Соперницы - Бронте Шарлотта - Страница 21

Делиль. Милорд маркиз, я не заслуживаю этого панегирика. Живопись – лишь младшая сестра Поэзии, вашего божественного искусства.

Маркиз Доуро. Моего, Делиль? Поэзия не принадлежит никому. Она не ограничена рамками государства, континента или империи, она правит равно в сердце монарха и селянина; художник и ваятель, как и поэт, живут, дышат, мыслят и действуют по ее небесному вдохновению.

Лорд Уэлсли. Хм, Артур, можно подумать, что Поэзия – другое имя Марианны Хьюм.

Сержант Бутон. Что ж, по счастью, стряпчие ей неподвластны. Скажите, молодые джентльмены, правда ли, что вы недавно ездили на сотни миль вглубь страны?

Лорд Уэлсли. Ездили, чернильная душа. И что с того?

Сержант Бутон. Я бы хотел послушать отчет о вашем путешествии.

Лорд Уэлсли. У меня нет ни малейшей охоты о нем рассказывать.

Юный Сульт. A y меня есть. Мы видели природу в прекраснейшем ее одеянии. Искусство еще не воздвигло дворцов средь темных отрогов Джебель-Кумра, средь пространной Сахарской пустыни и пальмовых оазисов Феццана иль в горных долинах, которых никому досель не случалось окинуть взором. Восхитительное безумие увлекло меня далеко от каравана, и внезапно меж гор, горделиво и мрачно рассекающих взвихренное небо, я узрел долину, исполненную сверхъестественной красы и первозданного величия. Скалы, объемлющие ее кольцом, как будто силились уберечь от сторонних взоров свое сокровище, тем более изумительное, что на нем лежала явственная печать волшебства. Невиданные деревья покачивали темными ветвями над зелеными лужайками, где вместо цветов поблескивали звезды. Над долиной никогда не рассеивались облака, а солнцу не давали заглядывать в нее грозно насупленные скалы…

(Падает в обморок, но сидящий рядом маркиз Доуро подхватывает его и водворяет на стул.)

Лорд Уэлсли. Скорей звоните в колокольчик! Несите холодную воду, уксус, нашатырь, камфару, нюхательную соль, нюхательный табак и что там еще бывает нюхательное! Поэт впал в творческий экстаз! Скорее, скорее, если хотите спасти его жизнь!

Сержант Бутон. Что с ним? Насколько я видел, никто его и пальцем не тронул. Наверное, в уме повредился. Вот злосчастие – родиться поэтом!

Делиль. Думаю, он не выдержал наплыва чувств.

Юный Сульт (открывая глаза). Где я? Кто склонился надо мною с такой заботой? Это вы, Доуро, мой друг, патрон, благодетель, которому я обязан большим, чем всему остальному миру?

Маркиз Доуро. Успокойтесь, мой дорогой Сульт. Это я. Не позволяйте своему гению забирать такую власть над рассудком, иначе вы рискуете вызвать скорее насмешку, нежели восхищение.

Юный Сульт. Постараюсь следовать вашему совету, мой дорогой маркиз, ибо знаю, чем он продиктован.

Сержант Бутон. Что за хворь на вас напала, дозвольте спросить?

Юный Сульт. Не знаю. Мои чувства в миг обморока были невыразимы, и воистину пребывал «в небесах, не на земле я».

Сержант Бутон. Хм. (Поворачивается к лорду Уэлсли.) А вот вы почему-то очень свежи и румяны. Вашему здоровью, как вижу, поездка оказалась только на пользу.

Лорд Уэлсли. О да! В душном Стеклянном городе я никогда не чувствую себя хорошо.

Делиль. В прошлые месяцы я весьма тревожился, видя ваше бледное лицо и щеки без единого мазка кармина. Теперь и самый дивный лепесток дикой розы не сможет соперничать с вами в нежности оттенка. Ваши глаза тоже сияют ярче, а волосы блестят более обычного.

Лорд Уэлсли. Чепуха! Надеюсь, я загорел до смуглоты.

Делиль. О нет, ваша кожа лучится еще более чистой белизной.

Лорд Уэлсли. Наглая ложь! Вы намекаете, что я употребляю пудру?

Делиль. Да, и самую лучшую – несравненную доброту нрава.

Лорд Уэлсли. Ну вот вы опять, сэр. Артур, скажи, рождался ли на свет человек зловреднее меня? Отвечай честно.

Маркиз Доуро (со смехом). Что? Вновь апеллируешь ко мне? Твой вопрос бессмыслен, поскольку я не знаю всех, кто рождался на свет. Однако, думаю, будь то, что ты подразумеваешь, правдой, я не любил бы тебя так сильно.

Лорд Уэлсли. Делиль, вы испортили мне настроение и заставили меня разозлиться на Артура, так что отодвиньтесь, не сидите так близко!

Делиль (в сторону, маркизу Д.). Я чем-то его огорчил?

Маркиз Доуро (в сторону, Делилю). О нет, сэр, он любит лесть. Не бойтесь мазать ее на хлеб слишком густо – чем толще слой лести, тем ему приятнее. Следите за глазами: если они блестят от гнева, то берегитесь, а когда искрятся, как сейчас, значит все хорошо. Нахмуренный лоб, надутые губы, резкие слова – все это лишь знаки его удовольствия.

Делиль. Скажите, дома он столь же мил и обходителен?

Маркиз Доуро. Несравненно более. Когда мы остаемся с глазу на глаз, он ведет себя так, что при взгляде на него самый отъявленный мизантроп полюбил бы человечество. А вот с чужими он хочет казаться менее дружелюбным, чем на самом деле.

Делиль. Какой удивительный характер!

Лорд Уэлсли. Юный Сульт и сержант Бутон, гляньте-ка на этих двоих, как они шепчутся! Невоспитанные мужланы! Повернитесь лицом к обществу, господа!

Делиль. Мы говорили о вас.

Лорд Уэлсли. Обо мне? Я требую объяснений. (Входит слуга.) Чего тебе надобно?

Слуга. Прибыл посыльный из дворца Ватерлоо. Его светлость герцог Веллингтон немедленно требует маркиза Доуро и лорда Уэлсли к себе.

Лорд Уэлсли. Проваливай, обезьянья рожа! Идем, братец, раз требуют. Интересно, что понадобилось отцу?

Юный Сульт. Мы тоже пойдем.

Делиль. Могу ли я просить о чести быть допущенным в августейшее присутствие вашего батюшки?

Маркиз Доуро. Конечно, если вы желаете, я вас представлю.

Делиль. Ваша милость окажет мне этим величайшую услугу.

Сержант Бутон. А мне пора домой.

Лорд Уэлсли. Идемте лучше с нами. Идемте, идемте.

Все выходят.

Занавес.

Закончено 23 августа 1830 года Бронте Шарлотта

Объявления

КНИГИ, ОПУБЛИКОВАННЫЕ СЕРЖАНТОМ ДРЕВОМ

«Искусство лжи»

Сочинение лорда Чарлза Уэлсли,

в одном томе дуодецимо[25]

ЦЕНА 2 шиллинга 6 пенсов

С отчетом о тех, кто