Охотница. Игра на жизнь. Книга четвёртая (СИ) - Нова Алена - Страница 2

─ РИНА!

Я просыпаюсь резко, как от толчка, но это всего лишь ледяная вода, которую на меня щедро выливают. Удивляться нечему – две девушки-охотницы, сменившие других, с довольными ухмылками наблюдают, как я отплёвываюсь, и этот ритуал повторяется изо дня в день с той лишь разницей, что по первости меня будили болезненными ударами под дых и пощёчинами, а ещё некоторые, особо остроумные даже волосы мне отрезали. Как же вытягивались их физиономии, когда на следующее утро я по-прежнему красовалась своей шевелюрой… А потом я даже нашла в себе силы побороться с ядом, и сломала им руки, чтобы больше не мнили себя всемогущими. Жаль, после этого случая меня накачали ещё сильнее, и я неделю вообще не приходила в себя, плавая в тумане из галлюцинаций. Потрясающее было время.

─ Наконец-то проснулась, принцесса, ─ усмехается охотница, подтягивая мою цепь к себе, намотав её на руку, и мы оказываемся лицом к лицу. Кстати, на мне ошейник, как у опасного зверя под транквилизаторами, но длины цепи хватает, чтобы доползти до купальни, а временами и полюбоваться видом из окна. Там только снег и непролазный лес с кучей нежити, ждущей,  когда я выйду с ними поиграть. Смерть.

Мне плевать, почему эти девчонки злятся, и что им обо мне известно, но обращаться с собой, как с мусором я не позволю никому, даже если меня здесь таковым считают, поэтому прислушиваюсь к себе и, понимая, что опять могу владеть собственным телом, врезаюсь лбом со всей силы в переносицу обидчицы. Запах крови будоражит сонную лисицу, и хоть она не проснётся, я чувствую её тихое удовлетворение, а потому радуюсь сама.

─ Ты мне нос сломала, тварь! ─ визжит она, выпуская цепь из пальцев, но теперь я хватаю её за запястье, сжимая его так сильно, что слышу хруст.

─ Я убью тебя при первой же возможности, запомни, ─ обещаю я ей, глядя чётко в глаза. ─ И, поверь, сломанным носом ты не отделаешься, сука.

Обе на секунду пугаются, и вторая уже хочет что-то предпринять – я чувствую, как страх толкает её сотворить глупость, даже понимаю, почему они меня опасаются, но вскоре наше милое общение прерывает ледяной голос.

─ Хватит.

Охотницы тут же вскакивают в поклоне, приветствуя наставницу. Она кивком приказывает им удалиться, напоминая:

─ Ещё раз здесь увижу – отправитесь к шаманке на пару дней.

Они вздрагивают, мигом сбегая, а я хорошо понимаю, почему. Никто не хочет к шаманке, и в моей голове тут же всплывают чудесные несколько суток в подземелье, где эта старуха меня пытала, стараясь выведать очередные подробности о Повелителе или о планах вампиров, но я молчала. Я даже научилась кричать в себя, хотя это очень сложно, когда так близко знакомишься с чужими магическими инструментами, проникающими в твоё нутро…

Женщина провожает взглядами моих мучительниц, запирает дверь и присаживается на мою кровать, ставя передо мной поднос с едой, а я замечаю, что привычный ядовитый отвар сегодня не такой насыщенно-тёмный, но пить мне его всё равно придётся – иначе вольют силой. Пока охотница разглядывает обстановку, я приступаю к завтраку, проглатывая каждый кусок, не ощущая никакого вкуса, и предвижу вопрос, который хочет задать Элайна – так зовут ту, что заменяет девочкам мать в этом жутком месте, которое называют «питомником». Даже у гончих такого нет, и они просто разгуливают на свободе, но вот младенцы женского пола попадают сюда, не успев приложиться к материнской груди. Более того, молоком их не кормят – вместо него дают кровь, а вместо сказок на ночь внушают ненависть к вампирам, однако мне, к счастью, повезло родиться не здесь. Я не выросла среди убийц, но в итоге всё равно оказалась в этой ловушке.

Если бы стены могли говорить, они бы рассказали, насколько давят на меня своей кровавой историей, и каких усилий мне стоит эта борьба с отравой, как сильно мне нужна моя магия, а ещё насколько невыносима каждая мысль о Нике. Но отметины от моих когтей испещряют коричневый камень везде, куда я смогла дотянуться за всё время моего пребывания в плену, и красноречивее любых криков твердят о моём душевном состоянии. Наверное, многие слышали мой вой в первые дни, а кто-то злорадствовал, ведь внучка великого и ужасного Дерека ин Виарре наконец-то поймана, и этот охотник вновь доказал всем, что никому с ним не справиться.

─ Что бы Вы ни хотели сказать – не сто́ит, ─ предупредила я, мрачно взирая на женщину. ─ Моя боль никого из вас не касается.

Я говорю это, потому что подобный разговор уже имел место быть, и как бы она ни просила мне ей довериться, у меня тут нет друзей, даже если она – сестра моей биологической матери. Той повезло больше, и её сейчас здесь нет, но на мне отыгрываются за нас двоих… А ещё я убила сына этой охотницы, одержимого мною, так что ни о какой родственной близости здесь не может и речи идти.

─ Я не враг тебе, девочка,  ─ вздыхает Элайна, с непритворной грустью наблюдая, как я ем. ─ Но ты так потеряешь рассудок.

─ Говорят, когда бог хочет наказать человека, он забирает у него разум, ─ усмехнулась я. ─ Мой ещё при мне, так что всё нормально.

Залпом я выпиваю пиалу с отваром, ощущая, как яд медленным убийцей растекается по венам, но лучше уж пить так, чем когда тебя удерживают с заломленными руками и зажимают нос.

─ Несмотря ни на что, я за тебя переживаю, ─ повторяет она. ─ Твоя решимость и упрямство точь-в-точь, как у Камиллы, а она за всю жизнь в этом месте натворила достаточно глупостей. Не повторяй её ошибок, Дарина.

Хочу сказать ей, что всё это досталось мне от моих родителей, воспитавших меня, но я, похоже, повторяю судьбу незнакомки, давшей мне жизнь, поэтому говорю другое.

─ Да, по этим малолеткам видно, что даже они знают о её выходках.

─ Они боятся тебя, поэтому так поступают. К тому же, твоему деду интересно, как ты справишься с их нападками, вот специально и заставляет своих преданных последовательниц пускать слухи.

Ну да, детские умы ведь такие восприимчивые к чужому влиянию…

─ Он мне не дед! ─ огрызаюсь я. ─ Если он что-то хочет от меня, пусть сам придёт и скажет это, а не сидит на своём троне, как трус.

Я знаю, что у него есть Зеркало Истины, через которое он может наблюдать за мной, потому никогда не стесняюсь говорить о нём всё, что думаю.  Правда должна быть громкой, чтобы её услышали.

─ Ты нарываешься на наказание, детка, ─ досадливо качает головой она, а затем поднимается и подходит к шкафу, чтобы деловито рассмотреть, что там есть и сделать какие-то свои выводы. ─ Вечером тебе принесут новые наряды.

─ О, так у нас намечается вечеринка? ─ делаю вид, что мне стало интересно, хотя отчасти это так – я мечтаю выйти из этой каморки хоть куда-нибудь. ─ Поэтому порция терновника в моём напитке уменьшилась?

Элайна вновь качает головой, и, подойдя к кровати, забирает поднос с посудой, решая меня покинуть, но на пороге останавливается, чтобы сообщить уже совершенно другим тоном, который она обычно демонстрирует остальным.

─ Постарайся вести себя достойно, ─ у женщины даже осанка меняется, и я догадываюсь, что если за нами не наблюдают, то точно подслушивают. ─ Тебе отсюда не сбежать.

Затем меня запирают, и я даю себе секунду, чтобы эти слова не заставили меня сойти с ума, и успокаиваюсь. Когда охотница уходит, я терплю, выжидаю пару минут и бегу в купальню, где тут же прочищаю желудок. Это единственный способ справляться с ядом, который начал отторгать мой организм, а недостаток еды удаётся восполнить крысами – благо их здесь много, и никто не следит за размножением грызунов. У себя в комнате не так давно я нашла потайной ход, скрытый за шкафом и ведущий куда-то в сырые коридоры, и вот там я и охочусь ночами – животная кровь ничем не уступает обычной еде. Да и дочь я вампира или нет, в конце концов? Не понимаю, правда, почему меня до сих пор на этом не поймали, но думать вообще трудно, когда мозг настолько затуманен…

Прополоскав рот и умывшись, я тяжело приваливаюсь к мраморному бортику широкой ванны, даже не допуская мысли о том, как сожалею, что не могу здесь утопиться. Во-первых, не позволят, быстро вернув назад, да ещё и добавят, чтобы больше не делала глупостей, а во-вторых, мне просто нельзя умирать, даже если иногда я об этом мечтаю. Моя клятва помочь Инрему вернуть былое величие, избавив его от чёрных жрецов, не исполнена, и хоть голоса Антаррэль я больше не слышу, уверена, богиня всё ещё слышит меня, и каждый день я обещаю ей, что обязательно выберусь и отомщу всем, кто замешан в этом тысячелетнем заговоре…