Тяжелая корона (ЛП) - Ларк Софи - Страница 25

— Ты был близок с ним? — я спрашиваю Себастьяна.

— Да, — говорит он. — Он был младшим братом моего отца… не намного старше Данте. Так что он мне тоже, вроде как, казался старшим братом. Он был склонен к соперничеству. Он любил издеваться над людьми. Но он не был жестоким. Знаешь, большинство людей, которым нравится дразнить и шутить, иногда переходят черту. На самом деле им все равно, смеешься ли ты вместе с ними. Франческо был не таким. Он не ударил бы тебя по тому месту, где было больно. Но он был слишком самоуверен. Он никогда не думал, что может в чем-то проиграть. Даже если он проигрывал на десять фигур в шахматы против Неро, он всегда думал, что он вот-вот выиграет…

Себастьян вздыхает, заезжая на парковку рядом с пляжем и выключая двигатель.

— Вероятно, из-за этого его и убили. Когда ты бесконечно оптимистичен… рано или поздно ты ошибаешься.

Себастьян вылезает из грузовика, хватая пару тяжелых одеял.

Мы снимаем обувь и носки, оставляя их в грузовике, чтобы пройтись по песку босиком.

Дюны не так многолюдны, как пляжи рядом с городом, особенно вечером в будний день. Себастьян и я гуляем дальше по берегу, вдали от других людей. Здесь немного каменисто, но я не возражаю. У нас есть одеяла, на которые можно лечь.

Солнце почти зашло. От песка все еще исходит тепло. От тела Себастьяна исходит еще больше жара. Я лежу, положив голову ему на грудь, чувствуя, как равномерно вздымаются и опускаются его легкие. Небольшие волны разбиваются о берег почти в том же ритме.

Он проводит руками по моим волосам.

Себастьян обладает невероятным чувством осязания. У него такие большие руки с длинными пальцами, что можно подумать, что они неуклюжие, но все с точностью до наоборот. Он настоящий спортсмен, никогда не теряет координации. Он прикасается ко мне с идеальным сочетанием силы и деликатности, не слишком жестко и не слишком мягко. Дразня мои самые чувствительные и отзывчивые области.

Несмотря на то, что он такой высокий, его движения плавные и точные. Его рефлексы идеальны. Думаю, я могла бы смахнуть весь набор тарелок со столешницы, и он поймал бы каждую до того, как они упали на пол.

И потом, есть это лицо.

Я переворачиваюсь на бок, чтобы посмотреть на него.

Его кожа настолько загорелая, что ты можешь подумать, что он латиноамериканец. Его лицо вытянутое и худощавое, с небольшой щетиной, которая не в состоянии скрыть мальчишеские черты. Его глаза — самая поразительная часть. Они коричневые, но не те коричневые, которые я видела раньше. Радужки содержат все оттенки карамели и золота, окаймленные темными дымчатыми кольцами и обрамленные густыми черными ресницами. У него прямые брови с темными черточками, а густые кудри спадают почти на глаза.

Затем эти губы… почти такие же полные, как мои. Изящной формы, но все еще полностью мужской.

Я наклоняюсь, чтобы поцеловать его.

Каждый раз, когда я целую Себастьяна, я думаю, что привыкну к этому. Я думаю, это начнет казаться обыденным. Но этого никогда не происходит. Каждый раз от него у меня снова захватывает дух.

Весь мир вокруг нас исчезает: последние лучи солнца, теплый, шершавый песок, журчание воды на берегу. Все это исчезает, и все, что я могу чувствовать, это его губы и язык, и его сильные руки, сжимающие мои плечи.

Себастьян наваливается на меня сверху. Я осознаю, какой он большой и сильный на самом деле, навалившись на меня всем своим весом. Я полностью скрыта под ним. Я полностью в ловушке.

Я не чувствую страха. Совсем наоборот, это кажется самым безопасным местом в мире.

Я хочу остаться в его объятиях навсегда.

Он целует меня глубже, его тело прижимается к моему. Я чувствую, как его член напрягается, прижимаясь к моему голому бедру, между нами только джинсы.

Я чувствую, как мое собственное тело реагирует. Всего час назад он заставил меня кончить сильнее, чем когда-либо в моей жизни, но я уже хочу большего. Я уже умираю от желания ощутить, как тоже самое ощущение разливается по моему организму, стирая все страхи и стрессы из моего разума.

Его член становится все тверже и тверже, пока давление на мою ногу не становится почти болезненным. Его возбуждение возбуждает меня. Это заставляет меня хотеть прикоснуться к нему так, как он прикасался ко мне.

Я наклоняюсь и расстегиваю пуговицу на его джинсах. Я расстегиваю его молнию и залезаю внутрь его боксеров.

Его член такой твердый, что врезается в штанину его джинсов. Я едва могу опустить руку, чтобы коснуться его.

Я обхватываю рукой его ствол, потрясенная его толщиной. Его член больше банана, он почти такой же толстый, как мое собственное запястье. И намного теплее. Я чувствую, как он пульсирует у меня в ладони. Себастьян стонет.

Я осторожно поднимаю его член вертикально, и он становится еще тверже, теперь, когда кровь может течь свободно. Его эрекция выступает из расстегнутой ширинки джинсов, его член коричневый и жилистый, с тяжелой головкой, набухшей от крови.

Я глажу его член рукой, удивляясь, что делаю что-то совершенно запретное здесь, в открытую. Мне не позволено прикасаться к такому мужчине. Мне не разрешается заниматься чем-либо сексуальным без разрешения моего отца.

Я не могу поверить, насколько одновременно мягкий и твердый член Себастьяна. Кожа подобна шелку, а плоть под ней — железу. Когда мои пальцы касаются небольшого выступа под головкой его члена, Себастьян стонет мне в рот.

Из его члена вытекает жидкость, которая помогает смазать мою руку. Я провожу ладонью взад-вперед по нему, нежно дергая и сжимая. Себастьян толкается в мою руку, и от этих мощных толчков я становлюсь насквозь мокрой, представляя, каково это — чувствовать, как этот член проникает в другую часть моего тела.

Себастьян запускает руку мне под юбку и просовывает пальцы в трусики, чтобы одновременно прикасаться ко мне. Моя киска все еще опухшая и чувствительная с прежних времен. Он потирает пальцами нежные круги на моем клиторе, затем опускается немного ниже, чтобы скользнуть пальцем внутрь меня.

Боже мой, просто ощущение этого пальца восхитительно. Тепло и удовольствие похожи на зуд, когда тебя чешут.

Я хочу большего. Я хочу гораздо большего.

Себастьян тоже этого хочет.

Не говоря ни слова, я снимаю нижнее белье и раздвигаю ноги немного шире. Себастьян направляет свой теплый, тяжелый член к моему входу, глядя мне в глаза.

— Ты уверена? — он спрашивает меня.

Я не уверена. На самом деле, если я в чем-то и уверена, так это в том, что это ужасная идея. Я не должна даже дурачиться с Себастьяном, не говоря уже о том, чтобы позволить ему лишить меня девственности.

Мой отец придерживается американской идиомы «Зачем покупать корову, когда можно получать молоко бесплатно?» Он намерен продать эту конкретную корову за огромную цену. Он будет в ярости, если узнает, что я уничтожила свою ценность в его глазах.

Но вот в чем проблема. Я хочу трахнуть Себастьяна. Я хочу этого отчаяннее, чем когда-либо чего-либо хотела.

Если мой отец намерен продать меня в какой-то момент в будущем… тогда я хочу потерять свою девственность прямо здесь и сейчас, с человеком по моему выбору. Никто не может украсть то, чего у меня больше нет.

— Я хочу тебя, — говорю я Себастьяну.

Это правда на 100 процентов. Никакой лжи, никакой скрытой мотивации.

Себастьян толкает свой член внутрь меня, сначала медленно. Хотя я могу сказать, что он максимально осторожен, это все равно причиняет боль. Он просто чертовски большой. Тампон или палец — это не то. Не имеют и десятой доли размера.

Видя, как я вздрагиваю, он делает паузу и говорит: — Ты хочешь, чтобы я остановился?

— Нет, — я качаю головой. — Продолжай.

Себастьян снова целует меня, убирая волосы с моего лица свободной рукой. Это приятно. Мое тело немного расслабляется, и его член скользит внутрь еще немного. Но это еще не все. Он достиг своего рода точки застоя, когда, похоже, не хочет идти дальше.