-то очень дорогом и нужном, бесконечно близком, пусть даже невозвратном.

Чехов - это трогательная страница подлинно нашей культуры, нежной и изящной, которою мы справедливо гордимся как драгоценным и неотъемлемым достоянием русского духа и русского народного гения.

Б. Б.

ЧИВИЛИХИН Владимир Алексеевич (7.03.1928 - 9.06.1984), русский писатель и общественный деятель. Его книги пронизаны чувством патриотизма, духовности, любви к природе. Основные произведения: "Про Клаву Иванову" (1964), "Елки-моталки" (1965), "По городам и весям" (1976). Главная книга Чивилихина "Память" сыграла большую роль в пробуждении русского национального сознания 1980-х.

ЧИГИРИН, город в Малороссии на р. Тясмин (приток Днепра), Черкасской обл. Известен с 1-й пол. XVI в. как укрепленный казацкий зимовник. Захвачен Литвой, а затем Польшей. В 1648-60 резиденция гетмана, административный и политический центр Малороссии. В 1793 возвращен России. Сохранились: остатки крепости XVI-XVII вв. на Замковой (Богдановой) Горе, гетманской резиденции (1649-57); Спасская церковь (XVII в.). Близ Чигирина село Субботов.

ЧИЖЕВСКИЙ Александр Леонидович (26.01/7.02.1897 - 20.12.1964), русский биофизик, основоположник гемобиологии и космической биологии. Установил зависимость между циклами активности Солнца и многими явлениями в биосфере. Посмертно опубликованы "Земное эхо солнечных бурь" (1973) и "Вся жизнь" (1974).

ЧИЖОВ Федор Васильевич (1811-1877), русский писатель, общественный деятель и предприниматель. Один из разработчиков учения славянофилов. Стремился воплотить их идеи в жизнь. Весь свой капитал (6 млн. руб.) завещал на устройство в Костромской губ. технического училища.

ЧИН, чинопоследование, в православных богослужебных книгах полное изложение всех молитв, предназначенных для Богослужения.

ЧИРИКОВ Алексей Ильич (1703 - конец ноября 1748), русский мореплаватель; капитан-командор (1746). Окончил Морскую академию (1721) и с 1722 преподавал в ней. В 1725 произведен в лейтенанты и направлен в 1-ю Камчатскую экспедицию (1725-30) помощником В.И. Беринга. В 1728 на боте "Св. Гавриил" совершил плавание от устья р. Камчатки на север, проявив себя талантливым ученым-исследователем. В 1733-43 был помощником Беринга во 2-й Камчатской экспедиции и одним из ее фактических руководителей. В 1741 на корабле "Св. Павел" открыл северо-западное побережье Америки полутора сутками раньше Беринга, а также острова Кадьяк, Умнак, Адак, Агатту, Атту. В марте 1746 вернулся в Петербург и участвовал в обобщении итогов и составлении карт Камчатских экспедиций. Именем Чирикова назван остров в заливе Аляска и мыс о. Атту.