Охотница. Игра на жизнь. Книга четвёртая (СИ) - Нова Алена - Страница 87

И когда он, заметив меня, медленно подступает, не сводя своего гипнотического стального взгляда, меня пригвождает к месту.

«Ждал?» ─ не верю я.

«Ты долго», ─ упрекает большой чёрный кот, и только тогда я нахожу в себе силы преодолеть оставшееся между нами расстояние.

Эти шаги к нему я должна совершить сама.

______________________

Всем продуктивной недели))

P.S. Спасибо за награду замечательной Юлии Волохонович, мне очень приятно ^^

Глава 30

В тот миг, когда я оказываюсь рядом с Ником, подступив на расстояние объятия, все звуки затихают. Ночь раскрывает свои краски по-новому, и даже воздух, напоённый ароматами разнотравья и цветов – запахами жизни, кажется теперь ещё насыщеннее, и я вдыхаю его полной грудью. Втягиваю, пропуская через себя вместе с диким ароматом моего хищника, который сам делает шаг навстречу, всей своей мощью и непоколебимостью давая мне понять, что я по-прежнему не одна, и никогда не буду.

Шершавый язык проходится между ушами, а потом я слышу самое настоящее мурчание, и сама готова уподобиться кошке, нашедшей того самого, своего человека, готовой даться ему в руки.

«Я думала, ты отдалился из-за него».

«Глупый лисёнок».

Чуть укоряющий, ворчливый рык – и я на самом деле чувствую себя той маленькой трусливой девочкой, что из-за страха перед чудовищем не знала, кому верить и как жить, но с каждой секундой вспоминаю, возвращая себе прежнюю. Встреча с Ником поменяла меня, заставив заново учиться доверять, открывать сердце, да просто жить в том мире, который больше не был приветлив, но я всё же продолжала находить в нём светлые стороны, и теперь снова могу это чувствовать.

Смотрю в любимые глаза, видя в них лишь собственное отражение, и чувствую. Понимаю чуть больше, а ещё окончательно осознаю, почему Смерти так и не удалось меня одурачить. Просто никто и никогда не будет смотреть на меня так, словно я и правда его жизнь, смерть и воздух, и именно поэтому те сакральные слова брачной клятвы обретают совершенно иной смысл. Мы оба выжили не потому что у нас была и есть эта необъяснимая связь Истинных, а потому что наши жизни буквально завязаны друг на друге, как та красная нить на пальцах вместо колец. Неразрывно. Глубоко. И совершенно непостижимо…

Мы теряемся в этом мистическом лесу, гостеприимно распахивающем для двух зверей свои потаённые уголки, куда не так-то просто попасть остальным, даже местным жителям. Я слышу голоса природы, и они звучат восторженно, будто наше воссоединение с вампиром – что-то торжественное, но мы и сами не в силах осознать, насколько это ощущение невероятное, нереальное, в то время как магия вокруг вместе со всеми, даже самыми крохотными созданиями это понимает, а потому радуется. И мы тоже с каждой секундой всё больше проникаемся мгновением, убегая дальше и дальше.

Луна роняет красивые отсветы на его лоснящуюся чёрную шерсть, постепенно сменяющуюся чуть влажной кожей и длинными волосами, водопадом накрывающими меня вместе с разгорячённым телом, нависающим сверху. Под моей спиной мягкий ковёр из мха, звёзды над нами сияют россыпями драгоценных камней, и мне хорошо настолько, что даже не верится. Слишком упоительно, даже одурманивающе, но в тоже время не одной мне хочется сейчас обнять весь мир со всеми его острыми углами.

─ Я не хочу навредить, ─ предупреждает Ник, хотя глаза уже сверкают стихиями от жажды, и мне тоже не терпится её разделить.

─ Не навредишь.

Я сама тянусь за поцелуем, легко руша последнюю стену, и если в первый миг он ещё держится, боясь переступать грань, то уже через секунду срывается, словно одержимый, овладевая моими ртом. Языки сплетаются, сражаясь за главенство, и я отступаю первая, будучи неспособной противостоять сейчас его силе, а мой зверь этому только рад. Из его груди доносится победный рык, оглашающий окрестности, и на своей шее я чувствую дразнящее прикосновение острых клыков, заставляющее пульс подскакивать до высочайшей точки и устремляться обратно, но укуса так и не дожидаюсь.

Мучитель никуда не спешит, и на коже горит лишь прикосновение губ, пламенем устремившееся ниже – хищник пирует и не скрывает своего удовольствия, смакует мои мучения, лаской наказывая за всё то время, что мыли не вместе. Меня совершенно сумасшедше ведёт от того, как его зубы легко прикусывают соски, тут же с силой втягивая их, а потом медленно зализывая, и тело само подставляется навстречу.

Я немыслимо выгибаюсь, не ожидая от себя подобной пластики, мужские руки оглаживают всё, что попадается им на пути, и я нетерпеливо рычу от того, как мне его мало, но Ник по-прежнему не торопится. Шёлк волос скользит по бёдрам, следом губы оставляют на них свои огненные печати, а пальцы не позволяют мне вырваться, надёжно удерживая под коленками.

─ Ты так легко не отделаешься, Ветерок. ─ Раскалённое дыхание касается там, где всё давно пылает, пульсирует и требует совершенно иных действий, но я не сильно разочаровываюсь, когда его язык нападает на ничем не защищённую плоть. ─ Сегодня я буду пить из тебя.

Первое прикосновение вместе с этой откровенностью выбивает из меня воздух, вынуждая хватать его ртом и судорожно впиваться когтями в землю, но это не спасает. Алчный рот не оставляет мне и шанса на спасение, а присоединившиеся к нему пальцы, вонзающиеся с неумолимой быстротой, вырывают из меня крики, и вскоре приносят долгожданное освобождение.

Вампир сыто облизывается, как только моё дыхание восстанавливается, но теперь я не собираюсь попадаться в его ловушку, и стоит ему вновь нависнуть над беззащитной жертвой, я оборачиваю свои ноги вокруг его талии, а потом с силой опрокидываю на спину. Впрочем, если он и удивляется, это не длится долго. Закинув руки за голову, сытый хищник лениво наблюдает за моими действиями, и когда я начинаю проделывать с ним всё то, что творил он, Ник просто застывает. Каждая мышца его каменеет, каждый незаживший шрам становится белее, проступая на коже, и мои губы уделяют этим отметинам особое внимание.

Под едва слышные стоны спускаюсь всё ниже, замирая внизу напряжённого живота, а затем накрываю ртом его возбуждение и окончательно срываю зверя с цепи. У меня не было достаточной практики, поэтому импровизирую, как умею – не торопясь, прохожусь языком, снова смыкаю губы, чувствуя, как желание накатывает волнами на нас обоих, – но мужчине и этого хватает. Рывком Ник подтягивает меня вверх, удерживая за талию, и я оказываюсь сидящей на нём, почти сразу и полностью принимая в себя его.

Я уже знаю, что за нами давно наблюдают, и мой вампир знает это тоже, но кому из нас вообще важен этот завистливый бог, словно обиженный ребёнок пытающийся испортить всем веселье? Мы видим и чувствуем только друг друга, сплетясь, как сиамские близнецы, двигаясь в нужном нам обоим ритме. Даже природа затихает, отдавая нам возможность слышать только звуки собственного дыхания и сорванных голосов, переходящих в рычание, когда клыки впиваются в кожу, а по горлу течёт горячая кровь.

И когда вдалеке натыкаюсь взглядом на вспыхнувшие красным глаза, вмиг становящиеся темнее самой мрачной ночи, предпочитаю закрыть свои и просто не замечать, отдавая своему мужчине всё, что у меня есть. И он принимает, щедро делясь в ответ, и никакие свидетели не мешают наслаждаться этой близостью.

─ Люблю тебя, ─ лихорадочно шепчет Ник, вжимая меня в себя так, что не отцепишь, хотя я давно в него вросла.

─ Я тебя больше, ─ признаюсь со всем откровением, предпочитая оставить за собой последнее слово, а он улыбается в миллиметре от губ, сжимая ладони на моих ягодицах, что просто обязано доказать его власть, и я, разумеется, хочу повторить всё, что здесь произошло.

Но коварный рассвет вмешивается в наши планы, рассеивая последние кусочки сумрака, стирает с неба звёзды, и мы оба понимаем, что даже не заметили, как прошла эта ночь. Вампир переносит нас в особняк, и некоторое время мы просто лежим в постели. Ник пристально разглядывает моё тело, уделяя особое внимание животу, прослеживает пальцами рисунок, всё больше оплетающий кроху внутри, и я дрожу от этих простых касаний. А потом вдруг замечаю, что веточки с шипами, похожие на мои, появились у него на запястье. С удивлением подношу его руку, принимая увиденное за игры моего зрения, но на коже и правда моя родовая метка, а стоит взглянуть на свою руку – и там обнаруживается узор Высшего, который я частенько видела на его теле.