И снова Колчина (СИ) - Изфри Ирмина - Страница 19

— Что мы сегодня будем делать? Филипп — она помахала перед его глазами вилкой, — ты меня слышишь? Я вроде рядом, но ты будто где то далеко.

— Извини, я задумался.

— О чем?

— Идею нового балета обдумываю.

— А мне расскажешь?

— Пока сам не все понял. А тебе, пора домой.

— В смысле домой? Ты же меня пригласил, я думала, ты соскучился по мне — она заиграла глазами, и призывно облизнула губы, проведя по ним кончиком острого язычка.

— Домой. Тебе пора. — Без эмоционально сказал Филипп глядя на неё.

— Вечером приедешь?

— Нет. Я вообще больше к тебе не приеду.

— Почему? — с лица женщины пропала улыбка и весь настрой соблазнения напротив сидящего мужчины.

— Я зря тебя позвал. Между нами ничего нет, и не будет. Я просто хотел трахаться. Ты сама напросилась. Все.

— Что? — возмутилась певица. — Ты охренел? Я знаменитая певица Лилия, меня хотят заполучить в постель миллионы поклонников, и даже делали предложения встретиться уважаемые и известные люди, а ты…..

— Вот и пользуйся, пока есть предложения, от меня их больше не будет. Спасибо за охренительный трах, и прощай.

— Скотина. — Лилиан встала со стула и направилась к гардеробной — без чувственная скотина — громче сказала она и бросила в него полный ярости взгляд.

Филипп продолжал спокойно делать глотки горького кофе и наблюдал как его уже точно бывшая муза, одевается, резкими движениями, и громко хлопнув дверью, уходит.

Мари перебирала вещи, она собиралась прогуляться до парка, как только Жан проснется и позавтракает, из комнаты она выходить не собиралась. От громкого звука раздавшегося снизу мальчик вздрогнул и открыл глаза.

— Испугался? — Мари поспешила к ребенку, тот часто заморгал и приложил кулачки к глазам. — Пойдем, умоемся, и все пройдет.

К облегчению Мари, когда она провожала своего подопечного на завтрак, внизу никого не было. Она усадила мальчика за стол и прошла на кухню, где уже стоял поднос с едой Жана.

— Приятного аппетита — она расставила блюда перед мальчиком, и увидела, как Филипп заходит в дом с улицы. Она сделала вид, что ей срочно нужно взять что-то на кухне и поспешила там спрятаться, но когда она налила себе воды и приготовилась пить, в кухне появился мужчина, причина её метаний.

— Прячешься? — он склонил голову на бок и серьезно смотрел на неё.

— С чего вы взяли?

— Твое поведение выдает тебя.

— Меня? — она развернулась со стаканом в руках, и не ожидала, что Бланше будет стоять так близко, что расплескала от испуга воду.

— Тебя — мужчина продолжал стоять стеной и буравить её взглядом.

— Как?

— У тебя взгляд загнанной лани, и руки дрожат.

Маша подняла на него взгляд и свела брови, он же не отводил с неё глаз.

— Не… не может быть. — Она и вправду нервничала, посмотрела на свои руки, которые держали стакан и явно подергивались.

— Приревновала?

— Кого? — теперь в ней начала вскипать кровь, она злилась. Как он может ей предъявлять? Она вообще никто, и он ей никто, и не хочет она его ревновать. Но да. Это была ревность.

— Меня к Лилиан, — мужчина же оставался спокойным как удав. Конечно, он же ничего не испытывает к ней, а поцеловал просто, от нечего делать, пожалел, потому, что она плакала. Или вообще хотел отвлечь от грустных мыслей, которые прорвались в её голову вчера. И это, черт возьми, помогло. Но сегодня ей еще хуже, чем вчера.

Она не хотела говорить с ним на эту тему. Попыталась обойти мужчину, но он не дал.

— То, что я вчера поцеловал тебя, ничего не значит. — Маша снова вскинула глаза на него и уставилась, не отрываясь, внимательно слушая, что же он ей скажет, ведь она — то успела нафантазировать уже об их отношениях. — Просто ты была такая грустная, мне стало тебя жалко.

— Понятно — дернулась Мари, и снова попыталась пройти в гостиную — Спасибо за сочувствие.

Филипп все равно не выпустил её.

— Но если бы Лилиан не появилась, то на её месте могла бы быть ты.

Тут Маша уже сама не могла сделать и шагу.

— Так почему она, а не я? — этот вопрос сам вырвался из её рта, но уже деваться не куда, она спросила это.

Брови Филиппа поползли кверху.

— А ты бы хотела?

— А почему вы вчера меня не спросили?

— Я хотел женщину, и я знаю, какая Лилиан в постели, а тебя нет.

— Понятно — бросила Маша и все — таки ей удалось пройти мимо Бланше, и она быстро вернулась к Жану, которому стараясь угодить, Гретта подкладывала фрукты, и подливала сок.

— Жан, пойдем погуляем? Поиграем в мяч? — Маша встала около мальчика, и боялась даже посмотреть в сторону вышедшего из кухни мужчины.

Конечно, он выбрал Лилиан, она опытная, сексуальная, красивая, а у Мари ничего нет в свою пользу. Да, она не уродка, длинные ноги и волосы, стройная, грудь маленькая, да Маше казалось, что её вообще нет, за что там браться? Ни в какое сравнение с полной сочной грудью Болье, которую она всегда выпячивала перед Филиппом. Лицо обыкновенное, косметика только по праздникам, она еще молодая и вполне себе выглядит свежо и без неё. Полные губы и большие глаза, когда хорошее настроение они светятся зелеными искрами, когда ей грустно мутнеют и становятся ближе к серому, с зелеными прожилками. Маша стояла в отведенной ей комнате, напротив шкафа и оглядывала себя, в зеркале. Она молодая, симпатичная девушка, и этот мужчина, слово старый в этот раз употреблять не хотелось, ведь он полон сил и энергии, еще пожалеет, что сделал выбор не в её сторону. Она доработает до каникул, а потом уедет в Россию, там забудет про красавчика француза. А когда вернется, в этот дом больше не зайдет. Все! Решено. Так и будет. Она вздохнула и натянула джинсы.

— Жан, малыш? Ты готов?

— Да. — Услышала она бодрый голос мальчугана и они, взявшись за руки, направились на выход из дома.

Филипп пытался работать, он сделал пару самых важных звонков, но мысли возвращались к разговору с Мари. Его наваждением. «Почему она, а не я?» уже в который раз звучал вопрос в голове. Да потому, что он не хочет с ней связываться. Его интуиция говорит, что не нужно этого делать, он боится привязаться к ней, как к её сестре. Он вспомнил, как тяжело было вырвать Маргариту из своего сердца, отпустить. Но зная, что она любит и рвется к другому мужчине, сделал это, тем более у них общий ребенок.

Вот и Маша смотрит на него таким же наивным и пронзающим взглядом, осуждая за его поведение. А что он такого делает? Пытается быть довольным жизнью, может даже когда — то и получится стать счастливым. Он же не высказывает ей, что она подрабатывала, отдавая свое тело другим мужчинам. Филипп занимался сексом для удовольствия, а она зарабатывала этим. Надеюсь сейчас, он ей нормально платит, и ей хватает на её нужды. Представив себе обнаженную, стонущую под мужским телом Колчину, Филипп снова напрягся. Ему тоже нужно доставить себе удовольствие, и послушать её стоны, может тогда его отпустит?

«Может предложить стать ей моей музой, пока школа не закроется на летние каникулы? Всего три месяца осталось. А с ней проще, она почти всегда рядом. Точно, и практично и удовольствие можно получить в любое время».

Филипп убедил себя, что принял правильное решение.

15

Мари с маленьким Бланше довольные пришли с улицы, она так уморила мальчика играми с мячом, что он даже устал. Обедать сели втроем, напротив неё сидел Филипп, и внимательно оглядывал девушку, что ей было не по себе, и в рот не лез ни один кусочек. К концу трапезы, мальчик начал клевать носом, Колчина засуетилась и захотела унести его в комнату, уложить на кровать.

— Я сам — Филипп подхватил сына и понес на второй этаж, даже не успел дойти до спальни, как малыш уже задремал на его руках. Быстро избавив его от одежды, он нежно укрыл мальчика одеялом и встал, чтобы выйти. В этот момент Маша вошла в комнату забрать сумку, на эту неделю её работа в доме Бланше окончена.

— Пойдем, поговорим — Филипп взял её ладонь в свою и повел из их комнаты с Жаном в свою спальню. У Мари забарабанило сердце, ноги заплетались друг об дружку. Зачем он ведет её к себе? Она уже отказалась от мысли с ним переспать, ей уже не надо. Боже! Как защекотало внизу живота, аж захотелось сжать коленки, чтобы хоть немного утихомирить пыл.