Будешь моей, детка (СИ) - Градцева Анастасия - Страница 30

— Такая горячая, такая тесная…  — шепчет Тимур, лаская меня внутри. — Впусти меня, детка, не зажимайся. Я же вижу, как ты течешь… как хочешь меня…

Я хочу что-то ответить, но не могу, потому что вслед за этим Тимур впивается в мои губы, проникает внутрь языком, пошло и мокро вылизывая мой рот. Мои напряженные чувствительные соски трутся об его твердую грудь, а пальцы… ох, что творят его пальцы. Они проникают все глубже и глубже, ритмично ласкают, надавливают, растягивают, заставляя меня выгибаться и двигаться им навстречу. Я задыхаюсь, ощущая странное томление внутри своего тела. Неудовлетворенность. Желание быть заполненной.

— Я хочу тебя, — выдыхаю ему в губы, и в этот момент Тимур в меня входит. Одним толчком, резким и сильным, проскальзывает в мое тело. Я вскрикиваю от резкой, словно обжигающей боли и изо всех сил стискиваю пальцами широкие плечи Тимура, будто пытаясь его остановить.

— Потерпи, детка, потерпи, — он уговаривает меня хриплым напряженным голосом, а сам медленно, но неумолимо толкается глубже, растягивая меня еще сильнее.

— Ты слишком… большой! — жалобно бормочу я, пытаясь сдержать слезы, но они все-таки прорываются горячими каплями.

— Сейчас будет легче, — он целует меня, нежно снимая губами слезы с ресниц, а я вдруг понимаю, что ему тоже нелегко себя сдерживать. Мышцы его сильных рук от напряжения словно закаменели, на лбу бисеринками выступил пот, а губы мучительно прикушены.

— Больно еще? — хрипло спрашивает он.

— Д-да.

— Можешь кусать меня или царапать, так будет легче, — говорит Тимур вместо того, чтобы остановиться, и снова толкается в меня. Еще, и еще раз.

Он слизывает стоны боли с моих губ, позволяет расцарапывать его плечи до кровавых полос, но не отпускает меня. Крепко держит, властно целует и продолжает брать мое тело.

Как ни странно, боль утихает довольно быстро, особенно когда я перестаю зажиматься и отдаюсь в его власть. Мне еще не так приятно, как было раньше, когда он ласкал меня губами и языком, но слабые импульсы удовольствия уже мягко отдаются по всему телу. Особенно в те мгновения, когда огромный жесткий член ударяет в какую-то правильную точку внутри меня.

— Ох… вот так… еще раз так сделай!

Тимур рычит что-то невнятное, жадно целует, прижимает к себе, чуть меняет угол и начинает иметь меня такими бешеными сильными толчками, что у меня перед глазами вспыхивают звезды. Это остро, это хорошо, это почти невыносимо.

— Тимур! О боже…Тимур!

— Да, детка… да! — выдыхает Тимур, его взгляд плывет, становясь абсолютно пьяным и расфокусированным, а потом он вдруг резко вытаскивает из меня член и с хриплым стоном изливается на мой живот.

— Охуенно, — выдыхает он и проводит пальцами по белым потекам, растирая их по моей коже. Как будто помечает меня, словно зверь, своим запахом и своим семенем. — Моя… Теперь точно моя.

А потом, глядя своим черным взглядом демона-искусителя, Тимур подносит к моим губам перепачканные в его сперме пальцы:

— Оближи, детка, — хрипло просит он.

Я вспыхиваю, но послушно слизываю с его руки горьковато-соленый вкус. Его вкус. Он пробовал меня, я пробую его. В этом есть что-то правильное. И безумно порочное.

— Моя детка…

Он, не смущаясь, целует меня взасос, ложится рядом и укладывает мою голову к себе на грудь. Гладит по встрепанным волосам, стирает следы слез с щеки.

— Ты как?

— Я… не знаю, — признаюсь я сиплым надтреснутым голосом. В горле словно филиал пустыни: пить хочется ужасно. — Было сначала очень больно, потом не больно. А в конце даже хорошо.

— Больше не будет больно, — уверенно говорит Тимур и снова меня целует. — Будет только охуенно.

— Прямо сейчас? — растерянно спрашиваю я, а он смеется в ответ.

— Я бы хотел, детка! У меня яйца тяжелеют от одного взгляда на тебя. Но нельзя. Хотя бы до завтра подождать надо. Отнести тебя в душ?

— Я сама, — смущаюсь я и, пока Тимур не схватил меня на руки и не оттащил в ванную силой, быстро вскакиваю с постели.

Ох, не надо было делать это так резко! Я морщусь от неприятного тянущего ощущения.

— Больно? — хмурится Тимур.

— Нет, — честно отвечаю я, замерев и прислушавшись к себе. Между ног еще ощущается слабый дискомфорт, но в целом все вполне терпимо. И даже следов крови нет. Все гораздо лучше, чем я ожидала.

— Тогда не хочешь помыться вместе, Оленька? — с намеком спрашивает Тимур, обводя меня недвусмысленным взглядом.

О боги, он снова возбужден! У него опять стоит! Так разве бывает?

Отследив направление моего взгляда, он ухмыляется и кладет руку на член, поглаживая его своими длинными красивыми пальцами, и у меня от этого неприличного зрелища становится горячо в низу живота.

Я отворачиваюсь, краснея, словно школьница, и сбегаю в ванную.

— Пойти с тобой? — кричит он мне вслед и смеется.

— Нет, — пищу я.

Пока я не готова с ним мыться. Мне нужно хотя бы ненадолго остаться одной и успокоиться. А еще проверить, все ли в порядке с моим телом, в котором кое-что поменялось раз и навсегда. И душ для этого подходит идеально!

В спальню я возвращаюсь чистой, посвежевшей и гораздо более уверенной, чем была до этого. Тимур тоже быстро ополаскивается и, даже не вытираясь полотенцем, падает ко мне на кровать, мокрый и довольный. Набрасывается и целует — уверенно, властно, по-хозяйски. И черт, мне это так нравится!

Пока мы целуемся, я снова ощущаю бедром его возбуждение. Твердый член настойчиво вжимается в меня, скользит по коже, я смущаюсь, а Тимур смотрит на меня тяжелым и очень мужским взглядом.

— Хватит краснеть, детка, — низко говорит он. — Ты моя, я уже был в тебе, целовал, вылизывал тебя. И планирую сделать с тобой еще много приятных и грязных вещей. А мое тело… разве оно тебе не нравится?

— Нравится… Очень.

— Тогда сделай мне приятно.

— Я не умею.

— Я научу.

Тимур берет мою руку и кладет вместе со своей себе на член, а потом, двигая ладонью, показывает, как надо. Я послушно двигаю ладонью и быстро нахожу тот самый ритм и ту самую силу нажатия, которая нравится Тимуру. Он низко стонет и откровенно наслаждается моей лаской. Меня и саму возбуждает то, что мы делаем: безумно приятно касаться его члена, ощущать шелковистую гладкость кожи, а под ней стальную твердость. Это заводит. На самом деле заводит.

Я ласкаю Тимура до тех пор, пока он с низким стоном не выплескивается мне в ладонь. Отдышавшись, он говорит:

— Твоя очередь, детка. Ты сегодня кончила всего раз. Это мало.

Тимур опрокидывает меня на кровать и снова ласкает языком. Вылизывает только клитор: нежно, бережно, долго — доводя до мягкого и совершенно опустошающего оргазма, после которого все мое тело ощущается словно сделанным из желе.

— Как же я хочу снова войти в тебя, — хрипло стонет Тимур, глядя на меня с дикой смесью вожделения и тоски. — Ты бы знала, как внутри тебя сладко… это просто мой личный рай.

— Ты снова хочешь? — недоверчиво спрашиваю я, не в силах оторвать голову от подушки.

Тимур ухмыляется в ответ.

— Мне надо много секса, — низко говорит он. — Особенно после того, как ты держала меня на голодном пайке. Привыкай, детка! Ближайшие дни проведешь в моей кровати с раздвинутыми ногами.

— Звучит угрожающе, — неловко шучу я.

— Да, — уголок его красивых губ вздергивается в усмешке. — Но тебе понравится. Обещаю.

Глава 18. Расскажи мне

Поставленный на шесть тридцать будильник звенит так внезапно, будто ночи и вовсе не было.  Будто вот только что я, зацелованная и заласканная, устало прикрыла глаза, и тут же приходится их открывать снова. Я тянусь к телефону, чтобы выключить звук, но сонно заворчавший Тимур притягивает меня к себе еще ближе, прижимает горячим бедром, обхватывает рукой, и я даже шевельнуться не могу.

— Тимур,  — тихо зову я. — Пусти.

— Спи, — хрипло бурчит он. — Рано еще.

— Мне на учебу надо!

— Прогуляй.