Соперницы - Бронте Шарлотта - Страница 43

Узнав, что навстречу движется такая внушительная сила, Квоши отправил посланца в Гондар просить помощи у абиссинского негуса, а сам тем временем начал в порядке отступать. Рас Микаэль[49], ненавидевший британцев, охотно выделил войско в восемь тысяч солдат помогать Квоши. С таким подкреплением юный воин отважился дать бой врагу. Сражение при Фатеконде на реке Сенегал было долгим, изматывающим и закончилось в пользу витропольцев, хотя победа их была такого свойства, что еще одна такая же равнялась бы полной гибели.

Из Абиссинии прибыло свежее подкрепление, так что армия мятежников очень мало пострадала от своего поражения, меж тем как в войске генерала Листа осталось едва ли шесть тысяч человек. Узнав о таком состоянии дел, герцог немедленно приказал отправить на подмогу шестнадцать полков и сам выступил во главе их. По прибытии оказалось, что к противнику присоединились большие силы мавров с севера. Таким образом, герцог по-прежнему уступал ему в численности, но, полагаясь на превосходную дисциплину своих людей, решился принять бой, не дожидаясь нового подкрепления.

Сообщив читателю необходимые сведения, я продолжу свой рассказ в более подробном и не столь историческом стиле.

Был чудесный вечер в конце лета. Враждующие армии раскинулись лагерем на противоположных берегах реки Сенегал. Солнце медленно клонилось к горизонту на ослепительно-чистом, без единого облачка небе, по-вечернему мягко озаряя прощальными лучами дивной красоты местность. Меж двух армий пролегла живописная долина, где рощи узколистых тамариндов и высоких пальм бросали легкую тень на ярко-синие воды реки. Кучка покинутых хижин, чьи обитатели бежали от наступающей армии, венчала объемлющий долину пологий склон. Герцог занял самую большую из хижин и сейчас находился там, в окружении четырех своих старших офицеров. Двое из них – маркиз Чарлсуорт и полковник Перси – уже знакомы читателю. Из двух оставшихся первый был человек среднего роста, с широкими плечами и тощими ногами. Его отличали высокий лоб, крупный нос, большой рот и сильно выступающий подбородок. Одет он был в мундир со звездою на груди и пышными манжетами. Второй был щуплый человечек со словно бы бескостными руками и ногами, пухлым личиком и светло-розовым париком из разлохмаченных шелковых нитей, поверх которого он нахлобучил черную шляпу с высокой тульей и пряжкой резного дерева.

Офицеры беседовали вполголоса, чтобы не потревожить герцога. Тот сидел в раздумье, устремивши взор на открывающийся перед ним пейзаж, очерченный вдали смутно различимой молочно-белой линией, отмечающей начало великой пустыни.

– Бобадил! – сказал герцог, внезапно адресуясь к первому из двух описанных мною джентльменов. – Не замечаете ли вы некоторого движения со стороны вражеского лагеря? В тени того высокого холма к северу мне видится нечто похожее на плотную массу людей. Надеюсь, это не какой-нибудь новый союзник?

Бобадил выступил вперед и принялся вытягивать шею, щурить глаза, смотреть сквозь пальцы и прочее – и в конце концов объявил, что ничего такого не видит. Маркиз Чарлсуорт и генерал Лист, обладатель розового парика, также ничего не усмотрели.

– Все вы – слепые кроты, – объявил герцог. – Я различаю совершенно ясно: они уже обогнули холм, оружие ярко блестит на солнце. Подойдите, Перси, неужели и вы не видите частокол сверкающих копий с развернутым знаменем в арьергарде?

– Безусловно, милорд, – ответствовал Перси, чьи глаза с легкостью разглядели то, что осталось недоступно затуманенному зрению старых генералов. – Сейчас они повернули прочь от мятежников и, кажется, направляются к нам.

Наступило молчание, длившееся около четверти часа. Герцог не сводил напряженного взгляда с приближающегося войска, ибо теперь уж было совершенно ясно, что это именно войско. Оно медленно ползло по извилистой дороге, ведущей от лагеря ашанти, и, вступив в глубокую долину, на время исчезло из виду. Вскоре, однако, странная дикая музыка возвестила его появление. Мало-помалу первые ряды показались в устье извилистой лощины. Они шли походным маршем под пение пронзительных дудок и низкий рокот барабанов.

– Это не враги, это друзья! – воскликнул герцог, вскакивая на ноги. – Клянусь честью, Сен-Клер сдержал слово! Я не думал, что в его северных горах сумеют набрать такое отменное войско.

– Кто они, милорд? – вскричали в один голос офицеры – за исключением полковника Перси. Его чело внезапно омрачилось при упоминании Сен-Клера.

– Жители Элимбоса, люди тумана, – отвечал его светлость. – Перси, велите подать нам с вами коней! Я поеду навстречу, а вы будете меня сопровождать.

Перси вышел из хижины, и через несколько минут они с герцогом уже мчались галопом вниз по склону. Когда они приблизились к войску, отец мой принялся вслух восхищаться идеальным порядком, в каком оно двигалось, а также атлетической внешностью и необыкновенным ростом горцев, равно как и отличным видом начищенного до блеска оружия и прочего снаряжения. Как только герцог и его спутник достигли авангарда, по войску передали приказ остановиться. Его светлость и полковник Перси продвигались вперед между рядами воинов, пока не добрались до самого центра маленькой армии. Здесь они увидели графа в окружении ближайших вассалов. Горцы были одеты в зеленые клетчатые одежды своего клана, все с копьями, луками, колчанами и маленькими треугольными щитами. Рядом с графом стоял рослый воин, истинный гигант, чьи белоснежные волосы и борода говорили о преклонном возрасте, меж тем как прямая осанка и геркулесово сложение свидетельствовали о том, что он сохранил жизненную силу молодости. В руке он держал огромное копье, как раз под свою титаническую стать. На конце копья развевалось зеленое знамя с вышитым золотым орлом и девизом: «Живу на скале». Человек этот был всем известный Дональд-Знаменосец, прозванный горной обезьяной. Сейчас ему сто десять лет, а значит, в то время было девяносто. После взаимных сердечных приветствий герцог распорядился, как Сен-Клеру разместить свои войска, и дал еще другие указания, в которые нам незачем вдаваться. Когда разговор был окончен, его светлость удалился, пожелав графу спокойной ночи, и вместе с полковником Перси вернулся к себе.

Здесь, пожалуй, уместно будет соединить разорванную нить повествования, прежде чем я продолжу рассказ.

Сен-Клер, вернувшись в Витрополь после встречи с леди Эмили Чарлсуорт в замке Клайдсдейл, приказал своему пажу отправиться на ближайшую стоянку сдающихся внаймы экипажей и нанять карету, чтобы она была готова к одиннадцати часам. По какой-то неведомой причине карету подали только после полуночи, и когда Сен-Клер приехал на условленное место, птичка уже упорхнула. В нетерпении, граничащем с безумием, метался он по каштановой аллее, глядя, как заходит луна, как одна за другой гаснут звезды и постепенно приближается день, ловил каждый вздох ветра, в каждом шорохе упавшего листка слышал шаги долгожданной возлюбленной. Однако наступило утро, солнце взошло, олени пробудились от чуткого сна, а леди Эмили так и не появилась.

Уязвленный в самое сердце видимостью измены, граф решился узнать причину из собственных уст возлюбленной, и если удовлетворительного объяснения не найдется, проститься с нею навеки. С тем он и поспешил в замок, где застал великое смятение: слуги носились взад-вперед с растерянными и огорченными лицами. Он стал расспрашивать, к чему столь необычная беготня, и услышал в ответ, что леди Эмили пропала нынче ночью, никто не знает, куда она исчезла. Охваченный ужасом, Сен-Клер немедленно возвратился в Витрополь. Там он провел несколько дней. Безутешный дядюшка ни на минуту не прекращал розысков – но все было тщетно. Узнав об этом, Сен-Клер утратил всякую волю к жизни. Горечь и терзающая сердце тоска делали для него особенно нестерпимым спокойное, мирное существование, и граф немедля предложил герцогу Веллингтону свою службу, равно как и помощь клана в походе против ашанти. Предложение, разумеется, было принято с благодарностью, и вскоре Сен-Клер отправился в родные горы собирать войска. Читатель уже знает, как вовремя они явились к месту военных действий. Итак, рассчитавшись с долгами, я могу с легкой душою двигаться дальше.