Приказ: огонь на поражение - Пучков Лев Николаевич - Страница 14

Теперь соберём этих башибузуков в кучу, поставим им определённую задачу и… выведем из-под прямого руководства прежнего начальства. Вот вам нонсенс, от которого у генералов зачесались лбы! Команда оперативно подчиняется[41] специальному представителю президента по Южному федеральному округу, получает задачи непосредственно от него и больше ни перед кем отчитываться не обязана.

А чтобы военные начальники подозрительно не косились и дрыны в колёса не совали, в официозе обозначим направление её деятельности вполне военно и созвучно текущему моменту. Например, так: «Проведение оперативно-разведывательных мероприятий с целью выявления и ликвидации условий и предпосылок террористической деятельности НВФ в СКР».

Нормально? Ничего, пойдёт. И, в общем-то, как раз в этом направлении команда и будет трудиться. Только с несколько иным акцентом. Отличным от официального.

– Хорошо придумали! – подвёл итог Иванов. – Молодцы – стратеги, мать их так. Вот только – как оно на самом деле выйдет, чёрт его знает. Неспроста ведь в народе стишок ходит: «…Гладко было на бумаге, да забыли про овраги! А по ним – ходить…»

В свете полученной от коллег информации ужин с прекрасной дамой заранее был обречён на отсутствие эротических перспектив. Между тем Лиза вела себя примерно. Рассеянно смотрела куда-то вдаль, раскованно и лениво болтала и проявляла к Иванову нейтральную приязнь. Можно даже сказать, вела себя как дома, совершенно без напряжения. Врага в сотрапезнике не ощущала.

«А может – сплетни? Может, врут все? Такая милая дивчина…»

И полковник, обескураженный такой трогательной беззаботностью, решил всё-таки разведать обстановку на предмет осуществления первоначального плана.

– По коньячку? Замечательный кизлярский коньяк «Багратион» – ничем не хуже лучших французских…

– С удовольствием. – Лиза легко опрокинула пятьдесят грамм, поморщилась и заела кислым яблоком. – Спасибо.

– Замечательный коньяк, не правда ли? Люди делали для себя, это не то что на продажу…

– Совершенно посредственный коньяк, – с детской непосредственностью отозвалась Лиза и вдруг печально вздохнула. – Коньяк – это не всегда напиток. Это повод. Это предопределение. В тот раз тоже всё с коньяка начиналось…

Что именно начиналось в тот раз, Иванов уточнять не стал. Но желание развивать командировочный роман вдруг разом пропало. Раз! И пропало. Вместе с вожделенным зудом в чреслах молодецких. И ещё показалось, что барышня-чекистка с какой-то нездоровой опрятностью поправила кобуру с табельным оружием.

«Да ну вас в задницу, милая девушка!!! – решил про себя Иванов. – Я, конечно, парень не робкого десятка… Но не в такой степени».

После ужина полковник проверил прапоров – лежат, дышат, признаков протрезвления нет. Сделал несколько звонков, проинструктировал Лизу по поводу составления заявки на имущество связи, попросил не беспокоить и заперся в своём модуле.

– Приступим, пожалуй…

Запалив свечку, Иванов достал пачку мелованной бумаги с «шапкой» спецпредставителя президента по ЮФО, ручку со специальными химическими чернилами и каллиграфическим почерком вывел заглавие:

ГЛАВА 4

Костя Воронцов

24 августа 2002 г., с. Новые Матаги

– А тебе случайно погоны не жмут? Ты скажи прямо, учёный ты наш, – пережрали вчера с комендантом, ни хера не помню…

– Ну зачем вы так, Виктор Иваныч? Вам грубость не идёт – вы же знаете. Я, между прочим, вчера сообщил вам своё мнение насчёт чекистов. Так вы даже и слушать не…

– Да хер на тех чекистов! Фули ты мне чекистами тычешь?! Ты был старшим, мать твою докторскую, ты за всё отвечаешь! Грубость мне не идёт! Чекисты! Тебе, мать твою е, служить надое…

– Да надоело, блин! Пишите представление, пусть уволят к чёртовой матери! Чем так служить…

– Гхм… Ты че хамишь? Завалил всё дело, сиди теперь да молчи в кармашек! Уволят… Хамить вы все мастера! Вы бы так работали!

– Ну вот – ко всему прочему я ещё и хам. Спасибо на добром слове…

Начальника своего я уважаю и многое ему прощаю, потому что он умница. Но сейчас этот умница несносен, поскольку у него дурное настроение. Нет, даже не дурное, а просто мерзкое. Чтобы понять причины, психологом быть не обязательно – всё слишком очевидно. Мрачное туманное утро, предвещающее сырое кавказское демисезонье, начальник – человек немолодой, много испытавший, ревматизмом мается… Администрация навязала журналюг, боятся, что при обмене мы будем плохо обращаться с местными жителями; чекисты бродят около, загадочно ухмыляются; подчинённый – моральный урод, даже пару трупов доверить нельзя… Рычаги стимулирования отсутствуют: представление писать он не станет, потому как в войсках у нас хронический некомплект офицеров, работать некому и, чтобы уволиться, надо крепко постараться. Например, выкушать литр водочки, прихватить гирлянду надутых кондомов и голышом явиться на аудиенцию к командующему, распевая при этом гимн Соединённых Штатов (командующий – патриот, натофоб и блюститель нравов).

Начальник раскачивается с пятки на носок и печально смотрит вдаль. Мне по-человечески жаль его: всё идёт наперекосяк, выправить ситуацию он не в состоянии, а отменить обмен нельзя. В общем, приходится работать с тем, что есть.

– Да не переживайте, Виктор Иваныч, – справимся. И не в таких переделках бывали! Инфо собрали, рекогносцировку провели… Поехали помаленьку, Жукова я по дороге ознакомлю…

– Жуков в госпитале, – буркнул полковник. – Вчера из Аргуна возвращался – подстрелили. Так что болтать пойдёшь один. Поехали…

Вот так новость! Жуков – мой коллега. Высокий, хрупкий, благообразный очкарик сугубо интеллигентного типа, с лицом католического священника, ангельскими глазами и безграничным терпением. Одним своим видом внушает любому ублюдку симпатию. Обычно мы работаем вместе, используя проверенный метод антиподов, и всё у нас получается. Я – антипод Жукова. Коренастый, невысокий, с физиономией регулярного исполнителя смертных приговоров, во взгляде легко читается (так Жуков утверждает) истинное отношение к собеседнику. Собеседники у нас ещё те, и, как правило, отношение истинное у меня к ним одно: мы тут, конечно, разговариваем, но… с гораздо большим удовольствием я высадил бы тебе очередь в живот, мерзкий ублюдок! А по возможности, если обстановка позволяет, предварительно допросил бы в режиме «Б», простенько манипулируя телефонным аппаратом и сильно подогретым шомполом…

Так что, предвкушаю, без Жукова мне с Турпалом придётся попотеть.

– Вот это ты попал, Константин…

Выдвигались в следующем составе – с головы: Васин «бардачок»; «66-й» с трупом и двумя старейшинами из тейпа второго трупа, который захоронили; «УАЗ» с другими чекистами (ещё трое пожаловали); «УАЗ» с журналистами; БТР моего начальника с живыми пленными и охраной; замыкающий БТР со спецназом сугубо журналистов охраны для. Итого шесть автоединиц.

– Не обмен, а сплошная жопа, – мрачно заметил Вася перед началом движения. – Куда, на хер, с такой кавалькадой?

Да, опять ты прав, Вася. Такая кавалькада Турпала вряд ли обрадует. Эти местные неформальные князьки такие капризные – ужас! Они и при нормальном течении дел найдут к чему придраться – каждый обмен – это куча проблем. А уж если ты чего не соблюл по договору – тогда держись!

Комендант Шалунов, свой парень, свёл меня с начальником местного райотдела. Начальник, знающий Турпала с детских лет (начальник – местный, они тут все друг друга знают), особых тайн не раскрыл, но и того, что он рассказал, было достаточно, чтобы сделать некоторые предварительные выводы по характеру и психотипу нашего инициатора.

Турпал – младший брат Султана Абдулаева, известного полевого командира. Чем таким известного? Да своими зверствами в первую и вторую войну. Хитрый, умный, кровожадный – это братец. Так вот, Султан этот в первую РЧВ[42] выгнал Турпала из отряда и отправил пасти баранов. Доверительно вам сообщаю – это уникальный случай в чеченской истории, чтобы с родным братом – этак вот… За что выгнал? Вы не поверите. За жестокое обращение… с людьми! Про кяфиров[43] речь вообще не идёт – они не люди. Турпал скверно обращался с подчинёнными – истязал и унижал моджахедов своего взвода, а двоих вообще пристрелил без веской мотивации, за пустяки. Моджахеды жаловаться старшему брату не стали – воспитаны не так, но терпели недолго и в один прекрасный день попытались потихоньку отрезать придурковатому командиру головёнку. Каким-то чудом Турпалу удалось спастись, но Султан испытывать судьбу не стал и поспешил избавиться от братишки.